place: Религіозно-политическія смуты въ Персіи въ 1844-1852 годах

I. I. I I II I I

___________ I I Л. 44: „Его

въ 1844—1852 годахъ.

Содержитъ: 1) Віографію Баба; 2) Историческое изложеніе о Вабидахъ

и 3) Обзоръ ихъ ученія.

—ское-—

заслуженнаго Профессора С. Петербургскаго Университета

Мирзы-Каземъ-Бека.

4. 444. 444)

186555I Дозволено цензурою. С. Петербургъ, 29 Марта 1865 г.

въ типографіи в. н. мАйк0ВА. ПРЕДИСЛОВІЕ.

I.

Обращаясь къ исторіи развитія просвѣщенія между наро дами, мы видимъ ясно какую-то непонятную силу, которая не

видимою рукою повсюду и постоянно посѣваетъ его сѣмена на

почвѣ невѣжества, согрѣваетъ ихъ и, какъ разумное существо, печется о средствахъ къ ихъ всходу, заботится о воспитаніи ихъ, развитіи и плодородіи. Сколько это невѣжество ни си

лится заглушить ихъ въ самомъ началѣ, сколько оно ни истре

бляетъ ихъ, эти сѣмена производятъ новые всходы; неусып ный промыслъ беретъ свое, и наконецъ настаетъ пора, когда истина начинаетъ процвѣтать, просвѣщеніе укореняется. Оче видно, все это не бываетъ безъ борьбы, безъ смятеній. Въ этой

борьбѣ умъ человѣческій какъ бы теряется; все въ туманѣ, вce кипитъ, все бродитъ, кажется, безъисходно; но туманъ разсѣя

вается, все сложено–и благотворные лучи освѣщаютъ ярко все на пути человѣка.

II.

Когда воспросвѣтится Востокъ–это первое отечество наше, колыбель человѣчества, это мѣсто рожденія свѣта? Когда въ

немъ возродится цивилизація? Неужели Западъ не въ состояніи сдѣлать благой переворотъ въ немъ? Неужели исламъ останется

постоянной преградой цивилизаціи? II

Такъ говорятъ и думаютъ друзья просвѣщенія.—Что будетъ когда будетъ — не знаемъ. Но Востокъ и Азія составляютъ

огромнѣйшую часть разумнаго міра, и тамъ таится духъ циви лизаціи, и тамъ невидимая сила посѣваетъ сѣмена истины.

Западъ своею политикой не можетъ возстановить просвѣ

щенія въ Азіи; онъ, своей любовью, своею энергіей можетъ

лишь содѣйствовать его постепенному развитію. Преобразователи страны должны родиться въ самой странѣ. Исламъ не можетъ быть преградою цивилизаціи. Во времена

аббасидовъ все просвѣщеніе грековъ было перенесено въ сто

лицу ислама; оттуда, по берегу Африки и чрезъ Испанію, су шею и моремъ, войною или торговлей всѣ отрасли наукъ и искуствъ сообщены Европѣ. Высшее сословіе по всей европейской Турціи, кажется, не чуждо европейской цивилизаціи. Со временъ Махмуда оно мно го усвоило элементовъ просвѣщенія, и новѣйшія науки и иску ства съ желаемымъ успѣхомъ преподаются въ казенныхъ шко

лахъ и заведеніяхъ въ Константинополѣ. Не разъ удивлялись европейцы въ Лондонѣ, въ Парижѣ, въ Петербургѣ и въ дру

гихъ столицахъ, увидѣвъ вдругъ феску на головѣ людей, съ которыми они много разъ встрѣчались въ кругу просвѣщенныхъ особъ, бесѣдовали съ ними въ общемъ разговорѣ и принимали ихъ за образованныхъ европейцевъ. Стало быть собственно ис

ламъ не въ состояніи противоборствовать просвѣщенію: это фа

натизмъ духовной касты, невѣжество, которое вездѣ заглушаетъ зародышъ цивилизаціи.

Когда, что будетъ въ Азіи? — повторяемъ: нельзя знать. Китай и Японія только что просыпаются;Индія уже проснулась, и, оглядываясь вокругъ себя, она видитъ уже много запасовъ для гражданской и духовной жизни. Турція многое и очень мно гое позаимствовала-было у Запада и усвоила, хотя еще не впол нѣ сознательно, но, къ несчастію, нынѣшняя политика оттолк III

нула ее назадъ еще на 50 лѣтъ 1). Персія идетъ тихимъ шагомъ, несмущаемо, но потрясаемая внутренними распрями.

Въ ней много проявляется началъ хорошаго для будущей ци

вилизаціи. Торговля ея съ Россіею (жаль, что мы не умѣемъ поддерживать ее), многія нововведенія и готовность нынѣшняго

Шаха ко всему хорошему, относящемуся къ цивилизаціи *), а

главное–поколебаніе власти духовной касты (этого олицетворен наго самодержавія фанатизма), начало борьбы въ умахъ народа и

противодѣйствія противъ духовныхъ фанатиковъ–все это преду казываетъ на будущее хорошее въ Персіи. Персы народъ способный; въ нихъ всегда былъ духъ любо

знанія, духъ торговли и промышлености "); въ нихъ съ ран нихъ лѣтъ исторіи замѣтно стремленіе къ свободѣ, любовь къ

музыкѣ и веселью (и то и другое поглощено фанатизмомъ и ханжествомъ; но господствующее слово хeльвета. *) вполнѣ вы

ражаетъ природное призваніе персовъ).

1) Мы говоримъ о цѣлой націи. Умирающее давно оттоманское прави тельство, благодаря попеченію ищущихъ равновѣсія силъ европейскихъ дер жавъ, нынѣ опять оживаетъ; но народъ, довольно подвинувшись впередъ къ предѣламъ цивилизаціи, отъ сильнаго толчка, полученнаго насильственнымъ уравненіемъ правъ христіанъ съ мохаммеданами, опять на нѣсколько лѣтъ отскочилъ назадъ въ объятія фанатизма. *) Слово сивилизe, civilisé, теперь въ большой модѣ въ Персіи. Мы встрѣчали его даже въ персидскихъ частныхъ письмахъ и въ ихъ газетѣ. *) Настоящіе, чистые парсы-гебры, неподлавшіе подъ тяжелое иго духовныхъ фанатиковъ мусульманскихъ, всегда отличались и отличаются тру долюбіемъ, честностью и способностью къ промышлености всякаго рода. *) Хельветъ значитъ уединеніе, удаленіе отъ публики, отъ общества. Начиная отъ самаго шаха до послѣдняго порядочнаго человѣка, для всякаго есть часы хeльвета: собираются друзья, бесѣдуютъ, читаютъ, пьютъ вино и занимаются музыкой. У нихъ своя музыка, еще невинное, несф0рМир0 вавшееся дитя. Женщины и музыка–это двѣ поэзіи, у персіянъ еще подъ по крываломъ. Бабъ вызывалъ женщинъ на общую сцену; но не удалось ему ничего сдѣлать въ пользу ихъ свободы. ру?

Никто изъ восточныхъ народовъ такъ не азартенъ, какъ пер сіяне; хотя это въ своемъ родѣ и порокъ, но не менѣе того

доказываетъ присутствіе духа свободы, духа самоотверженія символа энергіи. Все это въ нихъ есть, но все это еще не развито.

III.

Вотъ, слишкомъ 900 лѣтъ, какъ мусульмане ждутъ себѣ

учителя, державнаго управителя всего міра,–преданіе старое, но приложенное и къ исламу. Не проходило ни одного столѣтія безъ самозванцевъ этого имени въ разныхъ странахъ огромной

мусульманской имперіи: были Бабeки, были Мутканна"и, были Абдуллы, АбуМуслимы, Мансуры, Баіезиды, Шейха-Ахме ды и многіе другіе, которые являлись на сцену исторіи и про

литіемъ крови невинныхъ жертвъ, пролагали путь къ славѣ или безславію.

Персія постоянно заболѣвала, страдала отъ этого непобѣди маго зла; но въ послѣднихъ пароксизмахъ этой болѣзни не не замѣтна надежная борьба жизни разумнаго начала. Въ этой борьбѣ слишкомъ ясно выражалось порою стремленіе его, че резъ труднѣйшія обстоятельства, къ назначенію человѣка — къ сознательной свободѣ. Недавно мы видѣли явныя попытки это

го стремленія и ихъ результаты въ бывшихъ тамъ смутахъ и волненіяхъ.

Около 14-ти лѣтъ тому назадъ, Персія много пострадала отъ

распространенія въ ней ученія послѣдняго сектатора (Баба); пролилось тамъ много крови, разорились многіе дома, погибло множество людей всякаго возраста и обоего пола, и даже постра дала личность самого Шаха, только-что тогда воцарившагося.

Въ ряду бывшихъ доселѣ въ Персіи, или вообще на Востокѣ,

переворотовъ, первые результаты ученія Баба болѣе другихъ характеризуются стремленіемъ къ области истины, къ сознатель

ной свободѣ. Несмотря на то, что въ его развитіи слишкомъ замѣтны и людскія страсти, и борьба фанатизма, и наконецъ

даже и господство того и другаго, но въ основаніяхъ самаго ученія и въ фазисахъ первоначальнаго его прогреса ясно видно

нѣчто разумное, направляющее все къ желанному хорошему, къ

освобожденію воли человѣка отъ оковъ самоуправства, къ со знательной свободѣ. Но, къ сожалѣнію, многіе изъ коноводовъ

этого ученія, подстрекаемые властолюбіемъ, изъ своихъ соб ственныхъ выгодъ прибѣгнули къ орудію фанатизма противъ фанатизма, что и привело доброе начало къ злополучному ис ходу.

Исторія этого важнаго событія въ Персіи — возстанія Ба бидова ") такъ интересна, какъ въ религіозномъ, такъ и въ

политическомъ и литературномъ отношеніяхъ, что изъ собран ныхъ мною матеріаловъ ") я считалъ нужнымъ и полезнымъ

1) Наши молодые оріенталисты называютъ ихъ Бабинцами и Баби стами, но я считаю названіе «Бабиды» правильнѣе, почему повсюду и держусь его, исключая только въ ссылкахъ на другіе тексты. *) Изъ разсказовъ многихъ очевидцевъ, въ Тавризѣ и Мазандарaнѣ я со бралъ въ разное время свѣдѣнія и составилъ записки о Бабидахъ. Въ этихъ запискахъ помѣщены мною только тѣ свѣдѣнія, въ которыхъ нѣтъ разно гласія въ показаніяхъ очевидцевъ, распрашиваемыхъ мною въ разное время. Сверхъ того у меня въ рукахъ находятся: 1) новѣйшая исторія Персіи подъ заглавіемъ: Нdicuхут-таварихъ, въ которой о Бабѣ и Бабидахъ можно найдти много подробностей въ описаніи происшествій 1260—1265 годовъ Этиры; 2) тетрадка, писанная на мазандаранскомъ нарѣчіе съ персидскимъ переводомъ, принадлежащая Г-ну академику Дорну. Онъ пріобрѣлъ ее во время своего путешествія по Мазандорану, въ 1860 году, въ числѣ мате ріаловъ для изслѣдованія мазандарaнскаго нарѣчія. Она во многомъ не вѣрна и не имѣетъ историческаго достоинства. Разсказъ Шейхуль-Аджама, ав тора статьи, здѣсь примѣчателенъ только своимъ мазандарaнскимъ нарѣчіемъ и ничѣмъ болѣе; 3) двѣ записки о Бабидахъ: одна, составленная бывшимъ уI

составить для нашихъ читателей повѣствованіе какъ о лично

сти его виновника, такъ и объ успѣхахъ Бабидовъ и ихъ уче ніи. Въ этомъ повѣствованіи читатели увидятъ нѣчто весьма

примѣчательное въ это время въ Персіи: противоборство око вамъ фанатизма, начало, хотя и не ясное, религіозной и по

литической реформы; а въ заключеніе всего, сцѣпленіе фана тизма съ фанатизмомъ и страшное безчеловѣчіе.

Дѣйствіе сектатора, явившагося во имя Тариката 1), нача лось въ глуши ширазской провинціи. Ученіе Баба или скорѣе,

по нашему, ученіе, созданное во имя его, въ скоромъ времени

проникло, черезъ его прозелитовъ, въ столицы Персіи, а по

томъ распространилось по всему государству *).

моимъ ученикомъ, г. Севрюгинымъ, слишкомъ 20 лѣтъ безвыѣздно проживаю щимъ въ Персіи; другая–г. Мошнинымъ, бывшимъ воспитанникомъ с. петер бургскаго университета, жившимъ въ Персіи въ годы преслѣдованія Баби довъ. Записка г. Севрюгина передана мнѣ нашимъ извѣстнымъ оріентали– стомъ, г. Ханыковымъ, а записка Мошнина–самимъ авторомъ. Всѣ эти источ ники послужили мнѣ руководствомъ. Я избѣгалъ изложенія, основаннаго на пристрастіи, и когда считалъ нужнымъ, то указывалъ на разногласія.

1) См. гл. 1, п. П; гл. П, п. Г–П.

*) Въ первой главѣ этого повѣствованія читатель увидитъ, что личность Баба–весьма примѣчательное явленіе; что начало его ученія, сколько оно намъ извѣстно, основано чисто на философіи–любви къ ближнему. Уче ники его употребили во зло его имя и ученіе, присовокупили къ этому ученію много постороннихъ элементовъ и обработали его подъ гнетомъ фана тизма. По этой причинѣ все, что мы имѣемъ въ рукахъ объ ученіи Ба бидовъ, такъ разнородно, такъ смутно, неопредѣленно, что никакой поло жительной системы нельзя извлечь изъ нихъ. Но вездѣ можно видѣть глав ную, существенную идею, во имя которой сооружено это неправильное и довольно скудное зданіе: это свобода, это чувство сознанія правъ человѣ ческихъ. Къ несчастію, властолюбцы, изъ собственнаго интереса, исказили проложенный къ истинѣ путь и сами увлеклись деспотизмомъ. Читателя обра щаемъ въ этомъ къ третьей главѣ нашего повѣствованія. VII

Ни одинъ расколъ въ исторіи Азіи столько не примѣча

теленъ, какъ расколъ Бабидовъ, усилившійся удивительными успѣ хами черезъ ревностныхъ муридовъ-сподвижниковъ. Въ числѣ

этихъ встрѣчаются и женщины, игравшія важную роль, и маг

наты изъ царедворцевъ, и духовные изъ сословія улемовъ и сейидовъ, потомковъ Мохаммеда! () II „I А В „IIЕIIНIIIЕ.

Стр. Стр. Предисловіе . . . . . . . Г. ГЛАВА ВТОРАЯ. глава первая.

Біографія сектатора. Б а б и д ы.

Г. Ранніе годы его жиз . Основатель ученія Ни . . . . . . . . 1 Шейхидовъ. Успѣхи П. Начало его поприща. 6 Шейхидовъ . . . . . 45 П. Называется Бабъ . . 9 . Преемникъ Шейхъ ГV. Отправляется въ Мек Ахмеда, Шейхъ-Ка ку. Успѣхи Бушруи. . 11 земъ, учитель Баба . 48 V. Арестъ Баба и его бѣг III. Начало и успѣхи тай ств0. . . . . . . 13 наго общества ба VI. Бабъ въ Исфагани. 16 бидовъ . . . . . . . 51 Вновь заключенъ . . — IV. Вліяніе Сейдъ-Хусей VП. Онъ неожиданно въ на на Баба; его харак Тавризѣ... . . . . . 20 Т6109b . . . . . . . . 55 VП. Положеніе дѣлъ въ Та . Успѣхи бабидовъ. вризѣ. Хаджи-Мулла Примѣчательная про Юсуфъ. . . . . . 22 ЗѲЛИТКi. . . . . . . 57 ІХ. Испытаніе Баба и пер VI. Категорическое опол вый судъ надъ нимъ. 24 ченіе бабидовъ въ Х. Его поведеніе въ Маку Мазандаранѣ . . 61 послѣ ссылки... . . . 27 VII. Мѣры новаго прави ХІ. Важная перемѣна. Но 70 вое правительство . . 30 VIII. Первая вылазка ба ХП. Новыя мѣры противъ бидовъ. . . . . . . 76 злоумышленниковъ. . 32 . Вторая вылазка ба ХШ. Неправильный судъ бидовъ. Смерть Мул надъ Бабомъ и его лы-Хусейна. . . . . 79 учениками . . . . . 34 . Третья вылазка ба ХIV. Поступки его учени бидовъ. . . . . 83 ковъ. . . . . . . . 36 . новыя”мѣры прави ХV. Казнь . . . . . . . 39 тельства. Неудача ба ХVІ. Заключеніе о лично бидовъ въ четвертой сти Баба . . . . . . 41 вылазкѣ . . . . . . 59 Стр.I Стр. ХП, Истребленіе бабидовъ посредствомъ обмана. 951 ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ХІП. Дѣла Зенгана . . . . 98] „. . "”, „ "). объ ути «двѣ 49Р99999-- - 91 отдѣленіе и 2. Примѣчатель- I "Г"""""" Т” ное лицо. . . — Обзоръ развитія шіизма въ ХIV. Первые безпорядки и I персти; открытое возстаніеба- I . I бидовъ въ зенганѣ. 1оз! П. Шіиты въ началѣ Ис хv. прибытіе новыхъ I „ 29.55 г.III. 19 455I непоколеби- I 99999199IIР999499 555545555555555 I I шіитовъ 949999-- 444 5555””” 1о51 П. Имамиды вообще- - 145 II ""”! ГV. Джафариды или Исна ХVІ. Новый Бабъ. Крово- I """ "”!” ашариды. . . . . . 153

хуп, 454, 455. ТI ""”“ ""”.” бенно склонны къ

ція Феррухъ-Хана.Не- I . I”"""""""""? "" 55415455 Т54. I VI. Ч99 именно приго 5. . . . . . 4451 товило возстаніе въ „I ”””I Персіи . . . . . . . 159 ХVІП. Сильная экспедиція въ I . I”?”"". 355555. Ти; I VП. Заключеніе-- - - - 164 ніе бабидовъ. . . . 117 хтх. д5555555ТI """"" сподвижникъ ученія I Обзоръ ученія ба Баба . . . . . . . 120I бидовъ . . . . . 166 1. Начало его по- I Т. Убѣжденіе Баба. — прища . . . . —I Первые бабиды . . . 167 2. Его появленіе I. . 5"„5"] IПриложеніе къ предъидущему. НейРизѣ -- - 123I Первое письмосмо 3. Кровопролитіе I ленскаго Сей и ужасывъ Ней- I ида . . . . 174—177 ризѣ. . . . . 126I Второе его 4. Мѣры прави- I письмо. . . 177—180 тельства и судь- I П. Что сдѣлали у ба Дараби и 1 ченики Баба?— еТ0МУРИДОВЪ . 127I Какъ они иска ХХ. Бабиды въ Тегерани. 131I жали его прин 1. общій обзоръ. —I ципы?. . . . . 131—499 2. Историческое I 1. О вѣрованіи въ изложеніе. . . 133] Баба и въ бук 3. Заключеніе . . 1381 вы истины . . 185

…

___________"—____—___________________— XI

Стр.I Стр. 2. О переселеніи I Б. Вопросы Относительно 499- - - - 19] нѣкоторыхъ обрядовъ и 3-9 бракѣ-- - 197I 455555 1. Въ употребле

рыхъ рели- I земнаго покло .. . . 1 на въ намазѣ. 193 99949949 I 5, 1455555 Постановле- 1 при встрѣчѣ... — ніяхъ и об- I 9- Въ употребле ніи перстней . 194 рядахъ: Приложеніе къ предъидущему. 4- В99Р99ы 9т999994ьн9 I (о „ „ „ религіозныхъ убѣжденій Iвахъ . . . . . . . . . . . 195 по нѣкоторымъ важ- I9995999999499999I99 казѣ бабидовъ подчиняться нымъ пунктамъ шарі- Iшаріату . . . . .”. . . . 198 ата . . . . . . . . . 190Алфавитный Указатель . . 203 …__________________-- —— ——» БАБЪ И БАБИДЫ. ТIIII. IIIЕРВАЯ.

I.

Ранніе годы его жизни.

Собственное имя Баба по рожденію было Али-Мoхаммеда, данное въ честь пророка и имама "). По происхожденію своему

отъ потомковъ пророка, по дочери его Фатимэ, онъ прозывался

Сейида *). Ко всѣмъ этимъ тремъ именамъ былъ прибавленъ впослѣдствіи эпитетъ Хаджи, т. е. совершившій путеше ствіе въ Мекку для поклоненія храму Каdбы. Такимъ образомъ его полное имя должно было быть Хаджи-Сейида-Али-Мо

хаммеда, но въ народѣ онъ извѣстенъ былъ подъ именемъ

Мирзы Али-Мохаммеда. Онъ родился въ древнемъ, славномъ

городѣ Ширазѣ, въ отечествѣ Хафиза, Садія и многихъ даро витыхъ поэтовъ–философовъ; былъ сынъ недостаточнаго, но от

личавшагося честностью (беззаза), продавца бумажной ткани,

1) Т. е. Мохаммеда, и зятя его Али, каковыя сложныя имена у Шіитовъ часто даются дѣтямъ при рожденіи, т. е. по два имени вмѣстѣ: Мохаммедъ Али, Али-Мохаммедъ, Али-Акберъ, Мохаммедъ-Хасанъ и т. п. *) Сейидѣ или Миръ дается роду или потомкамъ пророка, которыхъ множество въ Персіи. Въ Турціи это имя потеряло свое значеніе, а въ Пер сіи оно до сихъ поръ имѣетъ еще силу; важные по своему происхож денію или сану Сейиды, вѣроятно, чтобы отличиться отъ обыкновенныхъ, по большей части дармоѣдовъ (см. черезъ два примѣч.), называютъ себя нынѣ титуломъ Мирза. — 2 —

по имени Хаджи-Сейида-Риза; мать же его называлась Ха

диджé 1). Намъ неизвѣстенъ годъ рожденія Али-Мoхаммеда "); мы знакомы съ нимъ по разсказамъ очевидцевъ съ четырнадцати

лѣтняго его возраста. Въ эту пору онъ не получилъ еще ни какого основательнаго образованія. Отецъ, не желая причислить

его къ сословію дармоѣдовъ *), приготовлялъ его на поприще

торговли; поэтому все образованіе Али-Мохаммеда, въ 14—15-ти лѣтнемъ возрастѣ, заключалось въ томъ, что онъ умѣлъ только читать, писать и вести счеты. Въ такомъ возрастѣ онъ былъ

отправленъ своимъ отцомъ по торговымъ дѣламъ въ Бендер Бушэръ "), гдѣ онъ, по обстоятельствамъ, долженъ былъ про быть слишкомъ семь ЛѢТъ.

Намъ неизвѣстно какъ онъ устроилъ торговыя дѣла своего отца въ этомъ городѣ, но преданіе очевидцевъ говоритъ, что

молодой купеческій сынъ велъ въ Бендер-Бушэрѣ примѣчатель

*) По разсказу Шейхуль-Аджама, его отца звали Салихь; онъ родился въ деревнѣ Чегоршенбэпишъ; изъ Мазандарaна ѣздилъ въ Мекку, отсюда въ Ширазъ. Но это несправедливо. *) 0 годѣ рожденія Баба вѣрнаго показанія нѣтъ. Авторъ Насихут-тава риха говоритъ, что въ 1848 г. ему было около 35 лѣтъ; слѣдственно онъ родился не ранѣе 1812 года. *) На Востокѣ ученые (улемы) и духовные суть лица одни и тѣ же. Они, тѣмъ болѣе Сейиды изъ ихъ, освобождаются отъ всякихъ повин ностей и живутъ по большей части дарами и подаяніемъ. Образованные люди изъ дворянъ или купцовъ не пользуются особымъ категорическимъ на званіемъ, если они ученые или Сейиды. Когда хотятъ сказать что-либо объ ихъ учености, образованіи, или вообще о чемъ нибудь объ нихъ, "то называютъ ихъ фазыль, сахиба-кемаль и другими тому подобными назва ніями, значущими превосходно-образованный, совершенный, и т. п. *) Портовой городъ ширазской провинціи, черезъ который производится значительная торговля между Персіей и Индостаномъ. Сообразуясь съ показа ніемъ Насихут-тавариха, это должно было быть Въ 1556—4597 г. ную жизнь: онъ постоянно былъ въ хандрѣ, предавался болѣе

уединенію; въ обществѣ болѣе всего онъ бесѣдовалъ съ уче

ными, слушалъ разсказы путешественниковъ, которые часто бы ваютъ въ этомъ торговомъ городѣ. Его начали считать въ чи

слѣ поклонниковъ тариката, которые въ народѣ очень ува жаются. Удовлетворивъ здѣсь свое любознаніе разными свѣдѣ ніями и познакомившись съ представителями многихъ сектъ и

вѣроисповѣданій, на 23-мъ году своей жизни ") Сейида-Али Мохаммеда–не знаемъ, съ согласія ли своего отца, или безъ

вѣдома его, а можетъ быть и послѣ его смерти–отправляется

въ Кербеля, мѣстечко на границѣ Турціи, на берегу Евфрата,

слишкомъ священное для Персіянъ, чтобы не чувствовать глубо каго уваженія къ добровольнымъ его посѣтителямъ. Тамъ хра нятся останки для нихъ «святѣйшаго Хусейна», любимаго

внука пророка, падшаго отъ руки ненавистнаго врага Аліева

дома *), вмѣстѣ съ своимъ сыномъ, братомъ, племянникомъ

и другими членами семейства, и ежегодное стеченіе тамъ без численнаго множества богомольцевъ при гробѣ этого ихъ святаго, доказываетъ, до какой степени Персіяне-Шіиты дорого цѣнятъ

это священное мѣсто ").

1) Слѣдственно, по Насихут-тавариху, въ 1835 г.

*) См. гл. П, отд. 1, п. 3.

*) Это мѣстечко всегда носитъ эпитетъ «Муалля», т. е. превысшее; а могила Хусейна–мерикади-мутаххеръ–«пречистый пробѣ». Посѣ тившіе это мѣсто принимаютъ навсегда эпитетъ Кербеляіи, т. е. Кербеляй скій, какъ и посѣтители гроба 8-го имама Ризы въ Мешедѣ (столицѣ Хо расанской) прозываются Мешедu, т. е. мешедскій, или какъ посѣти тели Мекки, т. е. храма Кааба, носятъ эпитетъ Хаджи. Посѣщеніе пос лѣдняго мѣста составляетъ религіозную обязанность, общую всѣмъ исповѣ даніямъ мусульманскимъ, а посѣщеніе первыхъ двухъ не считается обяза тельнымъ, но богоугоднымъ дѣломъ, и то только у шіидовъ-имамидовъ. На этомъ основаніи титулъ Хаджи гораздо важнѣе прочихъ; за нимъ слѣду — 4 —

Живя здѣсь долгое время, онъ постоянно обращалъ на себя вниманіе всѣхъ его окружавшихъ: чрезмѣрно усерднымъ посѣщеніемъ гроба «святаго Хусейна», учащенными молитвами

и постомъ, частымъ удаленіемъ отъ общества людей, нерѣдко многими странностями въ манерахъ, а болѣе всего молчаливо стью. За всѣмъ тѣмъ онъ еще посѣщалъ постоянно лекціи са

маго популярнаго въ Персіи проповѣдника Тариката, шейха Хаджи-Сейида-Казема, непосредственнаго ученика извѣст наго муршида, Шейха-Ахмеда "). Отличившись здѣсь своимъ любознаніемъ и примѣчательно строгой жизныю,–слѣдственно и отличнымъ вниманіемъ къ себѣ своего шейха и товарищей *), Мирза Али-Мохаммедъ началъ пользоваться особеннымъ ува женіемъ у своихъ соотечественниковъ, каждогодно посѣщав шихъ Кербеля, такъ что молва о благочестіи юноши, отказав

шагося отъ свѣта, мало по малу переходила изъ устъ въ уста

въ Ширазѣ и пріобрѣла ему почитателей во всемъ городѣ. Авторъ Насихут-тавариха, сколько ни пристрастенъ онъ къ политикѣ шахскаго двора и улемовъ-фанатиковъ, въ опи саніи этой поры жизни Баба, невольно измѣняетъ себѣ. Напри

мѣръ, онъ говоритъ: «въ Бушэрѣ Мирза Али-Мохаммедъ, под стрекаемый внушеніями сатаны и собственными страстями, на

чалъ, вопреки священнаго шаріата, предаваться труднѣйшей монашеской жизни, желая чрезъ это достигнуть высшихъ сте

пеней духовнаго развитія»,—увлеченіе очевидно, потому что

етъ Кербеляіи, а послѣ нихъ Мешеди, такъ что младшій при старшемъ не упоминается: т. е. посѣтившій Кербеля и Мешедъ обыкновенно носитъ титулъ только Кербелями, а если онъ посѣтилъ еще гробъ пророка и Мекку, то сохраняетъ только титулъ Хаджи.

*) Объ этомъ Шейхъ-Ахмедѣ см. во второй главѣ, о Бабидахъ п. Г.

*) Объ этомъ подробнѣе сказано въ П-мъ пунктѣ главы второй, въ описа ніи 1Пейхъ-Сейидъ-Казема. — 5 —

строгая монашеская жизнь и по шаріату вовсе не противна Богу. Далѣе онъ говоритъ: «мы слышали, что въ Бушэрѣ, гдѣ лѣтомъ дыханіе утренняго зефира также жжетъ, какъ пламя изъ гор

нила, Мирза Али-Мохаммедъ, среди сильнаго зноя, ходилъ по крышамъ домовъ и подъ жгучимъ солнцемъ, съ непокрытою головою, проводилъ время въ молитвахъ. Отъ этого повредился его мозга и онъ сталъ полуумнымá. Тутъ онъ отправился въ

святое путешествіе и прибылъ въ Кербеля, гдѣ онъ ежедневно посѣщалъ бесѣды Пейхъ-Сейидъ-Казема и слѣдовалъ его ученію Тариката. Такъ проводилъ онъ дни свои два года. Когда Шейхъ Сейидъ-Каземъ скончался, онъ взялъ съ собою нѣсколько чело

вѣкъ изъ учениковъ Шейха и отправился въ куфійскую мечеть, гдѣ 40 дней провелъ въ молитвѣ. Тутъ уже онъ совсѣмъ рих

нулся и началъ выдавать себя за дверь къ истинѣ.... Онъ гово рилъ: «кто хочетъ дойти до Господа Бога и узнать истинный

путь къ нему, тотъ долженъ это сдѣлать черезъ меня»... Та кимъ образомъ онъ сталъ извѣстенъ подъ именемъ Баба и му

риды его ежедневно умножались... Онъ говорилъ, между про чимъ: «Теперь совершилась вѣра моимъ появленіема «... Когда

его просили о знаменіи, по примѣру бывшихъ пророковъ, то онъ указалъ на то, что въ день онъ можетъ писать тысячу

строкъ по вдохновенію.... Такъ около него собрались муриды частію изъ истинныхъ учениковъ и частію изъ властолюбцевъ,

надѣясь на будущіе успѣхи...»

Такъ двусмысленно писалъ о первыхъ порахъ Баба новѣйшій

историкъ Персіи, подъ вліяніемъ пристрастія къ духовнымъ и

изумленія къ успѣхамъ сумасброднаго человѣка, каковымъ онъ его представляетъ. Посмотримъ, какъ говорили о немъ въ на родѣ, какъ живо распространилась молва о Бабѣ, какъ о чуд номъ человѣкѣ.

Преувеличивать самое простое событіе принадлежитъ всѣмъ слоямъ человѣческаго общества. Въ самомъ Кербеля Мирза Али — 6 —

Мохаммедъ, своими странностями, при строгой жизни, пріобрѣлъ

названіе Меджзуба "). Предъ тѣмъ, какъ ему оставить это «святое мѣсто», куда стекались мусульмане изъ всѣхъ краевъ

Персіи для богомолья, пошли о немъ слухи, толки какъ о не обыкновенномъ юношѣ: приписывали ему великія познанія въ

мистицизмѣ, а всѣ его странности и непонятныя рѣчи отно сили къ премудрости. Въ особенности распространилась молва

объ немъ въ его отечествѣ черезъ возвратившихся изъ Кербеля

туземныхъ богомольцевъ изъ черни. «Вы слышали — говорили другъ другу ширазскіе знакомые молодаго купеческаго сына «о нашемъ Сейидъ-Али-Мохаммедѣ?— Онъ теперь не то, что былъ прежде, не то, что мы, грѣшные: онъ теперь сталъ

славенъ, и у порога имама Хусейна сподобился имени избран ника Божія; творитъ чудеса; всѣ къ нему обращаются въ

недугахъ своихъ, и малые, и великіе. Вотъ какое счастіе его семейству, его роду!» Такъ приготовили праздные люди бѣд

ственный конецъ для человѣка, вовсе, быть можетъ, недумав

шаго добраться до той высоты въ народномъ суевѣріи, съ ко

торой онъ упалъ, увлекши за собою десятки тысячъ несчаст ныхъ жертвъ.

II.

Начало его поприща.

Когда Мирзѣ Али-Мохаммеду было около 28 лѣтъ *), онъ

возвратился на свою родину съ новымъ титуломъ « Кербеляіи».

*) Объясненіе этого слова см. въ гл. П, отд. 2, въ послѣднемъ при мѣчаніи ко «второму письму». Въ простонародіи меджзубъ просто зна читъ изступленный, юродивый.

*) Соображаясь съ указаніемъ Насихут–тавариха въ 1840 г. Сколько онъ ни былъ смиренъ, а можетъ быть и далекъ отъ того, чтобы брать на себя роль преобразователя, однако же

почетная встрѣча друзей, общее привѣтствіе гражданъ и еже дневное обращеніе на него съ любопытствомъ взоровъ его окру

жающихъ, постепенно подстрекали его самолюбіе. Доселѣ онъ думалъ о себѣ, какъ о человѣкѣ, постигшемъ нѣкоторыя тайны въ

Тарикатѣ, своимъ воздержаніемъ и строгою жизнью; но постоян

ная лесть окружающихъ незамѣтно поселила въ немъ, можетъ быть, другія мысли: теперь онъ началъ смотрѣть на себя какъ на учителя, самимъ небомъ назначеннаго для образованія своего

края. Онъ началъ съ того, во первыхъ, что въ своихъ дву смысленныхъ рѣчахъ, порою ясныхъ, выразительныхъ, охуждалъ

жителей Фарса и вообще своихъ соотечественниковъ за неточ

ное исполненіе Шаріата. «Нэфси аммарэ (т. е. повелѣва

ющія и господствующія въ насъ страсти)— говорилъ онъ — взяли нынѣ верхъ надъ словомъ Аллаха; скоро мы совсѣмъ вый демъ изъ стези истины, если не исправимся!»

Мораль изъ устъ молодаго, въ лѣтахъ, когда кипятъ въ

немъ страсти, поразительно дѣйствуетъ на окружающихъ рели гіозныхъ фанатиковъ, въ особенности, когда слова проповѣданы въ совершенной гармоніи съ его дѣлами. Въ воздержаніи и

строгой жизни Кербеляіи Сейида-Али-Мoхаммеда никто не сомнѣвался; онъ не говорилъ много, постоянно находился въ

задумчивости и чаще всего избѣгалъ людей, что болѣе подстре кало любопытныхъ: его вездѣ искали. Не знаемъ, приписать ли это твердой волѣ, а слѣдственно лицемѣрію или въ сильной сте пени ханжеству, или же–что вѣроятнѣе–побужденіямъ дѣй

ствительнаго убѣжденія въ немъ,–но молодойСейидъ, въ самомъ дѣлѣ, служилъ между окружавшими его примѣромъ для моральной

жизни. Поэтому, нетолько охотно его слушали, когда онъ го ворилъ отрывочно и двусмысленно о злоупотребленіяхъ между всѣми сословіями людей, но многіе даже передавали его слова — 8 —

другимъ съ прибавленіями, совершенно выставляли его истин

нымъ учителемъ и предавались ему безусловно. Скоро состави лось общество слѣпыхъ поклонниковъ новаго таинственнаго учи теля. Между тѣмъ Кербеляіи Сейидъ-Али-Мохаммедъ, повидимо му, продолжалъ самъ учиться; по временамъ, всегда неожиданно, посѣщалъ онъ лекціи извѣстнаго и уважаемаго въ Ширазѣ Шейха Абида. Такъ онъ ходилъ изъ мѣста въ мѣсто, какъ

юродивый; то онъ въ училищѣ, окруженный любопытными; то

онъ, какъ безродный, внѣ города, одинъ въ степи и въ горахъ; то онъ въ развалинахъ вмѣстѣ съ совами и филинами; однакожь народъ повсюду слѣдилъ за нимъ и не оставлялъ его ни на ми нуту; онъ ни на кого не обращалъ вниманія, рѣдко узнавалъ

даже своихъ учениковъ и все время предавался своимъ нераз

лучнымъ думамъ; зато всякое слово, имъ произнесенное, было дорого для его окружающихъ. Кто говорилъ что онъ въ дже

збѣ "); кто говорилъ что онъ въ мірѣ откровенія; кто гово

рилъ что онъ въ тайной бесѣдѣ съ невидимымá имамома, управителемъ міра (сахибузземана); однимъ словомъ, всякій не

вѣжда муридъ превозносилъ его по-своему *).

1) См. гл. П, отд. 2, примѣчаніе въ концѣ перваго письма.

*) Просвѣщенный европеецъ, конечно, не пойметъ, какъ такія дѣла мо гутъ совершаться! Но они совершаются на востокѣ, не приводя никого въ удивленіе. Я сказалъ выше, что непросвѣщеное человѣчество всегда ищетъ, ждетъ себѣ учителя. Этотъ учитель и его ученіе должны непремѣнно отли чаться чѣмъ-то сверхъестественнымъ. Только стоитъ намъ углубиться на ми нуту въ наши народныя повѣрья, заглянуть въ исторію Стеньки Разина и да же Пугачева,–какихъ тутъ не было чудесъ!... Муриды изъ простолюдиновъ такія приписываютъ чудеса своимъ муршидамъ на востокѣ, что и самому «пророку» не приснилась такая честь. Вотъ живой фактъ на моей памяти; въ 1818 году (мнѣ тогда было 15 лѣтъ), прибылъ въ Дербендъ шейхъ изъ Хорасана съ своимъ муридомъ. Въ народѣ говорили объ немъ что онъ тво ритъ чудеса; что желѣзо и мѣдь превращаетъ въ золото; что онъ каждую III.

Называется Бабъ.

Самолюбіе въ человѣкѣ похоже на ртуть въ термометрѣ: оно

поднимается отъ вліянія жара восторговъ окружающей его пу блики и опускается отъ ея холодности и равнодушія. Всякаго человѣка, даже умнѣйшаго, можно избаловать до крайности; въ

этомъ припадкѣ онъ можетъ думать о себѣ (конечно, умные этого только не покажутъ, но опытные люди могутъ это замѣ

тить изъ ихъ пріемовъ), что онъ нѣчто выше совершенства

(чего въ природѣ нѣтъ и не бывало). Этотъ же самый чело вѣкъ, если, къ несчастію его, поживетъ долго между тѣми же

людьми, то при перемѣнѣ ихъ убѣжденій о немъ (что бываетъ частехонько), спускается ниже и ниже, и наконецъ исчезаетъ

ночь совершаетъ мираджъ (небесное путешествіе, приписываемое мусуль манами ихъ пророку), и тому подобное неестественное. Всему этому народъ вѣрилъ, несмотря на то, что молва шла совсѣмъ вопреки ученію ислама. Вступились въ это дѣло духовныя лица. Мухтесибъ (благочинный) призвалъ къ себѣ дервиша и потребовалъ отъ него отчета въ разглашаемой имъ небы вальщинѣ. Дервишъ отказался при всѣхъ, прибавляя: «кто это приписываетъ мнѣ, тотъ богоотступникъ!» Его отпустили. Но молва не прекращалась, потому что слуга или муридъ дервиша тайкомъ говорилъ многимъ, что муршидъ его по одной только скромности своей и смиренію не сознался. Дѣло кон чилось тѣмъ, что тогдашній комендантъ (тогда коменданты рѣшали всѣ дѣла), полковникъ Иванъ Ивановичъ Бухвостовъ, выгналъ дервиша изъ города.— Если достойны сожалѣнія такія продѣлки въ мусульманскомъ быту, то какъ не прискорбно слышать о подобныхъ въ странѣ болѣе просвѣщенной. Къ нес частію, нерѣдко встрѣчаемъ мы таковыхъ и у насъ: Безнинскій Антонъ тому живой еще примѣръ; да еще явились горячія головы, которыя отслу жили понихиду «о убіенныхъ» въ спасскомъ бунтѣ. — 10 —

въ общей массѣ; счастливъ только тотъ, который не пережилъ своей славы!

Сейидъ Али-Мохаммедъ. сколько онъ ни былъ строгъ къ жизни и какъ онъ ни былъ благочестивъ:—какъ его описываютъ—

но могъ замечтать о себѣ при такихъ восторгахъ его муридовъ и вообще его окружающихъ. Въ одномъ изъ рѣдкихъ случаевъ, въ которыхъ онъ удостоивалъ своихъ слушателей разговоромъ, въ припадкѣ джезба, онъ высказалъ–говоритъ преданіе–что онъ Баба–дверь къ истинѣ, что онъ посланъ Аллахомъ, чтобы че

резъ него ищущіе истины имѣли доступъ къ ней!Съ этихъ поръ Сейидъ Али-Мохаммедъ сталъ извѣстенъ между своими учени

ками подъ именемъ Баба "). Выдумка была очень удачная; но названіе было не новое въ исторіи религіи. Не знаю, извѣстно ли было выдумавшему его изреченіе Спасителя: «азá есмь

дверь»... Но онъ навѣрное зналъ слова Мохаммеда: «я порода знаній; Али (его зять) дверь или врата этого города». По этому Али, первый имамъ шіитовъ, былъ извѣстенъ подъ ти

тулами: «двери познанія, двери истины», хотя такія названія не всегда и даже очень рѣдко давались ему въ разговорѣ. — Пре данные Сейиду муриды съ того времени начали называть его Бабь, а себя–Баби, т. е. Бабти, такъ началось на

ваніе секты, которой еще не существовало, которой ученіе еще не сложилось, да врядъ ли и до сихъ поръ имѣетъ систему.

Оставляя разборъ его ученія и успѣховъ Бабидовъ до слѣдую

щихъ главъ, мы пойдемъ далѣе съ нашимъ меджзубомá–юро дивымъ.

1) Авторъ Насихут-тавариха, какъ мы видѣли выше, говоритъ объ этомъ съ насмѣшкой. Еще одно преданіе говоритъ, что это названіе дано ему въ первый разъ его ученикомъ и сподвижникомъ, муллою Хусейномъ. См. объ этомъ во главѣ, п. П. IV.

Отправляется въ Мекку. Успѣхи Бушруи.

Посѣявъ, волею или неволею, злое сѣмя на плодовитомъ полѣ

повѣрья и предразсудковъ въ Ширазѣ и въ его окрестностяхъ, Кербеляіи Сейидъ-Али-Мохаммедъ скоро отправился на богомолье

въ Мекку, и отправился одинъ 1), тайно и даже неожиданно:

знали про то лишь два-три изъ его учениковъ. Въ эту пору?) слава новаго учителя уже слишкомъ была распространена по сосѣднимъ провинціямъ; вездѣ нашлись охотники слѣдовать его

ученію. Объ немъ тогда говорили даже и въ Мазандарaнѣ и въ Хорасанѣ.

Въ отсутствіе почти убѣжавшаго учителя, ученики его дѣ ятельно занимались поддержаніемъ и распространеніемъ его сла

вы. Въ числѣ ихъ нѣкто мулла-Хусейна-Бушруи, человѣкъ энергичный и велерѣчивый, дѣйствовалъ во имя Баба, выдавая

себя за его намѣстника (наибъ) ?). Незнаемъ фактически, дѣй ствительно ли Бабъ поручилъ ему это намѣстничество, но зна

емъ, что Бущруи, въ главѣ усердныхъ муридовъ Баба, дотого успѣлъ распространить его имя, что правительство прину

ждено было принять строгія мѣры. Вездѣ шепотъ ходилъ между народомъ о появленіи ожидаемаго спасителя и покровителя ислама; вездѣ праздные говорили другъ другу: «вотъ настало

1) По одному преданію, онъ взялъ съ собою одного только своего уче ника, ученаго юношу 20 лѣтъ, по имени Мохаммедъ-Али, который впо слѣдствіи игралъ важную роль въ возстаніи мазандарaнскомъ (гл. П, п. VI). Другіе говорятъ, что этотъ юноша познакомился съ Бабомъ на пути въ Мекку (см. тамъ же, въ примѣчаніи). *) По персидскому историку около 1843 г. *) См. объ этой энергичной личности въ слѣдующей главѣ. ж — 12 —

счастливое время; вотъ начало видимаго царства Сахибуз-Зе

мана "). Соберемся подъ его знамена; предадимся тѣломъ и душею его священной волѣ» и т. п.

Мудрое управленіе краемъ и доброе поведеніе духовныхъ

властей могли бы утушить подобную вспышку при самомъ ея началѣ, извлекши изъ нея еще какую нибудь мораль; но въ настоящемъ случаѣ безпечность мѣстнаго правительства съ од

ной стороны, упрямство и враждебное расположеніе факыховá (законниковъ) къ суфіяма или мистикамъ, особенно съ начала это го столѣтія, когда явились Шейхшды–съ другой; также тре бованіе закона при такихъ случаяхъ, наказывать и прощать соб ственно по опредѣленію Шаріата ?)–все это вмѣстѣ содѣйство

") Сахибуз-Земанъ невидимо управляетъ вѣкомъ и дѣлами мусульманъ, по ученію шіитовъ. Когда онъ явится (тому, однакожь, должно предшество вать, по ученію ислама, второе пришествіе Іисуса Христа (см. ниже въ примѣч. къ п. Х), всѣ истинные мусульмане должны вооруженно явиться подъ его знамена и слѣпо предаться его волѣ. Нынѣшнее положеніе Турціи таково, что того и гляди, что и тамъ, въ Малой Азіи, скоро возстанетъ подобный самозванецъ, если не будутъ приняты мѣры. *) Въ дѣлѣ раскола, который очень развитъ въ разныхъ видахъ въ Пер сіи, человѣка можно приговорить къ смерти только тогда, когда онъ предъ закономъ выскажетъ такое убѣжденіе, которое совершенно противно главнымъ догматамъ господствующаго исповѣданія. Слова «свидѣтельствую, что нѣтъ! Бога, кромѣ Аллаха и Мохаммедъ Его пророкъ» освобождаютъ отъ смерти всякаго обвиненнаго въ невѣріи по общимъ законамъ суннитовъ и шіитовъ. Послѣдніе прибавляютъ къ этой формулѣ еще 3-й членъ: « и что Али есть Вели Аллаха» Но смыслъ Вели такъ неопредѣленъ, что всѣ расколы между шіитами вертятся около разныхъ его оттѣнковъ значенія: святой, распорядитель духовный, управитель и т. п. — Господству ющее исповѣданіе, а именно Исна-Ташари или джa"фари, придаетъ этому слову значеніе болѣе или менѣе скромное; другіе же–болѣе отвле ченное; третьи–еще болѣе, такъ что Вели у нихъ указываетъ даже на бо жественныя силы Али! Такимъ образомъ, если обвиняемый шіитъ, какъ бы вало успѣхамъ опаснаго этого дѣла. Въ слѣдующемъ пунктѣ мы увидимъ дѣйствіе правительства.

Арестъ Баба и его бѣгство.

1844—1846.

Не знаемъ, сколько времени продолжалось отсутствіе Баба,

но въ исходѣ —2”-года онъ возвратился изъ Мекки 1) въ

Бендер-Бушэръ и тутъ же, въ октябрѣ мѣсяцѣ, былъ схваченъ по распоряженію Низамуд-Даулэ–Хусейнъ-Хана, правителя Ши разской провинціи и привезенъ въ городъ Ширазъ. Этотъ арестъ не произвелъ почти никакого волненія между Бабидами: они

привыкли уже къ долгому отсутствію Баба въ Мекку; а при

томъ главнымъ агитаторамъ нужно было только имя Баба, гоненіе его личности чѣмъ изувѣрнѣе, тѣмъ полезнѣе было для славы этого имони.

О судьбѣ Баба въ Ширазѣ мы имѣемъ два указанія. Одно

принадлежитъ автору новѣйшей персидской исторіи. Хотя оно совершенно противно общему повѣствованію очевидцевъ и не согласно съ здравымъ смысломъ, но мы не имѣемъ права обой

ти его, тѣмъ болѣе, что оно очевидно основано на придворной лести и на пристрастіи къ духовенству. По словамъ историка,

когда, по распоряженію Низамуд-Даулэ, Бабъ былъ привезенъ

онъ про себя ни думалъ о своемъ мнѣніи, произнесетъ всѣ эти три члена при веденнаго символа вѣры, то, безъ дальнѣйшихъ пытокъ или розысканій, Ша ріатъ его освобождаетъ. Читай для соображенія гл. П, отд. П, въ пунктѣ 3,

1) По словамъ персидскаго историка, Бабъ не доѣхалъ до Мекки и съ до р0ги вернулся въ Бущэръ. въ Ширазъ (2 октября 1844 года), его помѣстили въ наслѣд ственномъ, послѣ отца, его собственномъ домѣ. Губернаторъ,

чтобы обличить сектатора, по предварительному соглашенію съ духовенствомъ, прикинулся муридомъ Баба и въ тайныхъ съ нимъ свиданіяхъ успѣлъ увѣрить его въ своей преданности.

Бабъ какъ будто принялъ притворство Хусейнъ-Хана за чис тую монету и еще смѣлѣе продолжалъ свои проповѣди. Губер наторъ предложилъ ему въ своемъ присутствіи убѣждать ши разскихъ улемова, чтобы успѣшнѣе распространить благодѣтель

ное ученіе. «Тебѣ извѣстно–говорилъ онъ ему почтительно что все дѣло въ рукахъ улемовъ; убѣди хоть нѣсколькихъ изъ нихъ своимъ божественнымъ вдохновеніемъ, тогда, по примѣру ихъ, весь городъ приметъ наше ученіе и твое владычество утвердится». Бабъ будто согласился и день былъ назначенъ.

Собрался сонмъ улемовъ; Бабъ явился между ними и началъ говорить смѣло и торжественно. Всѣ молчали. Губернаторъ весь ма почтительно предложилъ ему убѣдить улемовъ: въ чемъ со

стоитъ превосходство его ученія надъ ученіемъ Корана. Бабъ,

какъ будто съ такою же смѣлостію, говорилъ: «возьмите мой Ко ранъ, повѣрьте его съ Кораномъ вашего пророка, тогда найде те, что мой Коранъ краснорѣчивѣе вашего Корана, и моя вѣра лучше религіи вашего пророка....» При этихъ обличительныхъ

словахъ губернаторъ перемѣнилъ тонъ; онъ позвалъ приготов ленныхъ феррашовъ и указалъ на преступника. Баба связали и,

по обычаю страны, дотого били по пятамъ, что онъ сталъ про клинать и свою жизнь и свои убѣжденія! Послѣ этого Бабъ задержанъ былъ шесть мѣсяцевъ въ темницѣ.

Исфаганскій губернаторъ Мутемеду-Даулэ, услышавъ объ ученіи Баба, о чудесахъ приписанныхъ ему, захотѣлъ видѣть

его; потому что этотъ господинъ, по словамъ историка, имѣлъ

слабость къ такимъ проповѣдникамъ. Онъ отправилъ въ Ширазъ нѣсколько Всадниковъ Для того, чтобы они, какимъ бы тони — 15 —

было способомъ, освободили его отъ цѣпей и тайно привезли бы

въ Исфагань. Эта попытка тѣмъ болѣе удалась посланнымъ, что въ это время свирѣпствовала въ Ширазѣ холера и никому ни

до кого не было дѣла. Баба такимъ образомъ привезли въ Ис фагань "). Но преданіе очевидцевъ говоритъ, и мы болѣе этому вѣ римъ, что Бабъ жилъ недолго въ Ширазѣ. Хотя его посѣщали

весьма немногіе, такъ какъ начальство принимало мѣры къ не допущенію къ нему народа, но не знаемъ навѣрное, какимъ образомъ вдругъ Баба не стало въ этомъ городѣ: онъ неожи

данно очутился на дорогѣ къ Исфагани. Говорятъ, что въ бѣг

ствѣ ему тайно содѣйствовалъ именитый ученый ширазскій Сейида-Яхая-Дараби, одинъ изъ давнишнихъ учениковъ шейха, который открыто посѣщалъ Баба во время его заточенія и ко тораго мы считаемъ въ это время тайнымъ его ученикомъ; да

и впослѣдствіи мы видимъ его въ числѣ усердныхъ его мури

довъ *). Къ этому прибавляютъ, что, по увѣренію этого духов

наго лица, пользующагося, какъ шейхидъ, огромною популяр

1) Вотъ историческое изложеніе этого дѣла о преслѣдованіи Баба въ Ши разѣ и его спасеніи. Оно, во-первыхъ, совершенно противно здравому смыс лу, потому что и свѣтская и духовная власти обличили такого преступника противъ догматовъ вѣры и не совершили надъ нимъ приговора по Шаріату, когда и та и другая власть искали причины такого наказанія; во-вторыхъ, что за воровство, которое приписывается тутъ такому государственному че ловѣку, каковымъ представляется исфаганскій генералъ-губернаторъ самимъ же этимъ историкомъ: тайно освободить изъ тюрьмы государственнаго преступни ка! И притомъ, въ-третьихъ, по словамъ этого же историка, исфаганскій губернаторъ пріютилъ у себя сектатора, въ которомъ онъ надѣялся найдти какого нибудь божественнаго человѣка и когда увидѣлъ свою ошибку, все таки защищалъ его отъ нападокъ духовенства до конца своей жизни! Объ этомъ смотри далѣе тамъ же.

*) См. гл. 11, п. ХІХ. — 16 —

ностью въ Ширазѣ, не къ чему было придраться въ отвѣтахъ Баба на вопросы, сдѣланные ему о догматахъ вѣры ").-Про

зелиты Баба, услышавъ о его бѣгствѣ, старались присоеди ниться къ нему, но успѣли ли они въ этомъ, не видно изъ имѣющихся у меня матеріаловъ; кажется они нигдѣ не сходи лись съ нимъ; тому препятствовали, какъ можно подозрѣвать, не избѣжныя обстоятельства. Другіе говорятъ, что Бабъ избѣгалъ этого соединенія, не желая увлекаться властолюбіемъ; что, ка жется мнѣ, вѣрнѣе всего. Но какъ бы то ни было, это несое

диненіе теперь послужило Бабу и всѣмъ его послѣдователямъ въ чрезвычайную пользу: это — предположеніе въ народѣ о его невинности и возможность его прозелитамъ тайно продолжать свои замыслы, что и поддерживалось еще долгое время.

VI.

Бабъ въ Исфатани. Вновь заключенъ,

(Въ 1847 г.)

Въ эту пору въ Исфагани, древней столицѣ Персіи, про

исходили безпорядки отъ вліянія шаекъ льутіева "), со временъ

") Самъ Бабъ никогда, ни теперь ни послѣ, не былъ изобличенъ въ ви нѣ ему приписанной, т. е. въ предполагаемомъ богохульствѣ: этого держится большинство народа; но другіе думаютъ, что онъ былъ уличенъ и по Ша ріату приговоренъ къ заточенію и смерти: этого держится правительство и большая часть духовенства, конечно, для того, чтобы оправдать свой посту покъ. Ясныхъ и вѣрныхъ указаній на доказанное преступленіе противъ дог матовъ ислама я не могъ добыть относительно самого Баба. На него, въ особенности на его учениковъ, правительство должно было смотрѣть скорѣе какъ на политическихъ преступниковъ. Мы это увидимъ въ продолженіи на шаго повѣствованія. *) Сословіе праздношатающихся негодяевъ–остряковъ, нахальныхъ нас мѣшниковъ, обманщиковъ— носитъ имя «льути.» По неисправности полиціи, — 17 —

Фетхъ-Али-Шаха наполнявшихъ этотъ городъ ужасомъ и раз вратомъ. Туда, для управленія краемъ, назначенъ былъ знаме

нитый эвнухъ Манучехръ-Ханъ, товарищъ Хосревъ-Хана–два

живые тогда памятника первыхъ русскихъ побѣдъ въ мусуль

манскихъ провинціяхъ, въ началѣ этого столѣтія "). Вопреки персидскому историку, изложившему, какъ мы видѣ ли выше, косо и криво характеръ этой знаменитой личности и освобожденіе Баба, мы придерживаемся болѣе вѣроятнаго пока

ихъ очень много завелось въ Персіи; преимущественно ихъ было много въ Исфагани и въ Тавризѣ. Въ людяхъ они жили подъ личиною обыкновенныхъ согражданъ, выдавая себя за честныхъ людей; а втайнѣ между собою со бирались въ развалинахъ, въ подземельяхъ и проводили время въ пьянствѣ, распутствѣ и святотатствѣ. Они жили шайками. Вожди ихъ, 10—15 че ловѣкъ, въ цѣлой столицѣ пользовались уваженіемъ, какъ знатные и честные люди, въ числѣ которыхъ бывали и персидскіе магнаты (какъ напримѣръ Хайдеръ-Мирза, изъ наввабовъ (князей) сафавидской династіи). Тайное ихъ влі яніе чрезъ своихъ приверженцевъ–отчаянныхъ дармоѣдовъ, бывало такъ ве лико, что они иногда приводили въ ужасъ цѣлый городъ и даже вытѣсняли губернаторовъ изъ города. Въ Исфагани это случалось нѣсколько разъ; въ Тавризѣ бывали еще худшія событія, какъ напримѣръ волненіе и возстаніе въ 1848 году, о которомъ мы скажемъ, мимоходомъ, ниже.-Еще Фетхъ-Али Шахъ началъ преслѣдованіе льутіевъ въ Исфагани; Мохаммедъ-Шахъ, также принималъ противъ нихъ мѣры, но окончательное ихъ усмиреніе досталось на долю нынѣшняго Шаха, а именно, заботливости умнаго и дѣятельнаго Мирзы Тагкы-Хана въ 1848 и 1849 годахъ.—Слово льути часто употребляется и въ ласкательномъ значеніи, въ смыслѣ умницы, какъ русскія слова: демона, плутъ, продувной и т. п. 1) При городѣ Ганджэ (Елисаветополь) малолѣтные Манучехръ и Хо сревъ съ товарищами, въ 1806-хъ годахъ были взяты въ плѣнъ персіянами; впослѣдствіи они достигли высшихъ государственныхъ почестей. Упомянутый Манучехръ извѣстенъ своими прекрасными качествами. Онъ былъ возведенъ еще Фетхъ-Али-Шахомъ въ важный государственный санъ Му"темедуд-Да улэ—опора государства, и умеръ въ качествѣ управителя или генералъ-гу бернатора Исфагани, въ царствованіе Мохаммедъ-Шаха (въ маѣ 1847 г.). — 18 —

занія о бѣгствѣ сектатора. По этому показанію, въ ту поружи телей Исфагани занималъ слухъ объ ученіи Баба. Слышно было,

что Бабъ идетъ въ Исфагань; льутіи возрадовались; любопытные ждали съ нетерпѣніемъ; духовные тоже, но съ желаніемъ поло

жить конецъ начинавшемуся противъ нихъ зломуумыслу, убіе ніемъ Баба. Бабъ, можетъ быть, зналъ все это, но ничего не

оставалось ему дѣлать, какъ только прибѣгнуть къ защитѣ. Онъ писалъ къ Манучехръ-Хану письмо слѣдующаго содержанія:

«Гонимый всѣми, я прибѣгаю къ вашей защитѣ; жду отвѣта у

порога столицы. Не войду въ нее, не получивъ вашего согласія

на покровительство» "). Му"темедуд-Даулэ Манучехр-Ханъ обра довался случаю и обѣщалъ Бабу свою защиту, имѣя въ виду,

собственнымъ изслѣдованіемъ дѣла, обнаружить ложь, приписы

ваемую Сейидъ-Али-Мохаммеду и тѣмъ положить конецъ ходя

щему въ народѣ толку; или же принять должныя мѣры, въ случаѣ, если замѣтитъ въ покровительствуемомъ имъ молодомъ человѣкѣ дѣйствительное отступленіе отъ вѣры и чести. Сейидъ въѣхалъ въ городъ. Манучехр-Ханъ помѣстилъ его въ домѣ глав наго исфаганскаго духовнаго лица, гдѣ онъ могъ быть безопа сенъ во всѣхъ отношеніяхъ, и это не могло считаться арестомъ

тому, кто искалъ покровительства блюстителя правовѣрія.

Духовный сей, имамá Джума'а "), предубѣжденный въ рас

1) Содержаніе этого письма передано мнѣ достовѣрнымн людьми, слышав шими это изъ устъ самого Манучехръ-Хана. Г. Севрюгинъ, одинъ изъ от личныхъ оріенталистовъ, живущій нынѣ въ Персіи по дѣламъ службы, въ своей запискѣ о Бабѣ также говоритъ: «Бабъ, не доѣзжая до Испагани, послалъ отъ себя къ тамошнему губернатору письмо, въ которомъ просилъ принять его подъ свое покровительство и защиту, и упомянулъ, что онъ тогда въѣдетъ въ городъ, когда ему въ этомъ не откажутъ».

*) Т. е. соборный священнослужитель. Слово джумъ, а значитъ соборъ, отсюда и пятница, день назначенный для соборнаго богослуженія. Во всякомъ — 19 —

кольническихъ принципахъ своего гостя, слѣдственно и желая скорѣе подъискаться подъ него, позволилъ къ нему свободный

доступъ всякому; но Сейидъ-Мохаммедъ-Али нарочно, или въ

самомъ дѣлѣ чистосердечно, отвѣчалъ на всѣ вопросы, ему

предложенные, совершенно согласно правиламъ ислама. Однако же, предубѣжденіе городскихъ духовныхъ объ немъ было слиш

комъ сильно, чтобы не подозрѣвать въ немъ лицемѣрія. Рас пустили слухъ, что–Бабъ опасенъ; что къ нему не слѣдуетъ шропускать народъ безъ разбора. — На вопросъ губернатора: въ чемъ можно обвинить Сейида, — отвѣчали, что онъ запрещаетъ

куреніе кальяна и питье кофе "); что оба эти наслажденія до пускаются по обычаямъ и по господствующему закону шіитовъ.

Обвиненіе было слишкомъ изысканное, потому что оно отнюдь не касалось догматическихъ правилъ ислама.

Дѣйствительно, Бабъ не курилъ табаку и не пилъ кофе и явно говорилъ, что оба эти дѣйствія вредны для здоровья, а

стало быть и грѣшны. Въ подобныхъ вопросахъ, касающихся

второстепенныхъ правилъ вѣры, къ нему не могли привязаться

слишкомъ серьезно, потому что въ народѣ Бабъ имѣлъ уже сильное значеніе, болѣе же въ глазахъ тѣхъ, которые его ни

когда даже и не видали. Губернаторъ города, находясь между

городѣ есть по одному имамъ-джумѣ"а. Онъ назначается изъ среды са мыхъ благочестивыхъ и приготовленныхъ къ этому дѣлу людей. Вліяніе его очень велико въ городѣ, особенно въ столицахъ.

") Въ исламѣ много прихотей, которыя дозволяются одними духовными и запрещаются другими. Опіумъ, напримѣръ, строго запрещается многими духовными лицами, но употребляется вездѣ, въ особенности въ Персіи. Кальянъ и вообще куреніе табаку въ большомъ употребленіи въ Персіи и въ Тур ціи, а въ Бухарѣ, какъ вообще между татарами, это воспрещается. Все это зависитъ отъ вліянія мѣстнаго обычая. Самыя строгія духовныя лица и кофе считаютъ прихотью. — 20 —

народомъ и духовенствомъ, и болѣе опасаясь послѣдняго сословія,

рѣшился спрятать Баба во дворцѣ имaрети-садри и распустить

слухъ, что онъ отправленъ имъ по назначенію правительства "). Такъ онъ и сдѣлалъ. Сейидъ-Али-Мохаммедъ жилъ въ почетномъ

заточеніи до кончины Манучехр-Хана (мая 1847 г.). Прави тельство постоянно получало объ немъ свѣдѣнія и было доволь но умнымъ распоряженіемъ исфаганскаго генералъ-губернатора; но по полученіи извѣстія о кончинѣ послѣдняго, оно немедлен

но распорядилось тайно вывезти Баба изъ Исфагани, такъ, что бы никто не зналъ объ этомъ, и тайно же доставить его въ

Тегеранъ. Но требованія Хаджи Мирзы-Агаси, перваго мини

стра, исполнить было невозможно: скоро всѣ узнали объ этомъ; начиная отъ Исфагани по дорогѣ до самой шахской столицы распространился слухъ о несправедливости духовенства и пра вительства въ отношеніи къ Бабу; вездѣ слышенъ былъ ро

потъ; всюду говорили о неправосудіи.

VII

Онъ неожиданн0 въ Тавризѣ.

(Въ началѣ 1848 г.)

На двухъ пружинахъ зиждется–говорили умные люди– жизнь народовъ и царствъ–это вѣра и интереса. Дѣло инте

1) По показанію персидскаго историка, губернаторъ созвалъ исфаган скихъ ученыхъ для обличенія преступника. Въ назначенный день всѣ они со брались. Засѣданіе было открыто самимъ губернаторомъ; пошли вопросы и допросы и всѣ показанія Баба были совершенно опровергнуты. Его обличили въ невѣжествѣ и расколѣ. Но несмотря на все это губернаторъ оставался пристрастенъ къ Бабу, защитилъ его и скрылъ его отъ духовенства. Но пер вая часть этого показанія не имѣетъ никакого основанія. — 21 —

реса бываетъ частное и общее; но дѣло вѣры всегда составляетъ

достояніе всего народа. Потому въ первомъ случаѣ совѣсть пра вительства, тамъ, гдѣ нѣтъ положительныхъ законовъ, часто по

зволяетъ ему быть глухимъ къ воплямъ о правосудіи; а вовто

рыхъ т. е, когда дѣло идетъ объ общемъ интересѣ или религіи–

себялюбіе и осторожность повелѣваютъ ему поступать осмотри

тельно. Однакожъ и въ этомъ случаѣ расчеты шахскаго великаго визиря оказались ошибочными. Боясь, что появленіе Баба въ Тегера ни вызоветъ новые безпорядки,–а ихъ безъ того было уже много отъ его капризовъ и незрѣлой системы администраціи–немедлен но измѣнилъ свое распоряженіе, и конвой, сопутствовавшій Баба изъ Исфагани въ Тегерань, близъ города, не доѣзжая до столицы, около 30 верстъ, получилъ приказаніе не показываться въ Те

герань, а ѣхать съ арестантомъ въ Маку "), гдѣ, по мнѣнію великаго визиря, самозванецъ не могъ выиграть многаго, и ма

куинцы, изъ любви къ своему благодѣтелю и покровителю, при мутъ мѣры къ заглушенію возникшаго безпокойствія.-Неизвѣст но намъ фактически, куда и какъ везли Баба, но мы видимъ

его скоро въ Тавризѣ. По разсказамъ однихъ, на дорогѣ въ

Маку, Бабъ былъ будто бы остановленъ въ столицѣ Адербид жана для того, чтобы всенародно его обличить и привести са

мозванца къ раскаянію. Другіе говорятъ, что его привезли ту да для той же цѣли изá; Маку, куда онъ уже былъ отвезенъ, но нахожденіе его тамъ, на границахъ Россіи, показалось не

благоразумнымъ, потому что оно могло возбудить негодованіе

въ нашемъ правительствѣ. Третьи говорятъ, что вмѣсто Маку онъ былъ отвезенъ въ Урмію, гдѣ онъ и находился нѣсколько

1) Отечество перваго министра на границѣ Адербиджана. Оно получило извѣстность со времени управленія государствомъ этого министра, и многіе макуинцы, низкіе его угодники, возвысились до высокаго значенія въ госу дарствѣ. — 22 —

времени, а потомъ былъ привезенъ въ Тавризъ. По словамъ же персидскаго историка, Бабъ по распоряженію перваго министра

прямо изъ Исфагани отосланъ былъ въ г. Чегрики, откуда по повелѣнію Шаха привезенъ въ Тавризъ для обличенія. Но такъ или иначе, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ 1848 года Бабъ былъ въ самомъ

дѣлѣ уже въ Тавризѣ, гдѣ готовились ему увѣщеванія, угрозы и наказаніе.

VIII.

Положеніе дѣлъ въ Тавризѣ. Хаджи-Мулла Юсуфъ.

Въ Адербиджанѣ во имя Баба давно, тайно и явно дѣй

ствовалъ одинъ изъ усердныхъ его учениковъ, сдѣлавшій че резъ то громкое себѣ имя во всей Персіи и попавшій наконецъ

въ руки правительства послѣ ужаснаго кровопролитія въ Ма

зандарaнѣ 1),–то былъ знаменитый Мулла-Юсуфа Ардебиль скій. Онъ нетолько приглашалъ чернь къ расколу въ самомъ Тавризѣ, но въ качествѣ усерднаго миссіонера самъ ходилъ по деревнямъ и проповѣдывалъ тамъ о Бабѣ, какъ о явившем ся имамѣ–царѣ правовѣрныхъ, какъ объ ожидаемомъ Са хибуз-Земанѣ. Успѣхи этого энергичнаго человѣка были такъ

велики, что вблизи Тавриза цѣлое селеніе, значительно мно

голюдное, предалось ему, и всѣ жители стали носить имя Ба бидова. Конечно, и въ самомъ городѣ ихъ было не мало, когда

правительство приняло мѣры наказать самозванца, по публичномъ обличеніи его во лжи и тѣмъ оправдать себя передъ народомъ.

Баба продержали на время въ Хіябанской части Тавриза.

Правительство не считало нужнымъ сдѣлать его недоступнымъ

*) Объ этомъ см. ниже, во П главѣ. — 23 —

народу. Приготовляя ему публичную казнь, оно полагало забла горазумное допускать къ нему всякаго любопытнаго, чтобы

всякій могъ убѣдиться въ правильности преслѣдованія возмути теля-самозванца на основаніи Шаріата. Потому къ Бабу стекал ся народъ всѣхъ сословій. Личность арестанта, и его положеніе

могли создать сочувствіе къ нему во многихъ людяхъ, убѣжден ныхъ въ его невинности и вообще расположенныхъ въ его

пользу. Любопытные, болѣе равнодушные, никогда невидавшіе Баба, ничего не вынесли изъ тюрьмы такого, что могло бы

расположить ихъ противъ обвиняемаго. Въ городѣ ходили разные толки. Одни говорили, что Бабъ дѣйствительно необыкновенный,

сверхъестественный человѣкъ; другіе–что онъ дѣйствительно

праведный мужъ; третьи, друзья духовенства и люди нежелающіе

безпокойства —что онъ сумасбродный авантюристъ, самозва

нецъ, душегубецъ. Такъ судили и рядили между собою люди на улицахъ и въ лавкахъ; а льутіи, въ свою очередь, помогали

той сторонѣ, гдѣ выгода имъ была вѣрнѣе, ощутительнѣе. Между постоянными посѣтителями Баба находился одинъ

извѣстный Мирза Ахмеда Боганшаха, также изъ Шейхидовъ,

мнѣніемъ котораго дорожили и малые и великіе. Когда спраши вали его о Бабѣ, онъ отвѣчалъ: «Бабъ, какъ вы видѣли, боль

ше молчитъ; а когда говоритъ, — говоритъ остроумно и велико

лѣпно». Такой отвѣтъ ничего не прибавилъ противоположнаго общему выгодному мнѣнію о Бабѣ, напротивъ еще болѣе скло

нилъ большинство въ его пользу. —Толки продолжались, и чѣмъ дальше, тѣмъ все становилось хуже для правительства. Тайные друзья Баба дѣйствовали неусыпно; въ городѣ вездѣ было вол

неніе. Правительство сочло нужнымъ прибѣгнуть къ болѣе стро гимъ мѣрамъ: Баба перевели въ новое мѣсто, въ домъ Казема

Хана, сына тогдашняго шахскаго феррашъ-баши, Ислама-Ха на. Онъ тамъ былъ запертъ и никто изъ народа не имѣлъ къ нему доступа. Испытаніе Баба и первый судъ надъ нимъ,

(Въ половинѣ 1848 г.)

Въ это время нынѣшній шахъ, будучи еще пятнадцатилѣт

нимъ юношей, занималъ должность правителя Адербиджана; у него, въ числѣ руководителей, былъ Мирза Тагка-Ханъ, бу дущій его первый министръ, который въ дѣлахъ управленія тог да не имѣлъ еще большаго значенія. День ото дня толки о Ба

бѣ увеличивались; народу казалось подозрительнымъ, что его за перли у царедворца, находившагося въ большой милости у на слѣднаго принца; пошли непріятные разговоры. Наконецъ пра

вительство постановило: собраться духовенству, пригласить въ это собраніе Баба и разобрать дѣло въ присутствіи наслѣднаго принца. Назначенъ былъ для этого день. Главный представитель

духовенства, въ лицѣ извѣстнаго Мирзы Ахмеда, счелъ грѣхомъ участвовать въ дѣлѣ, выразивъ свое убѣжденіе преждевремен

но, что «въ ученіи Баба все противs ислама». Собрались дру гіе духовные. Передовые изъ нихъ были Ахунда Мулла Мохаммеда Маметанскій, извѣстный ученый и велерѣчивый человѣкъ, отличавшійся неоднократно въ схоластическихъ дис

путахъ, и Хаджи Мулла Махмуда, наставникъ наслѣднаго принца, впослѣдствіи Мулла-Баши "), т. е. глава всѣхъ

ученыхъ. Засѣданіе открылось подъ личнымъ предсѣдательствомъ принца.

Намъ не извѣстно за достовѣрное, что происходило въ этомъ

собраніи. Тутъ, кромѣ духовныхъ и административныхъ лицъ,

1) Это почетное званіе было дано ему нынѣшнимъ шахомъ, какъ бывше му своему наставнику. съ ихъ прислугою "), никто не былъ приглашенъ; потому-то и ходили различные слухи: одни говорили, что въ отвѣтахъ Баба ничего не нашли противъ догматовъ ислама, что онъ болѣе мол

чалъ, чѣмъ говорилъ, и когда говорилъ, то говорилъ съ оду

шевленіемъ, скромно, тихо, но мистеріозно, впрочемъ всегда согласно съ духомъ ислама. Другіе говорили и распускали слѣ дующее: 1) что Ахундъ-Мулла-Мохаммедъ открылъ засѣданіе

вопросомъ Бабу: въ чемъ состоитъ его ученіе? и тотъ отвѣчалъ безъ малѣйшаго размышленія: «я тотъ самый, котораго вы

ожидаете болѣе тысячи лѣтъ *)». Ахундъ на эту дерзость (ибо ожидаемый есть послѣдній имамъ Мегдія,—царь ислама и

всего міра–Сахибуз-Земанъ. См. выше, въ примѣч. къ п. 1V), сказалъ ему: «Не ѣшь грязи; а если ты тотъ, кого мы ожида

емъ, то покажи намъ хотя одно какое нибудь чудо; потому, что тотъ, кого мы ожидаемъ, долженъ явиться съ чудомъ и онъ самъ долженъ, по писанію, творить чудеса и этимъ дока

зать истину своего посольства», и проч. и проч. "). Бабъ ос

тался будто безотвѣтенъ. 2) Что за этимъ говорилъ Хаджи Мулла-Махмудъ: «Чѣмъ, въ самомъ дѣлѣ, ты можешь доказать,

что твое ученіе истинно?»—«Кораномъ моимъ», будто бы

отвѣчалъ Бабъ, и по желанію присутствовавшихъ прочиталъ

нѣсколько отрывковъ изъ этой книги. Преданіе это говоритъ,

что сіи риѳмованные отрывки, составленные по образцу дѣй ствительнаго Корана, содержали множество грамматическихъ оши бокъ. Слушатели захохотали. Оппонентъ тутъ же составилъ нѣ

1) Таковы обычаи въ Персіи: безъ прислуги магнаты ни шагу изъ дома. *) Другіе прибавляютъ къ этому, что онъ сказалъ еще: «Я тотъ, котораго Моисей видѣлъ въ купинѣ неопалимой». Объ этомъ я читалъ, мнѣ помнится, и въ запискѣ г. Мошнина, нашего консула въ Арзерумѣ, также долго находившагося въ Персіи во время гоненія Бабидовъ. *) Это взято мною изъ записокъ г. Севрюгина. — 26 —

сколько удачныхъ риѳмованныхъ фразъ наподобіе приведен ныхъ Бабомъ и, смѣючись, сказалъ: «неужели и это слова Бо

жіи?... Они, какъ видите, мои экспромтныя произведенія; что

же вы скажете больше?...» Бабъ не отвѣчалъ. И 3) что при этомъ врасплохъ сдѣлалъ Бабу одинъ простой грамматическій

вопросъ и самъ наслѣдный принцъ, конечно, изъ своихъ уро ковъ; но и на это не было отвѣта. — Повѣствованіе Насихут

тавариха объ этомъ диспутѣ содержитъ почти вышесказанное, со многими еще подробностями и прибавленіями. Но ничему этому нельзя вполнѣ вѣрить. Можетъ быть от вѣты Баба были неудовлетворительны; но первое и второе при

писанныя ему показанія о своемъ значеніи и о своемъ коранѣ,— если это дѣйствительно правда,—чисто обличаютъ его въ свя

тотатствѣ противъ догматовъ ислама. Слѣдственно, духовенство и правительство, еще разъ искавшіе случая уличить самозванца

публично (чтобы положить конецъ расколу, или увѣщаніями и убѣжденіями Баба и обращеніемъ его опять въ правовѣріе, или же, въ противномъ случаѣ, торжественнымъ приговоромъ его

къ смерти поШаріату, за отступленіе отъ вѣры)–въ настоя щемъ, по ихъ словамъ, второмá случаѣ не удовольствовались бы только однимъ тѣлеснымъ наказаніемъ 1) и ссылкою преступ

ника *), чѣмъ кончилось, въ самомъ дѣлѣ рѣшеніе о судьбѣ Баба въ этомъ чрезвычайномъ засѣданіи. Поэтому надо думать,

что Баба не могли обличить въ отступленіи отъ правовѣрія, и

что первые слухи, т. е. постоянное его молчаніе и поступки,

характеризующіе приписанную ему юродивость, болѣе правдо

1) Авторъ персидской исторіи здѣсь желаетъ оправдать дѣйствіе судей тѣмъ, что Баба они считали сумазброднымъ, умалишеннымъ, что однакожъ не спасло его въ третьемъ испытаніи черезъ полтора года. *) По словамъ этого же историка, его сослали опять въ г. Чегрикъ. Но вернѣе, что онъ сосланъ въ Маку. — 27 —

подобны. Можетъ быть онъ и сказалъ нѣсколько словъ неопре

дѣлительныхъ, двусмысленныхъ; но по Шаріату нельзя прису дить явно къ смерти, когда обвиняемый не говоритъ ясно и съ полнымъ сознаніемъ. Впрочемъ, можно вѣрить и тому, что ученики Баба, усердно дѣйствовавшіе во имя его, постоянно внушали ему тѣ мысли о его божественности, которымъ онъ

видѣлъ поддержку и въ цѣломъ окружающемъ его вездѣ народѣ.

X.

Его поведеніе въ Маку послѣ ссылки.

Бабъ съ юности своей привыкъ видѣть постоянное къ себѣ обожаніе отъ окружающихъ, и это было, конечно, усладитель

ною пищею его самолюбія. Несмотря на то, что три года сряду онъ не зналъ покоя, терпѣлъ угнетеніе отъ правительства и

поруганія отъ духовенства–но все это онъ переносилъ тер

пѣливо. Обстоятельства были тѣ же и въ Маку, гдѣ теперь Бабъ находился въ ссылкѣ, несмотря на то, что въ первый разъ когда онъ былъ тамъ, персидское правительство — какъ

говоритъ одно повѣствованіе — находило его пребываніе на гра ницахъ Россіи неблаговиднымъ: народъ посѣщалъ его болѣе

чѣмъ когда либо; не было дня, чтобы не толпились у его две рей любопытные всякаго сословія и возраста. Общій голосъ приписываетъ Бабу въ этотъ разъ болѣе смѣлости и болѣе откровенности въ разсказахъ о себѣ, о сво

емъ ученіи. Мы этому вѣримъ, по той естественной причинѣ, что не встрѣтили никакого разногласія въ этомъ показаніи.

Притомъ надо замѣтить, что Бабъ и его ученики были слиш

комъ убѣждены, что дѣйствительно макуинцы, изъ привязанно сти и признательности къ своему меценату — великому визи рю, сдѣлаютъ то, чего не могло сдѣлать тавризское правитель ж — 28. —-

* ство, опасавшееся народа. Убѣжденіе ихъ тѣмъ болѣе подкрѣ плялось, что комисары великаго визиря еще заблаговремен но дѣйствовали въ Маку противъ ожидаемаго тогда Баба. Слѣд

ственно тутъ его ученикамъ оставалось одно средство: пріо брѣсть расположеніе и любовь большинства черни — и мы дол жны ожидать здѣсь энергичныхъ дѣйствій даже со стороны са мого Баба.

Хотя вопросы, сдѣланные ему изъ любопытства, или на

рочно для испытанія, онъ рѣшалъ вообще согласно смыслу су ществующихъ законовъ, то есть по Шаріату, но безъ страха выражалъ и собственный свой взглядъ на вещи и, ссылаясь

на основный принципъ шіитовъ, что бурлана или худжета ") можетъ перемѣнить постановленіе Шаріата по своему собствен

ному воззрѣнію, выдавалъ себя разными намеками за такого авторитета. Несмотря на принятыя великимъ визиремъ тай

ныя мѣры, всеобщая во всемъ томъ краѣ популярность Баба

давно поселила предубѣжденіе въ его пользу и между макуин цами. Въ настоящемъ же случаѣ личность арестанта, его трога

тельная рѣчь и вообще жалкое положеніе, въ которомъ онъ на ходился, сложили все дѣло въ его выгоду, что болѣе придавало

ему смѣлости. Даже, говорятъ,—чему мы не вѣримъ–что онъ

*) Худжетъ лексически значитъ вѣрнѣйшее доказательство; то же значеніе имѣетъ слово бурланъ. Оба они иносказательно употребляются въ смыслѣ истины, истинной власти и т. п. Бурганъ составляетъ, поэто му, одно изъ именъ Бога.—Монголы, вѣроятно, отсюда называютъ божество бурганъ. Пророковъ, имамовъ мусульмане называютъ худжетъ; отсюда это имя вошло въ число эпитетовъ послѣдняго Ожидаемаго мусульманами имама Мегди, котораго полный титулъ есть: Ал-Худжетуль-каимъ, Аль-Мег дu Сахuбуз-Земанъ, т. е. самодержавная истина (владыко) Мегди, хозя пнъ (господинъ вѣка, міра), Худжетъ также употребляется въ судебныхъ торговыхъ дѣлахъ въ значеніи акта. дѣйствительно тутъ ссылался на свой корана, и въ послѣдніе

дни своего пребыванія тамъ сказалъ народу, что онъ тотъ са мый гкiима (т. е. Мегди), котораго они ожидаютъ "). Чтобы убѣдить въ этомъ готовыхъ предаться ему изъ жителей Маку и окрестностей, онъ сомнѣнія ихъ рѣшалъ, говорятъ, намеками на невѣрность преданій, дошедшихъ до потомства о разныхъ

знаменіяхъ, долженствующихъ предшествовать появленію ожида

емаго имама "). «Духовные частію исказили ихъ–говорилъ буд то-бы онъ–-и частію дурно поняли.» Но мы повторяемъ свое сомнѣніе въ совершенной справедливости всего этого по казанія, ибо въ дѣйствіяхъ Баба мы не находимъ явныхъ уликъ въ умышленномъ самозванствѣ. Всѣ эти дополненія мы припи сываемъ его ученикамъ.—Какъ бы то ни было, стеченіе празд

ныхъ жителей Маку и его окрестностей къ Бабу было еже дневно такъ велико, что Бабъ часто отказывался бесѣдовать съ

посѣтителями. Разныя молитвы и талисманы (до которыхъ чернь и вообще всѣ персіяне и татары большіе охотники) раздавались ежедневно посѣтителямъ Баба и въ народѣ передавались изъ

рукъ въ руки ").

1) Въ запискѣ г. Севрюгина слова Баба приведены цѣликомъ: «Поистинѣ, я тотъ Гкduмъ, который обѣщанъ вамъ.» Слово «кiимъ значитъ самодер жавный, невидимосущій, т. е. Мегди, который невидимо управляетъ судь бами міра. *) По преданіямъ, имамъ гкаимъ Сахибуз-Земанъ: а) долженъ явиться въ Меккѣ; б) предъ его появленіемъ должно быть царство Дедджaля–анти христа; в) предъ самымъ появленіемъ Мeгдія должно быть сошествіе Іисуса Христа съ четвертаго неба, который приготовитъ міръ къ принятію имама! и г) По одному преданію, солнце должно всходить съ запада,—чѣмъ и окан чивается владычество сатаны!... *) Во всемъ этомъ мы полагаемъ виновниками ближайшихъ учениковъ Баба, которые тайными попытками привлекали чернь къ своему миѳу, и дѣйствовали его именемъ. ХI.

Важная перемѣна. Новое правительство.

Покуда Бабъ находился въ Маку и его ученики неусыпно дѣйствовали вездѣ, въ Персіи совершилось въ то время другое

важное событіе: Мохаммедъ-Шахъ скончался (5 сентября 1848 года); пошли, по обыкновенію, безпорядки; нѣсколько времени

(около двухъ мѣсяцевъ) прошло въ Тегерани въ междуцарствіи; назначено было временное управленіе, состоявшее изъ четырехъ администраторовъ, подъ предсѣдательствомъ жены покойнаго шаха. Наконецъ, послѣ немалыхъ безпокойствій, возведенъ на

престолъ законный наслѣдникъ, юный принцъ, правитель Адер

биджана, Насыруддинъ-Мирза. Первое благое дѣло, а между тѣмъ, въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, тогда вредное–было бѣг

ство бывшаго перваго министра, Хаджи-Мирзы-Агкаси. Этотъ хитрый человѣкъ, совершенно завладѣвшій волею покойнаго шаха и этимъ обратившійся въ его голосъ, въ его перо, въ его же ланіе — само собою разумѣется — не могъ пережить своего счастія. Съ кончиною Мохаммедъ-Шаха онъ немедленно скрылся

и направилъ свой путь въ Кербеля, гдѣ, подъ покровомъ «пре

святаго имама», и самый государственный преступникъ можетъ пользоваться совершенною безопасностію. Вскорѣ онъ кончилъ

тамъ свою жизнь, если не отъ угрызеній совѣсти, то отъ угне тающей печали.

Тогда около шести мѣсяцевъ царствовали во всей Персіи

ужасные безпорядки. Съ одной стороны возмущали чернь лю ди властолюбивые, пытаясь воспользоваться, иные княжествомъ,

другіе царствомъ и престоломъ; съ другой— Бабиды, подъ начальствомъ четырехъ — пяти отчаянныхъ прозелитовъ Баба, въ

разныхъ странахъ: въ Адербиджанѣ, въ Иракѣ, въ Мазанда ранѣ и въ Хорасанѣ, производили сильное волненіе; съ треть „... ————— . — ——— ——

— З1 —

ей—духовенство, то дѣйствуя противъ бабидовъ, то, недоволь ное перемѣною министерства въ Тегерани "), приготовляло воз

станіе; съ четвертой–сословіе льутіевъ вездѣ, въ особенности въ Испагани, ловило рыбу въ мутной водѣ и производило не слыханные безпорядки.

Въ такое трудное время въ должность перваго министра воз веденъ былъ Мирза-Тагкы-Ханъ, нашъ бывшій петербургскій гость въ 1828—1829 году, когда посѣтилъ нашу столицу пер

сидскій принцъ Хозревъ-Мирза. Этотъ умный человѣкъ, осно

ватель всего лучшаго, что до сихъ поръ бросается въ глаза въ послѣднее время въ Персіи, но, къ несчастію, остается въ пренебреженіи, несмотря на всю готовность самого Шаха къ

добру и благоустройству своего государства, — этотъ Мирза Тагкы-Ханъ, котораго несчастный конецъ до сихъ поръ оплакива ютъ его соотечественники, въ молодости своей много путеше ствовалъ, много видѣлъ и еще болѣе зналъ о европейской ци

вилизаціи, о болѣе разумной администраціи въ просвѣщенныхъ

государствахъ. Только что устроилъ трудное дѣло утвержденія своей власти и независимости при дворѣ Шаха, Мирза-Тагкы Ханъ принялъ дѣятельныя мѣры къ водворенію тишины и спо койствія въ своемъ отечествѣ. Одна изъ главнѣйшихъ задачъ

его неусыпнаго попеченія–было ослабленіе и уничтоженіе си

лы бабидовъ, публично распространявшихъ расколъ повсюду въ Персіи. Немедленно сдѣлано распоряженіе о преслѣдованіи

бабидовъ, объ арестованіи ихъ вездѣ, гдѣ только они встрѣтятся, въ особенности въ Тавризѣ, гдѣ въ ту пору происходили силь

1) Бывшій первый министръ, самъ будучи изъ званія духовнаго, совер шенно избаловалъ духовенство; новый министръ, человѣкъ умный и болѣе всѣхъ администраторовъ Персіи, имѣвшій здравый и даже европейскій взглядъ на вещи, съ перваго раза взялся за ослабленіе, умными мѣрами, власти духовенства. ные безпорядки. Изслѣдованіе этого дѣла мы оставляемъ до дру

гаго времени, когда будемъ говорить о бабидаха: намъ надо слѣдить здѣсь за самимъ Бабомъ.

XII.

Новыя мѣры противъ злоумышленниковъ,

(Въ исходѣ 1848 г.)

Успокоеніе Тавриза и Испагани и принятіе мѣръ противъ возстанія бабидовъ въ Мазандарaнѣ требовали постоянной, на

пряженной дѣятельности перваго министра. Тутъ не одна только сила могла сдѣлать все, но нужно было и искуство и знаніе дѣла. Мирза-Тагкы-Ханъ еще прежде, когда былъ Амиръ-Ни замомъ при наслѣдномъ принцѣ, переформировалъ Самсама

Хановой, отдѣльный христіанскій полка. Не знали для чего

было это, къ чему это могло вести. Изъ бывшихъ опытовъ пер вый министръ зналъ, что въ его отечествѣ военная дисципли

на часто нарушалась отъ разныхъ капризовъ солдатъ, происхо

дившихъ отъ пристрастія и предразсудковъ («мусульмане не дол жны проливать кровь своихъ единовѣрцевъ», говорили они)

и это иногда имѣло сильное вліяніе на преувеличеніе суевѣрія

въ народѣ ").

1) Преданіе говоритъ, что во время управленія Хаджи-Мирзы-Агкаси, , одного преступника изъ простолюдинныхъ муллъ приговорили разстрѣлять. Для этого назначенъ былъ взводъ солдатъ; мѣсто казни окружено было народомъ. Сарбазы зарядили ружья холостыми зарядами, увлекаясь тѣмъ, что мусульманина, какого-бы то духовнаго званія онъ ни былъ, не должно лишать жизни. Послѣ выстрѣловъ преступникъ остался, конечно, невре димъ. Народъ, принявъ это за чудо, со всѣхъ сторонъ бросился къшему и призналъ его святымъ. Наказаніе, однако, кончилось ссылкою его въ свя — 33 —

Предвидя строгія мѣры, которыя правительство непремѣнно

должно принимать къ искорененію зла, обуявшаго всѣ про винціи Персіи вслѣдствіе возстанія бабидовъ, мудрствованій ду ховныхъ и проказъ льутіевъ, первый министръ еще усилилъ христіанскій полкъ, единственно для избѣжанія подобныхъ без порядковъ. И дѣйствительно, съ тѣхъ поръ лучшая дисциплина

была въ христіанскомъ полку и, какъ мы увидимъ далѣе (п.

ХV), болѣе не было такихъ ослушаній и безпорядковъ "). Скоро Бабъ, послѣ шестимѣсячнаго своего пребыванія въ Ма

ку, былъ перемѣщенъ во владѣніе Яхая-Хана-Илхани, шурина покойнаго Мохаммедъ-Шаха *) и заключенъ тамъ въ крѣпости

Черикѣ. Здѣсь также народъ не оставлялъ Баба. Г. Мошнинъ

въ своей запискѣ о Бабѣ говоритъ: «Въ іюнѣ 1850 г. (не въ 1849-мъ ли?) я, по служебнымъ дѣламъ, былъ въ Чегрикѣ и видѣлъ балаханэ *), съ котораго поучалъ Бабъ. Къ нему

стекалось такъ много народа, что слушатели не могли помѣстить ся во дворѣ, а останавливались на улицѣ и съ наклоненными го

тое мѣсто–въ Кербеля. Въ какой мѣрѣ это справедливо-незнаю; но очень похоже на справедливое, ибо оно въ духѣ мусульманъ. 1) Нынѣ этого полка уже не существуетъ: тому особыя политическія причины. *) Сестра этого хана была одна изъ женъ Мохаммедъ-Шаха, отъ кото рой родился Аббасъ-Мирза, братъ нынѣшняго шаха, спасающійся нынѣ въ Кербеля. Онъ былъ любимецъ покойнаго государя и, по воцареніи нынѣшняго, возведенъ въ званіе Наибус-Салтанатъ; но бывшія интриги при дворѣ шах скомъ, слѣдствіемъ которыхъ позже была плачевная смерть умнаго его ми нистра, Мирзы-Тагкы-Хана, заставили юнаго принца искать спасенія у гроба «пресвятаго Хусейна». *) Мезонинъ или верхній, въ меньшемъ размѣрѣ, этажъ дома съ терра сой. Отсюда происходитъ русское слово балконъ. NВ. Кажется, г. Мош нинъ ошибается въ эпохѣ. Въ 1850 г. Баба не существовало. Его казнили въ 1849 году, 19-го іюля. См. ниже п. ХV о казни Баба.

" «… 34 —

ловами слушали восторженные стихи изъ новаго корана. Бабъ въ скоромъ времени за симъ былъ увезенъ въ Тавризъ на казнь».

Въ это время повсюду говорили о другомъ бунтѣ въ Хо расанѣ, т. е. о возстаніи Саляра; говорили объ умноженіи ба бидовъ, о рѣзнѣ въ Мазандарaнѣ. Значительныя войска были отправлены въ Мешедъ; небольшіе отряды назначены для усми

ренія бунтовщиковъ въ Мазандарaнѣ. Время было слишкомъ

трудное. Мирза-Тагкы-Ханъ почелъ необходимымъ положить ко

нецъ существованію самого Баба, думая этимъ покончить успѣш нѣе дѣло и въ Мазандаранѣ; потому и сдѣлано было распоря

женіе о приведеніи самозванца въ Тавризъ, съ повелѣніемъ К33НИТЪ ЕГО.

XIII.

Неправильный судъ надъ Бабомъ и его учениками,

(Въ іюлѣ 1849 г.)

Пришла пора казни; она предначертана была изъ тегеран скаго кабинета. Предписано было немедленное исполненіе этого важнаго событія. Сперва велѣно было предложить арестованнымъ отказаться отъ своего убѣжденія, предать проклятію все, что

только выражено ими словомъ и дѣломъ, и привесть ихъ къ раскаянію въ своемъ заблужденіи предъ всѣмъ народомъ, во все

услышаніе; если же они откажутся отъ точнаго исполненія это го, то предать ихъ публичной казни.

Въ день, назначенный для торжественной процессіи 1), пре

ступниковъ повели по узкимъ улицамъ Тавриза, наполненнымъ

1) Мы не можемъ опредѣлить его. По показанію автора Насихут-тавариха день казни былъ 27-го шáбана (8-го луннаго мѣсяца) 1265 г.; что, по нашему вычисленію, если не ошибаемся, соотвѣтствуетъ 19-му іюля 1849 г. — 35 —

народомъ, къ первому главному муджтехиду Хаджи-Мирзѣ Балкыру; оттуда къ ахунду Муллѣ-Мохаммеду-Маметанско

му. Первый изъ нихъ былъ строгій консерваторъ фанатиче скихъ повѣрій ислама, а отъ втораго, какъ отъ чтителя шейх скаго ученія, могли ожидать болѣе снисхожденія въ приговорѣ

къ казни. Но правительство требовало ея–и все было приго товлено къ этому. Неизвѣстно, какой разговоръ былъ между

преступниками и первымъ муджтехидомъ; говорятъ–никакого, потому что преступники ничего не отвѣчали; но у втораго, т.

е. у Маметани, Бабъ только замѣтилъ: «Такъ, ты осуждаешь меня на смерть?» Больше съ его стороны не было ни одного

слова. Мы не знаемъ, въ какой мѣрѣ справедливы нѣкоторыя прибавленія, представленныя въ этомъ случаѣ гг. Севрюгинымъ и Мошнинымъ о насмѣшкахъ надъ Бабомъ со стороны Маме

гани "), но знаемъ только одно, что надъ Бабомъ не было со вершено суда по правиламъ Шаріата, и что духовныя лица,

избѣгавшія приговорить Баба къ смерти въ бывшемъ публичномъ диспутѣ въ Тавризѣ, подъ предсѣдательствомъ наслѣднаго прин

ца (см. выше п. 9), теперь еще менѣе имѣли убѣдительныхъ

причинъ присудить его къ казни на основаніи Шаріата; поче му въ народѣ и сохранилось убѣжденіе, что приготовленная

казнь была слѣдствіемъ правительственныхъ распоряженій, въ

случаѣ, если обвиненные не откажутся отъ своихъ убѣжденій; а убѣжденія эти никогда не высказывались публично, въ осо

бенности предъ судомъ *).

*) Будто бы онъ сказалъ Бабу: «если ты дѣйствительно худджетъ и можешь творить чудеса, то отврати теперь отъ себя смерть и т. п. ». *) Выше мы упомянули (см. п. 9), что еслибы Бабъ признался предъ судомъ въ приписанныхъ ему отступленіяхъ отъ догматовъ ислама, то его непремѣнно приеудили бы къ смерти; а мы видимъ, что этого до сихъ поръ не было, несмотря на то, что правительство искало случая придраться къ — 36 —

XIV.

Поступки его учениковъ.

Вмѣстѣ съ Бабомъ захвачены были два брата, оба ездскіе

жители, именемъ Сейида-Хусейна и Сейида-Хасана, неотлуч но сопутствовавшіе своему учителю со времени бѣгства его въ Испагань подъ покровительствомъ Манучехръ-Хана. Сейидъ Хусейнъ тогда былъ еще молодой юноша, окончившій полное

воспитаніе въ юриспруденціи и вообще въ богословскихъ на укахъ, слѣдственно и отличный знатокъ арабскаго языка. Пре даніе говоритъ, что съ первой встрѣчи съ Бабомъ онъ совер

шенно предался ему, несмотря на то, что учитель своими

нему. По словамъ новѣйшаго персидскаго историка, правительство на этотъ разъ окончательно положило предать Баба смерти, если онъ публично не от кажется отъ своихъ убѣжденій, и обвинило въ медленности въ этомъ быв шаго министра Хаджи-Мирзу-Агкаси. Даже пристрастный историкъ Персіи говоритъ, относительно обличенія Баба, что намѣстникъ адербиджанскій при казалъ было устроить публичное засѣданіе изъ улемовъ, чтобы судить Баба; но улемы отказались; затѣмъ онъ въ присутствіи трехъ магнатовъ государства и вмѣстѣ съ ними сдѣлалъ нѣкоторые вопросы Бабу и этимъ обличилъ его. Слѣдовало бы, по ихъ мнѣнію, предать его смерти тутъ же; но, дабы тайное это убіеніе не послужило поводомъ къ заблужденію народа, между которымъ могли распространить слухъ, что Бабъ не убитъ, что онъ живетъ невидимо, что онъ исчезъ изъ среды людей и т. п., эти админи страторы рѣшились его отправить съ товарищами публично, по многолюд нымъ улицамъ, какъ водятъ преступниковъ, къ главнымъ духовнымъ лицамъ для приговора на смерть. Такъ и сдѣлали. Но Бабъ при нихъ и при народѣ, присутствовавшемъ при допросахъ, все «молчалъ и утаилъ свое убѣж деніе». Однакожъ эти духовныя лица всетаки приговорили его съ товарищами къ смертной казни. Изъ самаго этого изложенія можно видѣть, что въ наро дѣ имѣли полное право роптать на неправильность суда надъ Бабомъ, что и случилось дѣйствительно, а приверженцы Баба этимъ воспользовались.

— ————.—— —— —— — ————« — Т""""— LI— Т. — I познаніями стоялъ гораздо ниже ученика. Думаемъ, напротивъ,

что Сейидъ-Хусейнъ изъ своихъ видовъ пожелалъ только поль зоваться огромнымъ именемъ Баба и, находясь постоянно при немъ, вмѣстѣ съ своимъ братомъ, въ свою очередь послужилъ

ему и умомъ, и познаніями, и постоянно передавалъ приходя щимъ къ Бабу свои мысли и идеи отъ имени олицетвореннаго миня.

Какъ бы то ни было, эти два брата вмѣстѣ съ Бабомъ при

везены въ столицу Адербиджана и вмѣстѣ же съ нимъ посажены въ одну темницу, гдѣ находились еще двое изъ его привер женцевъ, заключенныхъ за нѣсколько предъ тѣмъ дней, а имен но Ага-Мохаммедъ-Али и Сейида-Ахмада. Первый изъ нихъ

дѣйствовалъ въ Тавризѣ въ качествѣ наиба со стороны Баба и былъ слишкомъ опасный для духовенства края. Онъ при

надлежалъ къ числу самыхъ усердныхъ двигателей ученія Баба и вездѣ дѣйствовалъ съ примѣчательнымъ самоотверженіемъ. Въ его дѣйствіяхъ и словахъ, какъ видно, скрывались иныя мысли,

чѣмъ у властолюбивыхъ его собратовъ; онъ думалъ только объ одномъ: это—освобожденіе своего отечества отъ алчности духо

венства, отъ угнетенія тирановъ (зелемэ)–и преобразованіе религіи.

Въ изложеніи объ ученіи Бабидовъ мы увидимъ нѣсколько по добныхъ явленій въ числѣ прозелитовъ Баба, этого примѣчательнаго и непостижимаго человѣка; ихъ много и до сихъ поръ въ раз

ныхъ странахъ Персіи, и они тайно дѣйствуютъ въ пользу

будущихъ реформъ. Изъ темницы вышли на казнь пятеро, а на мѣсто казни

были приведены только двое. Сейидъ-Ахмедъ и двое братьевъ,

Хасанъ и Хусейнъ, увидя смерть предъ глазами, отказались отъ Баба. Полиція заставляла ихъ всенародно назвать Баба

лжеучителемъ, обманщикомъ и даже плевать ему въ лице.—

Здѣсь открывается злоумышленіе Сейидъ-Хусейна, который, какъ — З8 —

мы замѣтили, хотѣлъ только изъ своихъ видовъ, въ случаѣ удачи, пользоваться именемъ Баба *). Этотъ же самый рас четъ вызвалъ его вторично на сцену позже, въ 1852 г., въ

Тегерани; но тамъ онъ уже не могъ спастись.

Съ Бабомъ шелъ на смерть его вѣрный ученикъ, упомяну тый нами Агка-Мохаммедъ-Али. Его твердость духа и неу

страшимость были такъ велики, что они произвели чувство пре

зрѣнія къ противоположнымъ поступкамъ измѣнниковъ даже во врагахъ Баба, желавшихъ его смерти; и, напротивъ, низкое по веденіе неблагодарныхъ этихъ учениковъ во сто разъ возвели

чило похвалы герою, приверженцу Баба. Въ то время, когда Сейидъ-Хусейнъ проклиналъ своего учителя и плевалъ ему въ лице, Агка-Мохаммедъ-Али- по общему показанію всѣхъ оче

видцевъ и даже по смыслу словъ пристрастнаго персидскаго

историка *)–подходилъ къ своему учителю, почтительно цѣло валъ его руки и торжественно восклицалъ: «вота дверь кá истинѣ; вота, имамá (царь) ислама!»

1) По отреченіи отъ своего учителя Хусейнъ разсказывалъ много небы лицъ о Бабѣ, чему никто не вѣрилъ. Одну истину онъ могъ сказать, по нашему, это то, что коранъ Баба весь списанъ имъ; онъ увѣрялъ, что онъ писалъ его подъ диктовку своего учителя, но судя по экземпляру, который у насъ въ рукахъ, мы увѣрены, что большая часть этого корана принадле житъ собственно его вымысламъ,

*) Этотъ историкъ говоритъ: сколько ни старались отвлечь Мохаммеда-Али отъ Баба, но не успѣли. Привели къ нему малолѣтныхъ его дѣтей, чтобы, хотя этимъ вселить въ него сожалѣніе и раскаяніе, но все-таки это ни къ чему не послужило. Онъ только повторялъ: «убейте прежде меня, а по томъ Баба!» Казнь,

(19-го Іюля 1849 г.)

Мѣсто казни назначено было на дворѣ сарбазскихъ казармъ; всѣ крыши домовъ и улицы были испещрены зрителями. При

вели преступниковъ и приступили къ исполненію приговора. Говорятъ, въ Персіи когда разстрѣливаютъ преступниковъ,

то привязываютъ ихъ къ столбу, лицемъ къ стѣнѣ, т. е. за

домъ къ публикѣ, чтобы они не имѣли возможности видѣть приготовленія. Агка-Мохаммедъ-Али торжественно просилъ при вязать себя лицемъ къ публикѣ и равнодушно читалъ вслухъ отрывки изъ молитвъ, составленныхъ своимъ учителемъ. Бабъ все время былъ молчаливъ. Прекрасныя черты его лица, строй

ная осанка, нѣжныя манеры, свѣтло-блѣдное лице, украшенное черною бородою и небольшими усами, правильныя бѣлыя руки

и самая его одежда, простая, но опрятная — все это возбу ждало къ нему сочувствіе. Надо сказать, что большая часть на рода, толпившагося здѣсь, состояла изъ раздраженныхъ ненавист никовъ Баба и бабидовъ. Предъ казнью все время то и дѣло

было, что правительство и духовенство распространяли съ при бавленіями–какъ это обыкновенно бываетъ вездѣ–о кровопроли

тіи, происходившемъ недавно и происходящемъ теперь во мно гихъ странахъ отечества отъ злобы бабидовъ; въ яркихъ крас

кахъ разрисовывали вездѣ о безчеловѣчномъ убіеніи «святаго му жа», муджтехида Казвинскаго, по лукавству женщины, про

зелитки Баба "), объ ужасахъ, произведенныхъ бабидами въ

1) Это Гкурретуль-"Айнъ. Объ этой женщинѣ скажемъ въ главѣ о ба бидахъ. — 40 —

Мазандарáнѣ, о ихъ приготовленіяхъ въ Зенджанѣ и т. п. 1). Стало быть, мало въ народѣ сочувствовали «извергамъ», достой нымъ ужаснаго наказанія. Однакожъ поведеніе двухъ братьевъ

измѣнниковъ, самоотверженіе Агки-Махоммедъ-Али и самое положеніе Баба тутъ же пріобрѣли ему много партизановъ, го товыхъ принять его ученіе; но обстоятельства и время были

другія: съ одной стороны–озлобленный духъ большинства на рода, подстрекаемаго духовенствомъ противъ бабидовъ; съ дру гой — страхъ, обуявшій всѣхъ при торжественной казни, удер жали вспышку. Казнь совершилась безъ всякихъ дурныхъ по

слѣдствій въ отношеніи нарушенія порядка, тишины и распо ряженій правительства. Взводъ христіанскаго полка, по данному

сигналу, началъ стрѣлять; къ несчастію, первыя пули попали въ веревки, которыми привязанъ былъ Бабъ, и онъ освобо

дился. Шумъ и говоръ раздались повсюду, незнали въ чемъ дѣло; Бабъ вскочилъ, говорятъ, и прибѣжалъ къ народу, будто

выдавая совершившееся за чудо. Можетъ быть, онъ успѣлъ бы

въ этомъ, еслибы стрѣлки были изъ мусульманъ "); но сар базы-христіане тотчасъ прибѣжали и показали народу пере

стрѣленныя веревки; опять привязали преступника; застрѣлили

1) Дѣйствительно, въ это время бывшія смуты въ Мазандарaнѣ и приго товленія въ Зенджане или Зенганѣ производили негодованіе въ народѣ противъ бабидовъ–и этимъ правительство желало воспользоваться.

*) Несомнѣнно, что еслибы малѣйшее ослушаніе могло быть со стороны сарбазовъ, то произошли бы безпорядки въ пользу преступниковъ. Здѣсь явно выказалась цѣль назначенія христіанскаго полка. Но и тутъ нашлись ди пломаты, которые придумали, что на эту казнь сарбазы назначены были изъ христіанъ именно для того, чтобы, въ случаѣ возмущенія, обратить гнѣвъ народа на христіанъ! Несмотря на всю нелогичность этой идеи, нашлись лю ди, которые тому повѣрили. Причину переформированія самсамъ-ханова хри стіанскаго полка мы уже изложили выше, п. ХП. — 41 —

сначала Агу-Мохаммедъ-Али, а потомъ и Баба. Казнь совер

шилась спокойно; народъ разошелся; но многіе унесли съ со бою зародышъ будущихъ замысловъ противъ правительства.

Такъ кончилъ свою жизнь, на 37 или 38 году отъ рожденія, злосчастный Бабъ. Въ слѣдующей П-й главѣ мы будемъ гово

рить о бабидахъ; но въ заключеніе всего вышеприведеннаго, считаемъ нужнымъ выразить, въ нѣсколькихъ словахъ, свое мнѣ

ніе о личности Баба, — что это было за явленіе? По нашему убѣжденію, появленіе Баба было слѣдствіемъ религіознаго волне нія, которое существовало во всей Персіи, въ особенности въ

Фарсѣ и въ Иракѣ, вслѣдствіе споровъ между шейхидами съ послѣдователями буквальнаго догматическаго ученія мусульман

скаго; а кто были шейхиды?–этимъ мы начнемъ вторую гла ву нашего повѣствованія.

Заключеніе о личности Баба,

Бабъ въ раннюю жизнь, какъ молодой человѣкъ, строгой

нравственности и воздержанія, сталъ обращать на себя вни

маніе его окружающихъ. Онъ этимъ славился по всему Ширазу и даже въ самомъ Кербеля, гдѣ спасаются молитвами и воздер жаніемъ самые благочестивые мусульмане. Сверхъ того, Бабъ

одержимъ былъ хандрою и часто предавался своимъ мыслямъ, слѣдственно часто избѣгалъ общества людей и говорилъ очень

мало. Присоединимъ къ этому, что Бабъ принадлежалъ къ числу мистиковъ, и всегда замѣчали въ его рѣчи двусмысленности,

въ которыхъ онъ никому не давалъ отчета; потому многіе

считали его безумнымъ; другіе–шейхиды,–юродивымъ; а юро дивыхъ и на востокѣ знаютъ и уважаютъ. — 42 —

Надо замѣтить, что въ исламѣ, въ особенности между шіи

тами, единственный путь къ реформѣ есть ученіе Тариката. Ни одинъ верховный властитель, своею силою, своимъ умомъ, никогда не въ состояніи сдѣлать тамъ то, что можетъ сдѣлать

самый простой человѣкъ орудіемъ Тариката. Мы имѣли случай объяснить, что значитъ Тарикатъ и въ чемъ заключается его ученіе

(Русское Слово за 1859 г., декабрьская книжка). Здѣсь только скажемъ, что это ученіе, основанное на высшей морали, часто

употреблялось во зло властолюбивыми его представителями. Первоначально оно образовало религіозное братство; это братство

въ наукѣ создавало школы, въ религіи–секты, въ политической жизни — ополченіе; прозелитизмъ вездѣ игралъ главную роль, и въ вопросахъ религіозныхъ и религіозно-политическихъ онъ облеченъ былъ всегда фанатизмомъ: коноводы зла всегда, для

достиженія цѣли, привязывались къ какой нибудь религіозной идеѣ и обращали ее въ орудіе. Такъ устроилъ себѣ поприще

пророческое Бaiезида, основатель секты Раушени въ Афгани

станѣ, во второй половинѣ ХVІ-го столѣтія; такъ устроилъ себѣ поприще имамета въ Дагестанѣ Кази-Мулла въ 1830

году; такъ дѣйствовали въ Персіи, въ разныхъ провинціяхъ

ученики Баба и приготовляли тамъ бывшія смуты во имя религіи съ 1842 по 1852 годъ, и такъ ознаменовали свои дѣйствія пролитіемъ крови невинныхъ жертвъ другіе самозванцы

въ исторіи ислама, которыхъ имена вызывали на себя про клятія Шаріата. Говоря же собственно о Бабѣ, мы находимъ

въ немъ нѣкоторыя начала истиннопрекраснаго, которыя прямо говорятъ въ пользу сознательности нѣкоторыхъ его дѣйствій: онъ въ душѣ былъ моральный человѣкъ, дѣйствовалъ по убѣж денію; онъ постоянно говорилъ о слитіи всѣхъ соотечественниковъ

въ одно нравственное общество; говорилъ о необходимости пре

образованія въ религіи и въ управленіи краемъ; жаждалъ унич

тоженія притѣсненій; наконецъ говорилъ объ улучшеніи судьбы — — ————"Т

— 43 —

женскаго пола. Все это говорено имъ однакожь часто въ дву смысленныхъ рѣчахъ, а иногда довольно ясно,–и все это

доказываетъ въ немъ духъ пробужденія, духъ реформы. Но въ самомъ ли дѣлѣ онъ выдавалъ себя за Баба, за истиннаго

имама, за святаго, и если выдавалъ иногда, то почему онъ

это дозволялъ себѣ?–того мы не знаемъ. Думаемъ или ему навязывали эти идеи и отъ его имени передавали ихъ народу его же ученики, или онъ, если въ самомъ дѣлѣ говорилъ что

нибудь въ этомъ родѣ, то говорилъ иногда языкомъ Тариката и говорилъ только между своими учениками: въ Исламѣ, а въ особенности въ Тарикатѣ, ни почемъ назвать учителя источни

комá божественныхъ тайна, или дверью истины и т. п. Мистицизмъ вѣдь имѣетъ свой языкъ.

Говоря истину, мы до сихъ поръ не знаемъ настоящаго характера Баба. Да и никто его не знаетъ. На него мы смотримъ покуда какъ на олицетворенный миѳъ, во имя кото

раго дѣйствовали его ученики, которые играютъ главнѣйшую роль въ развитіи политическаго раскола. Само собою разумѣется, что сколько моральнымъ и невиннымъ ни представлять намъ

Баба, но избытокъ чувства истинно боготворившихъ его ученн

ковъ къ нему, а въ особенности къ его положенію «въ рукахъ

тирановъ»; ихъ выраженія надеждъ своихъ, что «свѣточь народа.» скоро будетъ торжествовать надъ всѣми препятствіями — безъ

сомнѣнія, должны были иногда вызвать изъ его устъ хотя дву смысленныя фразы, намекающія на подобныя идеи; потому что Баба мы не представляемъ ни фанатикомъ, ни авантюристомъ,

а человѣкомъ съ отличными убѣжденіями, получившимъ воспи таніе въ школѣ шейхидовъ, немного знакомымъ съ христіан

ствомъ и, наконецъ, болѣе или менѣе мечтателемъ и поэтому, можетъ быть, сбившимся съ толку отъ непосредственнаго

вліянія на него нѣкоторыхъ близкихъ, но въ душѣ власто

любивыхъ его учениковъ. — 44. —

Во всякомъ случаѣ, однакожь, думаемъ, что появленіе Баба

послужитъ со временемъ въ пользу просвѣщенія Ирана. Уст ройство недавно масонской ложи въ столицахъ Персіи, явное охлажденіе высшаго образованнаго общества къ духовенству,

и болѣе или менѣе свобода мышленія и тому подобныя начала

хорошаго, по нашему мнѣнію, суть результаты того общаго

волненія умовъ, которымъ ознаменовалась Персія въ началѣ второй половины этого столѣтія. Бабиды.

Несчастныя событія въ Персіи, о началѣ которыхъ мы упо мянули выше, въ біографіи Баба, были слѣдствіемъ тайной борьбы

съ всемѣстнымъ деспотизмомъ давно угнетаемой правды. Въ ней замѣтны и энергія, и самоотверженіе людей въ стремленіи ихъ къ свободѣ. Все это выразилось возстаніемъ противъ духовной власти, ропотомъ противъ постоянно тяжкаго деспо

тизма; но вся эта ужасная панорама представляется намъ въ

блѣдныхъ краскахъ, въ такой грубой отдѣлкѣ, съ такимъ отсутствіемъ вкуса и изящества, что съ перваго раза, пожалуй, невольно отворачиваешься отъ нея, не находя достойною вни манія; однакожъ тамъ замѣтны нѣкоторыя черты изъ роднаго

намъ элемента, черты, искаженныя кистью непризванныхъ ху дожниковъ, надъ талантомъ которыхъ тяготѣли еще неволя и

оковы. Эти-то черты суть слѣды, и дѣйствительные слѣды духа цивилизаціи, которымъ проникнута природа разумнаго существа.

Прежде чѣмъ приступить къ повѣствованію нашему о ба бидахъ, считаемъ нужнымъ сказать нѣсколько словъ о Шей

хидахѣ, въ школѣ которыхъ, какъ мы видѣли, Бабъ получилъ образованіе.

1.

Основатель ученія Шейхидовъ. Успѣхи Пейхидовъ.

Появленію Бабидовъ предшествовало появленіе и распростра неніе шейхидовá. — 46 —

Мы уже говорили въ статьѣ «о муридизмѣ» (Русское Слово,

1859, декабрь, стр. 192), что кромѣ 35-ти орденовъ, имѣвшихъ формальную организацію и по временамъ сильное вліяніе на Во стокѣ, тамъ было еще много и другихъ частныхъ братствъ. Между ними были и ученые, и литераторы, и поэты, а всѣ они болѣе или менѣе были своего рода философы. Въ ихъ фило

софіи, ихъ поэзіи говорилось о духовномъ воспитаніи (иршадъ), о воспитателѣ и воспитанникѣ (муршидъ, муридъ), о пути кá истинѣ (тарикатъ), о достиженіи истины (вусуль), о са

мой истинѣ (хагкыгкатъ). Все это относилось къ знанію Бога и любви къ нему; стало быть тутъ ничего порицаемаго не

должно было быть; все это было предметомъ чистаго созер

цанія. Но люди сбивались съ пути, когда говорили о правахъ

воспитателя, оба условіяхъ муридизма, о степеняхъ дос тиженія истины–Бога. Были между муршидами такіе, ко торые въ вѣрованіи народа превышали человѣковъ, ангеловъ и достигали степени божественности: первоначальнымъ поводомъ

къ тому всегда была самая строгая жизнь, самоотверженіе и отчужденіе всего мірскаго. " Шейхъ-Ахмедъ, основатель ученія шейхидовъ, былъ изъ

арабовъ. Его прозваніе Лепсіи, сокращенно ахcaи. 1) лехсайскій, доказываетъ, что родомъ онъ изъ Легсы, главнаго города провинціи Эль-Хаса, на юго-западномъ берегу Персидскаго за лива. Онъ жилъ въ началѣ этого столѣтія. Своимъ благочесті

емъ, строгой жизнью и ученостью сдѣлался извѣстнымъ между соотечественниками и послѣдніе годы жизни провелъ въ Кер

беля. Съ юныхъ лѣтъ посвятилъ онъ себя тарикату и на этомъ

поприщѣ дошелъ до желаемаго совершенства. Онъ основалъ особую школу въ мистицизмѣ и отовсюду стекались къ нему

*) Т. е. изъ имени провинціи Эль-Хаса, сперва эльхaсаи, а потомъ ахсай. — 47 —

ученики; скоро онъ пріобрѣлъ популярность. Но у него не было никакой политической цѣли: онъ находилъ славу только

въ добромъ имени и, можетъ быть, порою увлекался своими убѣжденіями. Идея, которою его ученіе отличалось отъ дру

гихъ, заключалась въ томъ, что Высочайшее существо собою проникаетъ всю вселенную, которая исходитs uза Него, и

что всѣ избранники Божіи, всѣ имамы и всѣ праведные суть олицетворенія аттрибутовъ божества. На этомъ основаніи онъ считалъ всѣхъ двѣнадцать имамовъ шіитскаго исповѣданія,

начиная съ Али и оканчивая Аль-Мегдіема, олицетвореніемъ

12-ти самыхъ благихъ и самыхъ высшихъ аттрибутовъ Бога 1); слѣдственно они вѣчны, вездѣсущи и безсмертны. Въ числѣ

12-ти имамовъ Али занимаетъ самое первое мѣсто. Онъ превыше ангеловъ и пророковъ, и хотя ниже Мохаммеда, но

какъ выраженіе аттрибута Бога–даръ дарующій (гкасимуль арзагкъ), онъ и выше Мохаммеда. Хотя такое воззрѣніе совершенно противоположно дог

матическому ученію имамидовъ-шіитовъ, почему факыхи (за

") Аттрибуты Бога всѣ равны, всѣ однокачественны–говорятъ мусульмане схоластики; но въ отношеніи къ понятіямъ людскимъ одни аттрибуты кажутся выше другихъ. Напримѣръ: Богъ гнѣвенъ, Богъ милосердъ; но милосердіе и долготерпѣніе Его превышаютъ Его гнѣвъ. По ученію Сифатидовъ, аттри буты Бога единосущны съ Его высочайшимъ существомъ, слѣдственно пред oѣчны; но мутазилиды не допускаютъ этого и говорятъ: одно только предвѣчно–это высочайшее существо Бога; въ противномъ случаѣ, гово рятъ они. слѣдовало бы допустить множество предвѣчныхъ, — что со вершенно противно ученію о единствѣ предвѣчнаго. Средины между этими двумя древними школами держатся другіе и говорятъ, что аттрибуты Бога вѣчны въ Немъ и нераздѣльны съ нимъ. По ученію же Шейха, аттрибуты Бога, происходящіе изъ Его высочайшаго существа, по Его же волѣ, могутъ быть олицетворены, сливаясь съ духомъ человѣка, изъ него же — 48 —

конники) и возстали противъ Шейха; но давнишняя склонность

Персовъ (перенесшихъ свое буддійское понятіе и повѣрье въ новую религію–мусульманскую) къ ученію о воплощеніи, всегда обнаруживалась и обнаруживается въ ихъ постоянномъ располо женіи къ подобнымъ толкамъ, и это одно всегда служило главнѣй шимъ поводомъ къ усшѣхамъ бывшихъ расколовъ въ тарикатѣ. Ученый, примѣрно-строгой жизни Шейхъ нашъ, въ скоромъ

времени окруженъ былъ множествомъ учениковъ и слушателей

и число его муридовъ ") ежедневно увеличивалось: послѣднихъ было . очень много въ южной Персіи и въ Иракѣ, гдѣ нахо дились наибы или намѣстники муршида, назначенные послѣд

нимъ для распространенія и покровительства ученія ").

II.

Преемникъ Пейхъ-Ахмеда: Шейхъ-Каземъ, учитель Баба.

Шейхъ неожиданно заболѣлъ и вскорѣ умеръ. Его му

риды остались безъ вождя, потому что Шейхъ не назначилъ послѣ себя никого преемникомъ. Надо здѣсь замѣтить, что въ

тарикатѣ, какъ вообще въ дѣлѣ религіи, право наслѣдія не существуетъ; или оно передается муршидомъ достойному уче нику изъ среды многихъ, или выборъ предоставляется ученикамъ

1) Подъ учениками мы разумѣемъ его близкихъ учениковъ-муридовъ, которые постоянно окружали его и проповѣдывали его ученіе; подъ слуша телями разумѣемъ тѣхъ только, которые посѣщали его лекціи; муридами же — всѣхъ принявшихъ его ученіе въ народѣ, даже тѣхъ, которые никогда не видали его самого. Въ политическихъ возстаніяхъ муридами назывались войска, какъ это было недавно въ Дагестанѣ. *) Въ числѣ этихъ наибовъ намъ извѣстенъ впослѣдствіи одинъ изъ персидскихъ сановниковъ въ Кирманѣ, подъ именемъ Керимъ-Ханъ. — 49 —

и муридамъ. Тутъ пользуются искомою духовною властью лишь тѣ, которые или своими интригами, или своимъ благочестіемъ

и воздержною жизнью успѣли пріобрѣсть популярность. Ко

нечно, тутъ важную роль играютъ и умъ, и ученость. Мы это видѣли въ повѣствованіи «о муридизмѣ и Шамилѣ». По смерти Шейхъ-Ахмеда избранъ былъ на его мѣсто

Шейха-Сейида-Каземъ, одинъ изъ его близкихъ учениковъ; но это не обошлось безъ предварительныхъ непріятностей между соискателями. Когда разныя партіи изъ черни спорили о

преимуществѣ своего учителя ") и каждый изъ этихъ ожидалъ первенства, Сейидъ-Каземъ совершенно отказывался отъ чести,

не считая себя достойнымъ. Говорятъ, что онъ не притворялся, а дѣйствительно избѣгалъ этой чести; но онъ не могъ из

бавиться ея: споры продолжались долго, но кончились тѣмъ, что соискатели и спорящіе единодушно избрали скромника.

Вступивъ въ должность муршида, Шейхъ-Сейидъ-Каземъ утвердилъ бывшихъ наибовъ въ разныхъ странахъ Персіи. Къ

нему стекались въ Кербеля новые ученики отовсюду, въ томъ числѣ и нашъ герой, Мирза-Али-Мохаммедъ, какъ мы видѣли

это въ началѣ первой главы. Здѣсь мы будемъ говорить о значеніи этого ученика, впослѣдствіи избраннаго муршидомъ. Его образъ мыслей и дѣйствій обратили на него вниманіе, какъ наставника, такъ и товарищей. Юноша самой строгой жизни,

1) Ближайшіе ученики муршида, имѣя сильное вліяніе въ народѣ, нерѣдко подаютъ поводъ къ соперничеству между ихъ послѣдователями; чернь, безъ всякаго разсужденія, дѣлится на партіи и при малѣйшемъ домогательствѣ учителей образуются враждебныя категоріи людей, что часто вызываетъ сформированіе отдѣльныхъ сектъ. Это не безъизвѣстно даже изслѣдователямъ исторіи христіанскихъ расколовъ.

*) Мы имѣли многократные случаи въ описаніи мюридизма упомянуть, что ученіе тариката полно мистицизма и самые послѣдователи этого ученія носятъ названіе мистиковъ. — 50 —

полный простоты и притомъ таинственности въ рѣчахъ и дѣлахъ,

не могъ остаться незамѣченнымъ въ кругу мечтателей "). Иные, болѣе свѣтскіе и практичные люди, приписывали это сумазброд ству; но другіе, большинствомъ, называли его меджзуба–юро дивымъ, часто находящимся въ изступленіи. Мирза-Али-Мохаммедъ, говорятъ, посѣщалъ лекціи своего Шейха не постоянно, даже рѣдко, и вообще онъ избѣгалъ людей;

но впослѣдствіи, всякій разъ, когда онъ приходилъ слушать сво его преподавателя, разговоръ объ немъ оживлялъ всѣхъ: гово

рили: «вотъ онъ, вотъ таинственное лицо; вотъ прекрасный

юноша!» Самъ учитель, по преданію, явно выражалъ къ нему уваженіе и часто говорилъ о немъ двусмысленно. Говорятъ, когда

ученики спрашивали своего учителя: кто будетъ послѣ него ихъ муршидомъ?–онъ обыкновенно отвѣчалъ: «вы сами будете искать его и найдете его». Иногда также говорилъ: «онъ

между вами». Среди лекцій, когда неожиданно приходилъ Мирза Али-Мохаммедъ и, по своему постоянному обычаю, занималъ

мѣсто у самыхъ дверей, учитель иногда также восклицалъ:

«вотъ онъ». Но на это покуда никто не обращалъ вниманія. Такъ повѣствуютъ всѣ о первыхъ порахъ жизни Баба. Мирза Али-Мохаммедъ наконецъ оставилъ Кербеля и возвра тился въ свое отечество, въ Ширазъ, гдѣ, какъ мы уже говорили въ его біографіи, онъ былъ встрѣченъ великолѣпно.

При жизни Сейидъ-Казема ученіе шейхидовъ распростра нилось по всей Персіи: слишкомъ 100,000 муридовъ онъ имѣлъ въ одномъ только Иракѣ! Но нигдѣ не было замѣтно

важнаго категорическаго разъединенія, которое могло произойдти

или отъ сильной религіозной оппозиціи между духовенствомъ,

или отъ явнаго политическаго настроенія умовъ противъ пра вительства. Напротивъ того, въ числѣ почитателей Шейха мы

1) Ученіе Тариката полно мистификаціи и самые послѣдователи ученія несутъ названіе мистиковъ. — 51 —

видимъ множество правительственныхъ и важныхъ духовныхъ

лицъ, которые восхищались его философіею ") и гордились ѲГО ИМЕНЕМЪ.

III

Начало и успѣхи тайнаго общества Бабидовъ. 1842 — 1846.

Хаджи Сейидъ-Каземъ умеръ послѣ 17-ти-лѣтняго, по

другимъ 20-ти-лѣтняго управленія дѣлами шейхидовъ. Какъ онъ не успѣлъ, или, можетъ быть, не хотѣлъ явно назначить послѣ себя преемника, то обществомъ шейхидовъ въ Кербеля

назначено четырнадцати человѣкамъ путешествовать вездѣ, гдѣ только ученіе шейхидовъ имѣло значительное число послѣдо вателей, и найдти того, который, по своимъ достоинствамъ, могъ бы занять мѣсто ихъ вождя: это потому, что, какъ мы видѣли во П-мъ пунктѣ, учитель при жизни говорилъ: «вы

сами будете искать учителя и найдете его». Между старшими учениками Сейидъ-Казема находились люди,

уважаемые всѣми прочими. Изъ нихъ Мулла-Хусейнъ-Бущруи, Мулла-Хасaна, прозванный Гаухера, Керимъ-Хана кирманскій

и Мулла-Юсуфъ Ардебильскій играли важнѣйшія роли. Первый и послѣдній изъ этихъ четырехъ, какъ видно изъ всего, давно

мечтали о преобразованіи ученія шейхидовъ, о приданіи ему тайнаго политическаго значенія, имѣя цѣлью ослабленіе власти

духовенства и самопроизвола тирановъ. Но ни тотъ, ни другой нс имѣли силы, и соисканіе первенства могло служить только

яблокомъ раздора между ними. Между тѣмъ имя Мирзы-Али

Мохаммеда пользовалось огромною популярностью и образъ его

1) Собственно объ ученіи шейхидовъ будемъ кое-что говорить въ по слѣдней главѣ этого сочиненія. — 52 —

жизни, его характеръ и его кротость много давали имъ надежды на успѣхи во имя любимца народа. Въ то время, когда ученики Сейидъ-Казема раздѣлились на партіи, одни признали халифомъ, на мѣсто умершаго ихъ муршида, Каджарскаго или Кирманскаго Керимъ-Хана, а другіе Муллу-Хасана, прозваннаго Гаухера, а третьи предпочитали Муллу-Хусейна. Этотъ хитрый Мулла

Хусейнъ находился въ Ширазѣ. Оттуда онъ писалъ къ своимъ собратьямъ въ Кербеля, что «ни онъ, никто другой недостоинъ

званія муршида и что тотъ, который болѣе всѣхъ имѣетъ права на это званіе, долженъ быть непремѣнно тотъ меджзуба (юродивый), на котораго нѣсколько раза намеками, указывала

и самъ ихъ учитель Сейида-Казема; въ часы лекцій "). Я нашелъ его здѣсь въ Ширазѣ и призналъ его достойнымъ имени

муршида»... Письмо Муллы Хусейна, отказывавшагося, по ходившей тогда молвѣ, отъ сдѣланнаго ему въ самомъ дѣлѣ предложенія о принятіи имени вождя шейхидовъ, обратило

на себя вниманіе многихъ партизановъ шейхскаго ученія. Во

множествѣ они собрались въ Ширазѣ, гдѣ Мулла-Хусейнъ уже съ

нѣкотораго времени неотлучно находился шри Мирзѣ Али-Мохам медѣ, и избрали послѣдняго своимъ муршидомъ. Другіе же,

гораздо меньшіе числомъ ученики этой школы, разошлись,

частью къ Керимъ-Хану, частью къ Муллѣ-Хасану.

Поведеніе Мирзы-Али-Мохаммеда постоянно было одно и то

же: какъ мы видѣли въ его біографіи, все также постоянно онъ

говорилъ двусмысленно, велъ самую строгую жизнь, былъ не словоохотливъ и часто избѣгалъ людей и даже своихъ учени ковъ.

*) Намеки были: «онъ (т. е. будущій вашъ учитель) между вами»; да еще слова Шейха: «вотъ онъ» (т. е. вашъ учитель). См. предшествующій П пунктъ. — 53 —

Не знаемъ, какія убѣжденія были въ это время у Мирзы

Али-Мохаммеда и его учениковъ, но извѣстно то, что его уче ники собирались втайнѣ и основали первыя задачи своего уче

нія. Въ какой степени сознательно принималъ участіе въ этихъ планахъ самъ учитель–также не знаемъ. Думаемъ, что вся нравственная сторона этихъ задачъ должна была принадлежать

ему; все остальное приложено къ этимъ началамъ постепенно послѣ. Мы ни въ чемъ не можемъ обвинить самого Мирзу Али-Мохаммеда, исключая только того, что онъ назвалъ себя

Бабъ–дверью (къ истинѣ). Очень могло статься, что и эту идею навязали ему ученики; впрочемъ и онъ самъ, по слабости

человѣческой, могъ увлечься. Одно преданіе говоритъ, что глав ною причиною сложенія этого названія было то, что на лекціяхъ

Сейидъ-Казема Бабъ всегда сидѣлъ у самыхъ дверей; а когда онъ принялъ званіе муршида, то тотъ же хитрый Мулла-Ху сейнъ напоминалъ объ этомъ и говорилъ: Кунте бабу ах

лиль ильми валь иршади, фа антель-dну бабуль иршади валь хаткы–ты былъ дверьми для сословія науки и духовнаго вос

питанія (т. е. они входили черезъ тебя въ аудиторію), а те перь ты–дверь духовнаго воспитанія и истины. Не знаемъ, въ какой мѣрѣ это справедливо, но очень вѣро подобно и бросаетъ тѣнь истины на наше предположеніе, что

секта бабидова беретъ свое начало не столько отъ самого Баба, сколько отъ первыхъ его ученикова, и что Баба являет

ся тута чисто какъ олицетворенный миѳа, во имя котораго дѣйствовали искатели свободы.

Число окружающихъ Баба въ это время учениковъ и дѣй ствовавшихъ въ его имя никому неизвѣстно; мы видимъ тутъ

только пять именъ лицъ, участвовавшихъ въ тайныхъ митингахъ

и впослѣдствіи устроившихъ прочное ополченіе бабидовъ,–это

Мулла-Хусейнъ Бущруи, Мулла-Юсуфъ Ардебили, Хаджи-Мо хаммедъ, Агка-Мохаммедъ-Али и какой-то Сейидъ-Али. Первыхъ — 56 —

главы. Мы считаемъ не лишнимъ здѣсь подробнѣе поговорить объ одномъ изъ этихъ братьевъ, и именно о Сейидъ-Хусейнѣ,

весьма примѣчательномъ ханжѣ-интриганѣ, подобныхъ которому людей мы нерѣдко встрѣчаемъ въ исторіи расколовъ и реформъ, По словамъ г. Севрюгина, оба брата были изъ жителей

Езда. Сейидъ-Хусейнъ, девятнадцатилѣтній юноша, учился въ Мешедѣ и потомъ поѣхалъ съ братомъ путешествовать, съ цѣ лію усовершенствоваться. Въ Испагани они сошлись съ Бабомъ и уже не разлучались до конца жизни Баба.

Сейидъ-Хусейнъ, во время пребыванія своего съ Бабомъ, успѣлъ совершенно овладѣть своимъ учителемъ. Онъ отъ его

имени писалъ письма къ его прозелитамъ, поощрялъ ихъ къ строгому исполненію своихъ обязанностей, писалъ коранъ Баба,

отрывки изъ него разсылалъ муридамъ; раздавалъ молитвы и талисманы посѣтителямъ Баба; однимъ словомъ, неотлучно на ходился съ нимъ до его казни. Этотъ человѣкъ вкрался въ такую

довѣренность къ Бабу, что послѣдній нѣсколько разъ указывалъ на него намеками въ своихъ увѣщаніяхъ, въ своихъ двусмы сленныхъ изреченіяхъ, которыя впослѣдствіи причислены къ

корану, носящему его имя. Сейидъ-Хусейнъ постоянно заботил ся объ умноженіи числа Бабидовъ; имѣлъ тайное сношеніе съ жителями Испагани, а потомъ Тавриза, Маку и крѣпости

Чегрика, и всегда былъ посредникомъ между Бабoмъ и его по СѢТИТeЛЯМИ.

Если, въ самомъ дѣлѣ, Бабъ увлекся почестями, оказанными

ему прозелитами и народомъ, и въ своихъ двусмысленныхъ рѣ чахъ назвалъ себя имамомъ и воплощеннымъ божествомъ , въ

чемъ его обвинили мусульмане, то онъ этимъ обязанъ, по на

шему мнѣнію, только своимъ близкимъ ученикамъ, въ особен ности же Муллѣ-Хусейну и этому Сейидъ-Хусейну. Мы не

знаемъ о личномъ знакомствѣ этихъ двухъ главнѣйшихъ спо движниковъ бабизма, но знаемъ о постоянно-тайной между — 57 —

ними перепискѣ. По заточеніи Баба Мулла-Хусейнъ съ дру гими наибами дѣйствовали отъ его имени въ Иракѣ, Мазанда

ранѣ, Хорасанѣ и Адербиджанѣ, но Сейидъ-Хусейнъ, неотлучно находясь при Бабѣ, направлялъ его дѣйствія къ общей цѣли. Какая была эта общая цѣль? Низверженіе-ли ислама, созданіе

ли новой религіи, новаго раскола, или она имѣла чисто поли тическій характеръ, клонилась къ общей реформѣ?–все это

было темно, неопредѣленно. Тутъ всего этого было понемногу; всѣ эти начала таились въ смѣси, подъ заглавіемъ бабизма, и

всякій вождь, при первомъ благопріятномъ случаѣ, могъ бы приложить къ дѣлу тотъ или другой принципъ, разработывая

его сообразно съ своими видами, согласно съ духомъ своего времени. Но основаніемъ всего, какъ это обнаруживается по

слѣ, было общее стремленіе главнѣйшихъ двигателей раскола къ

ослабленію и уничтоженію власти духовенства и правительства. Даже неудачи бабидовъ и несчастные результаты ихъ дѣйствій,

о которыхъ мы будемъ говорить здѣсь, представляютъ не мало данныхъ, на которыхъ мы основываемъ свои предположенія. Но измѣна Сейидъ-Хусейна удаляетъ его въ нашемъ мнѣніи отъ вся каго благороднаго принципа; видно только одно: онъ хотѣлъ составить себѣ впослѣдствіи партію изъ фанатиковъ и чрезъ это

проложить себѣ дорогу къ религіозно-верховной власти, имѣя

въ виду, какъ понятно изъ многихъ мѣстъ корана и молитвъ имъ составленныхъ во имя Баба, поощреніе невѣжества, чтобы

тѣмъ сильнѣе дѣйствовать на умы слѣпыхъ приверженцевъ.

у.

Успѣхи бабидовъ. Примѣчательшая прозелитка,

Пока преслѣдовали Баба въ Испагани, Тавризѣ и Маку *), муриды его постепенно умножались тайно; въ Хорасанѣ и

*) См. гл. 1, п. VІ—Х. — 58 —

Мазандарáнѣ успѣшно дѣйствовали упомянутые выше Бущ руи и Хаджи-Мохаммедъ; въ Иракѣ, сперва подъ руководствомъ Муллы-Хусейна, а потомъ одинъ, и необыкновенно усердно, рас

пространялъ это ученіе Шейхъ-Али 1); въ Тавризѣ и его окрест

ностяхъ проповѣдывали бабизмъ Мулла-Юсуфъ и Агка-Мохаммедъ

Али. Здѣсь успѣхи Муллы-Юсуфа были такъ велики, что цѣлое селеніе Миляна приняло это ученіе. Въ Казвинѣ дѣйствовала женщина. Услышавъ объ ученіи баби довъ, а главное, что женщины, по этому ученію, пользуются

одинаковыми правами съ мужчинами, и не должны закрывать лица,–примѣчательная по своему происхожденію, образованію и красотѣ, дѣвица,—является на сцену въ ту самую пору, когда еще Мулла-Юсуфъ, за два года до того, съ успѣхомъ преподавалъ въ

Иракѣ. Она была дочь извѣстнаго казвинскаго муджтехида

Хаджи-Мохаммедъ-Салиха, невѣста ?) муджтехида Ахунда-Хад

жи-Мохаммедъ-Тагкы бараганскаго; слѣдственно, по одному

своему положенію чтимая въ женскомъ полѣ между своими соо ТОЧесТВ6IIIIIками. „

Когда природа надѣляетъ женщину энергіею и судьба даетъ ей поприще, то отъ нея ожидай чудесъ!... Въ Европѣ поле

просторно для женщины, но въ Азіи, въ исламѣ.... вотъ вопросъ! Кажется, чтò можетъ тутъ сдѣлать женщина и самая умнѣйшая?!...

Посмотримъ , однакожъ, какъ воодушевляетъ женщину и тамъ самосознаніе, какое у ней является самоотверженіе... Нѣтъ,

въ самоотверженіи женщина всегда и вездѣ стоитъ на первомъ

*) Этотъ господинъ также былъ изъ учениковъ Шейхъ-Ахмеда и Сейидъ Казема. Съ самаго начала появленія бабидовъ, онъ былъ усерднымъ сподвиж пикомъ этого ученія. Онъ не переставалъ дѣйствовать на этомъ поприщѣ до истребленія бабидовъ въ Тегерани въ сентябрѣ 1852 года. Какъ мы уви димъ ниже, ѳнъ былъ коноводомъ тегеранской партіи. " *) По словамъ автора Насихут-тавариха–жена Муллы Мохаммеда, сы на Муллы Мохаммедъ-Тагкы. — 59 —

планѣ... Хочу сказать какой твердый, непоколебимый духъ, какую

твердую волю въ нее вселяетъ идея о свободѣ!... Героиня наша,

Гкурретуль-Айна (что значитъ свѣтъ очей), иначе Тaruрэ(«чи стѣйшая») начинаетъ переписку съ Муллою Юсуфомъ; видится съ нимъ тайно и принимаетъ отъ него новое ученіе во имя Баба "). Въ Казвинѣ скоро узнаютъ объ этомъ; ни увѣщанія,

ни угрозы, ни слезы ея родныхъ, ни шрезрѣніе враговъ, ни что

не удерживаетъ ее. Безъ покрывала проповѣдуетъ она любовь къ Бабу и его ученію и въ скоромъ времени составляетъ зна чительное общество. Такъ въ Казвинѣ явились двѣ партіи: одна, подъ грознымъ вліяніемъ старыхъ консерваторовъ, сильнѣе

прежняго держалась мрачныхъ предразсудковъ ислама; другая, ув

леченная «свѣтомъ очей», защищала новое ученіе.

Какъ женщина или дѣвица–это слабое созданіе въ Персіи, а въ особенности въ такомъ городѣ, каковъ Казвинъ, гдѣ сила

духовенства всегда играла огромную роль, гдѣ улемы, числи тельностію и значеніемъ своимъ обращали на себя вниманіе правительства и народа–какъ здѣсь женщина могла въ такомъ скоромъ времени составить сильную партію «еретиковъ?» Вотъ

вопросъ, который озадачилъ даже и новѣйшаго персидскаго историка, Суneхра! Въ самомъ дѣлѣ небывалый примѣръ!

Историкъ старается объяснить это такъ: дочь казвинскаго мудж техида была необыкновенно образована, даже учена; она владѣла превосходнымъ даромъ слова и во главѣ всѣхъ этихъ достоинствъ блистала ея неописанная красота; вотъ отчего,

говоритъ историкъ, она успѣла окружить себя толпою обожа телей. — Такъ могъ объяснить это необыкновенное проявленіе

пристрастный мусульманинъ. Но на этихъ «обожателей»

*) Какъ видно изъ словъ другихъ, въ томъ числѣ и автора персидской исторіи — до Гкурретуль-Айнъ ученіе Баба дошло изъ другихъ источниковъ: она переписывалась съ Бабомъ и Муллою-Хусейномъ. — 60 —

женщина имѣла духовное вліяніе: въ нихъ она создала убѣж деніе, хотя и допустимъ, что при условіи образованности и даже учености дочери муджтехида, красота ея могла оказать ей огромныя услуги. Этимъ орудіемъ, которымъ природа, какъ

говорятъ, снабдила ее такъ щедро, она могла идти противъ огня и меча; вездѣ ей должны были уступать, всюду ей дол женъ былъ быть открытъ путь. Она снимала покрывало съ своего лица не для того, чтобы этимъ попирать законъ цѣломудрія и скромности, такъ глубоко вырѣзанный на скрижали шаріата и

суевѣрія народнаго; но для того, чтобы своимъ взоромъ усилить вдохновеніе рѣчи, обращенной къ любознательнымъ и любо пытнымъ. Эта рѣчь была противна тому искóнному принципу, который такъ долго держалъ свободу въ оковахъ, красоту за

вѣчной занавѣской; слѣдственно тутъ необходимо было сильное вдохновеніе; а кто незнакомъ съ очарованіемъ и силою слова

изъ устъ прелестной женщины! Притомъ «свѣтъ очей» сло вомъ и дѣломъ выражала не безстыдство или нарушеніе закона

женской скромности, но сознательное внушеніе о добродѣтели своего рода: о свободѣ. Между тѣмъ новизна проявленія могла

приманить къ ней ежедневно толпы любопытныхъ; краснорѣчи выя слова изъ устъ ея, безъ сомнѣнія должны были плѣнять

умы любознательныхъ. Мы знаемъ, что всякій разъ окружающая ее толпа расходилась въ восторгѣ; одни лишь строгіе ханжи

отворачивались отъ нея, удивляясь смѣлости ея рѣчи.

Дочь муджтехида называлась обыкновеннымъ женскимъ име

немъ, Зеррина-Таджа (значитъ златовѣнечная); ея поклон ники, пораженные ея красотою, звали ее разными названіями;

сперва ее звали Бaдруд-дуджа (полный мѣсяцъ черной ночи), потомъ Шамсуз-зоха (солнце въ меридіанѣ), a послѣ всего

Гкурретуль-айнá (свѣтъ очей), которое названіе и осталось за

ней на всю жизнь и упоминается въ коранѣ бабидовъ; въ на

родѣ же ее звали Татирэ «чистѣйшая». — 61 —

Бабиды, муриды Гкурретуль-Айнъ, день ото дня умно жались въ Казвинѣ. Наконецъ одинъ именитый муджтехидъ этого города, родственникъ Гкурретуль-Айнъ, всѣми мѣрами

старался отклонить ее отъ ереси, но ни что не помогло. Озлобленный глава ислама публично тогда предалъ проклятію Баба и его ученіе, но заплатилъ за это своею жизнью: ночью,

когда муджтехидъ шелъ, по своему обычаю, до разсвѣта, въ

мечеть, трое изъ бабидовъ напали на него и убили. Это ужасное въ исламѣ обстоятельство ") произвело волненіе во всемъ

городѣ. Преступники были схвачены и преданы смерти; убитаго признали святымъ "). Поступокъ убійцъ былъ слишкомъ противо законенъ, чтобъ допустить малѣйшую защиту противъ мстителей, Гкурретуль-Айнъ не могла далѣе оставаться въ Казвинѣ; съ

своими искренними партизанами она отправилась и присоеди

нилась къ хорасанскимъ бабидамъ. О судьбѣ ея мы будемъ говорить послѣ.

XI.

Категорическое ополченіе бабидовъ въ Мазандаранѣ.

Мазандаранъ и Хорасанъ всегда славились склонностію

*) Читатели, надѣемся, знакомы съ значеніемъ муджтехидовъ: эти власти управляютъ духовнымъ царствомъ ислама; ихъ числомъ немного и всякій изъ нихъ имѣетъ мугкаллидовъ (т. е. послѣдователей его мнѣній и предпи саній въ исполненіи религіозныхъ обрядовъ.—См. Шерaiуль-Ислямъ, выпускъ 1. Спб. 1862, стр. ГХ, п. УП. 3), такъ что вся Шiитская Персія под чинена духовному управленію этихъ муджтехидовъ и даже самъ Шахъ и весь его дворъ. (?) Этого муджтехида также называютъ Хаджи-Мохаммедъ-Такгы. Его величаютъ теперь эпитетомъ Шехиди–салисъ, т. е. третьимъ мученикомъ послѣ Аль-Мекки, автора Льумъ”а и Зейнуддина, автора Шерхуль–льумъ”а (толкованіе на предыдущее). Оба они были славные законовѣдцы шіитовъ. — 62 —

своихъ жителей къ религіознымъ распрямъ и суевѣрію; притомъ географическое ихъ положеніе, отдѣляющее ихъ отъ

центра управленія, всегда много содѣйствовало успѣхамъ всякаго рода религіознаго ополченія. Бабизмъ родился въ Ширазѣ, усилился въ Иракѣ, но первое ополченіе бабидовъ сформиро валось въ Хорасанѣ и усилилось въ Мазандаранѣ. Въ этой странѣ, какъ мы говорили, давно дѣйствовалъ Хаджи-Мохаммедъ

Али. Много муридовъ собралось около него еще до успѣховъ Муллы-Юсуфа въ Адербиджанѣ. Еще слишкомъ за три года до кончины Мохаммедъ-Шаха, Хаджи Мохаммедъ-Али является тамъ

дѣйствующимъ лицомъ; также почти за два года до кончины этого государя мы видимъ еще Муллу-Хусейна въ Хорасанѣ, куда онъ поспѣшилъ изъ Ирака, чтобы содѣйствовать Хаджи-Мохам меду-Али. Этотъ Хаджи-Мохаммедъ-Али, своимъ званіемъ мудж

техида, сперва пріобрѣлъ большое значеніе въ Мазандаранѣ, а

потомъ оказался бабидомъ "). Его дѣятельность, какъ въ Иракѣ, такъ въ Хорасанѣ и Мазандаранѣ, была одинаково неутомима. Съ одной стороны онъ, съ другой Мулла Хусейнъ, въ разныхъ

мѣстахъ не-только распространяли «ученіе Баба» между чернью,

но даже не страшились приглашать къ принятію этого ученія

и самыхъ сильныхъ людей изъ духовенства и царедворцевъ. По словамъ персидскаго историка Супехра, Мулла Хусейнъ,

1) Иные думаютъ, что этотъ Хаджи-Мохаммедъ-Али вовсе не былъ мудж техидомъ, а пользовался въ народѣ именемъ своего тёски, мазандаранскаго дѣйствительнаго муджтехида. Персидскій историкъ утверждаетъ, что будто этотъ записной бабидъ въ молодости жилъ въ услуженіи у мазандаранскаго муджтехида такого же имени (т. е. Хаджи-Мoхаммедъ-Али), пріобрѣлъ тамъ кое-какія познанія и деньги и отправился въ Мекку; на пути встрѣтился съ Бабомъ, увлекся его ученіемъ и совершенно предался ему. Послѣ возвращенія изъ Мекки съ именемъ Хаджи-Мохаммедъ-Али онъ поселился въ Баръ-фурушъ (въ Мазандаранѣ) и заодно дѣйствовалъ съ Муллою-Хусейномъ. (См. для соображенія стр. 54, примѣч. 2). — 63 —

когда онъ былъ въ Иракѣ, открыто и смѣло пригласилъ къ

ученію Баба: а) вs Исфатани, — самого генералъ-губернатора,

Манучехръ-Хана"); б) перваго, по своимъ познаніямъ, муджте хида персидскаго, Хаджи Муллу Мохаммеда Неракинскаго, въ Ка шанѣ; в) самого персидскаго Шаха и его перваго министра Хаджи Мирзу-Агаси, въ Тегeрани, представивъ этимъ послѣднимъ письма отъ имени Баба! Нетолько что дерзость Муллы

Хусейна оставалась безнаказанной, но успѣхи его въ обращеніи къ «ученію Баба» нѣкоторыхъ, въ это же время, персидскихъ

знаменитостей, придавали ему непобѣдимую смѣлость, съ которою онъ такъ открыто дѣйствовалъ и на будущее время. Наприм. въ Исфагани онъ сдѣлалъ прозелитомъ Баба одного изъ

извѣстныхъ тамъ духовныхъ лицъ, Муллу-Мохаммедъ-Таки Ге ратскаго, который въ мечетяхъ всенародно провозглашалъ высшее

духовное владычество Баба *). Въ Кашанѣ онъ обратилъ одного

богатаго купца, именемъ Хаджи-Мирзу-Джана; въ Мешедѣ онъ пріобрѣлъ одного знаменитаго ученаго шейхида, имѣвшаго

въ народѣ огромное значеніе, а именно Муллу-Абдуль-Кадира Ездскаго; въ Нишабурѣ, наконецъ, одного славнаго Мудж

техида, Муллу-Али-Астара, что однакожъ окончательно про извело волненіе въ народѣ! Тогда только мѣстное начальство приняло мѣры къ преслѣдованію Муллы-Хусейна. По прика занію Хамзы-Мирзы, главнокомандующаго хорасанскою арміею, онъ былъ арестованъ; но этотъ арестъ продолжался не долго:

во время бунта мешедскаго *) онъ спасся бѣгствомъ.

1) Персидскій историкъ даже подозрѣваетъ, что этотъ генералъ-губер наторъ сочувствовалъ ученію Баба. (См. главу 1, п. V.) *) См. Насихут-тавариха въ П томѣ, въ описаніи происшествій 1264 г. *) Этотъ бунтъ былъ въ августѣ 1848 года. Онъ былъ слѣдствіемъ дурнаго распоряженія упомянутаго Хамзы-Мирэы и тайныхъ интригъ извѣст наго Саляра (см. гл. 1, въ концѣ п. ХП; гл. П, п. Хlll. 1). -— 64 —

Пользуясь положеніемъ дѣлъ, Мулла-Хусейнъ продолжалъ свои дѣйствія. Написавъ письмо къ Хаджи-Мохаммедъ-Али и

къ Тагирэ, казвинской героинѣ, онъ направилъ свой путь для

соединенія съ ними. Онъ ѣздилъ изъ города въ городъ по Хора санской провинціи и умножалъ своихъ прозелитовъ. Когда онъ

прибылъ съ своими приверженцами въ городъ Міямина "), то къ нему немедленно присоединились 36 человѣкъ изъ город

скихъ жителей. Ободренный такимъ успѣхомъ, онъ съ бóльшей

еще энергіей началъ проповѣдывать во имя Баба и этимъ воз становилъ противъ себя тамошнее духовенство. Дѣло не могло обойтись безъ раздора. Раздраженные жители Міямина, под стрекаемые духовенствомъ, напали на еретиковъ и послѣ не продолжительной, но горячей схватки, вытѣснили ихъ изъ города. Это была первая стычка бабидовъ въ Хорасанѣ. Разбитый, по

малосильности, Мулла-Хусейнъ направилъ путь въ Шах

руда *). Здѣсь также онъ не встрѣтилъ ласки и отправился

съ своими приверженцами къ городу Бастама "), гдѣ распо ложился, въ 14 верстахъ отъ города, въ деревнѣ Хусейна

Абада и успѣшно продолжалъ свои дѣйствія. Это было въ эпоху кончины Мохаммедъ-Шаха (въ сентябрѣ 1848 г.). Какъ обыкновенно, въ междуцарствія бываютъ большіе безпорядки въ Персіи, Мулла-Хусейнъ не пропускалъ ни малѣйшаго случая воспользоваться ими. Онъ вторично пи салъ въ Мазандаранъ на имя Хаджи-Мохаммедъ-Али и въ Казвинъ,

самой Гкурретуль-Айнъ о соединеніи своихъ силъ въ одномъ мѣстѣ и потому совѣтовалъ имъ къ извѣстному времени со

браться къ Бара-фурушу, главному городу въ Мазандаранѣ.

1) Городокъ по дорогѣ къ границамъ Таберистана, около 140 верстъ къ востоку отъ Астрабада. *) Городъ въ 50 верстахъ отъ Міямина. *) Древній городъ, нынѣ мѣстечко, вблизи отъ Шахруда, къ сѣверу. — 65 —

Въ ту пору пути сообщенія тамъ были гораздо труднѣе, чѣмъ нынѣ; да и теперь въ этихъ мѣстахъ изъ одного города

въ другой, когда между ними разстояніе не болѣе 200 верстъ, письма ходятъ въ 8, 9 дней. Это, конечно, очень много, когда

предположить правильное и безостановочное сообщеніе; но этого тамъ не бываетъ: письма посылаются не по почтѣ,

а черезъ частныхъ людей; эти, на своемъ пути, останавливаются по дѣламъ на промежуточныхъ станціяхъ и привалахъ, и до Ставляютъ письма иногда цѣлымъ мѣсяцемъ позже обыкновен

наго срока! Этому пересталъ я удивляться съ тѣхъ поръ, какъ услышалъ отъ одного вице-адмирала, что лѣтомъ изъ Петер

бурга въ Кронштадтъ частныя письма черезъ Лондонъ иногда скорѣе можно получить, чѣмъ зимою обыкновеннымъ путемъ. Это была конечно шуточка съ его стороны, но она основана на

трудности сообщенія зимою между Петербургомъ и Кронштад томъ. Дѣло не въ этомъ. Письма коноводовъ бабизма посы

лались съ нарочными коммисарами, которые совершали свой путь съ караванами.

Въ эту пору Хаджи-Мохаммедъ-Али былъ на пути къ Бар

фурушу. Около шести мѣсяцевъ предъ симъ (въ апрѣлѣ или маѣ 1848 г.), когда онъ съ своими прозелитами былъ еще на

пути изъ Ирака въ Хорасанъ, къ нему дошла вѣсть о возстаніи въ Казвинѣ и успѣхахъ Гкурретуль-Айнъ. По слухамъ, Хаджи

зналъ, что примѣчательная прозелитка съ своими приверженцами выѣхала изъ Казвина для соединенія съ хорасанскими ба бидами. По расчетамъ ли своимъ, или по предварительнымъ

свѣдѣніямъ, онъ направилъ путь навстрѣчу ей и настигъ ее

невдалекѣ отъ города Бастама, въ мѣстечкѣ Бедештъ. Описанію

свиданія Гкурретуль-Айнъ съ Хаджи-Мохаммедъ-Али персидскій авторъ придаетъ романическій характеръ. Его разсказы

сопутствуютъ двухъ влюбленныха, — этихъ проповѣдни

ковъ соціализма и коммунизма до утвержденія царства — 66 —

Баба "),—до той поры, покуда они неразлучаются вслѣдствіе пре слѣдованія нѣкоторыхъ молодыхъ людей изъ массы народа, частью

имѣвшихъ свои виды на красавицу-миссіонерку и частью изъ нена висти къ соблазну. Послѣдніе, по словамъ того же историка, въ главѣ

волонтеровъ вездѣ гонятъ бабидовъ и грабятъ ихъ имущества *). Какъ бы то ни было, мы знаемъ, что Хаджи-Мохаммедъ-Али

отправляется въ Бар-фурушъ, а Гкурретуль-Айнъ, съ своими приверженцами, скрывается въ глубину Мазандарана и продол

жаетъ тамъ свои энергичныя дѣйствія, путешествуя изъ мѣста въ мѣсто, изъ деревни въ деревню.

Когда Хаджи въ Бар-фурушѣ узналъ о приближеніи Муллы Хусейна, онъ собралъ всѣхъ своихъ приверженцевъ. Мы не знаемъ ихъ числа; только знаемъ, что къ нимъ присовокупилось

еще 300 человѣкъ изъ жителей Бар-фуруша тотчасъ по при бытіи Муллы-Хусейна. Это привело въ ужасъ духовенство края. Знатнѣйшіе изъ нихъ неиначе выходили изъ своихъ домовъ,

какъ вооруженными. Достаточное число стрѣльцовъ (туфенкчи) оберегали ихъ дома и внѣ дома, когда они выходили въ мечеть или для посѣщенія друзей. Скоро пошли безпорядки въ городѣ. Послали жалобы губернатору мазандаранскому (тогда еще Хан

ляръ-Мирза исправлялъ эту должность) и просили защиты. Жители города изъ купцовъ, торговцевъ, земледѣльцевъ, стра ___

1) Покуда царство Баба еще не объемлетъ весь свѣтъ–будто говорили они,—покуда не будетъ новыхъ правилъ духовной и гражданской жизни, отъ имени Баба всѣ бабиды свободны отъ Шаріата; все между ними общее: и имущество, и жены. Очевидцы разсказываютъ это иначе. Гкурретуль-Айнъ при самомъ Хаджи встала и говорила бабидамъ: «вы свободны отъ Шаріата до установленія царства Баба и его законовъ; покуда поступайте по прави ламъ, начертаннымъ самимъ Богомъ на скрижали вашей совѣсти; предавайтесь всякому благому, избѣгайте всякаго зла; вы составляете братство; все дѣлите между собою по-братски». *) Насихут–таварихъ, т. П, описаніе происшествій 1264 года. — 67 —-

шились послѣдствій, въ особенности теперь, когда послѣ между царствія повсюду господствовали безпорядки, когда всякій граж данинъ и земледѣлецъ заботились лишь о самомъ себѣ и о своей собственности.

Мазандаранское начальство не могло еще принять рѣшитель

ныхъ мѣръ. Покуда дѣло кончилось тѣмъ, что оно просило бабидовъ оставить городъ и отдѣлившись отъ городскихъ жите

лей, чуждыхъ ихъ ученія, переселиться куда нибудь въ окрест ности. Мулла-Хусейнъ согласился и всѣ бабиды, числомъ

слишкомъ 400 человѣкъ, оставили городъ и расположились у горы Савaда-Куха, на югѣ Баль-фуруша; расположились по рѣкѣ Талярѣ, около 30 верстъ отъ этого города и 10 верстъ отъ Шейхъ-Теберси, гдѣ бабиды укрѣпились впослѣдствіи. Скоро

губернаторъ Мазандарана, Ханляръ-Мирза, былъ вызванъ пра вительствомъ въ столицу. Пользуясь этимъ случаемъ, Мулла Хусейнъ опять переселился съ бабидами въ городъ; но эта неожиданность привела городскихъ жителей въ смущеніе; на чались разнорѣчивые толки, происки и раздоры. Главный ду ховный сановникъ Сайдуль-Улема просилъ у ларжанскаго вое начальника помощи. Прислано было 300 стрѣлковъ подъ коман

дою маіора Мохаммедъ-Бека. Это было начало открытаго дѣйствія бабидовъ въ Мазан

даранѣ. На первыхъ порахъ они, впрочемъ, защищая себя,

опрокинули преслѣдователей своихъ, воспользовались достаточ ной добычей, укрѣпились въ каравансараѣ, прилегающемъ къ

самому городу, у Себзэ-Мейдана и заключили мирный дого

воръ съ жителями города. Начальство все это время было равнодушнымъ зрителемъ

всего, что происходило въ его глазахъ. Оно не принимало

строгихъ мѣръ потому будто, что не получало приказанія изъ столицы; а въ угнетенномъ народѣ ненавистники существо вавшаго порядка говорили, что оно пользовалось подарками отъ — 68 —

бабидовъ и не трогало ихъ. Но это продолжалось не очень долго. Когда подтвердились слухи о воцареніи новаго Шаха,

ларджанскій Сардарь, Аббасъ-Кули-Ханъ, изъ усердія преду предить новое правительство, прибылъ съ своими войсками въ Бар-фурушъ. Мулла-Хусейнъ этого не ожидалъ и видя несо

размѣрность своихъ силъ къ сопротивленію регулярнымъ пер сидскимъ войскамъ, готовъ былъ отступить. Но Сардарь, имѣя единственное желаніе отличиться чѣмъ нибудь въ глазахъ новаго правительства и вовсе не намѣреваясь воевать, предложилъ

Муллѣ-Хусейну оставить занятое укрѣпленіе и идти съ своими бабидами куда имъ угодно. Этого только и надо было Муллѣ

Хусейну. Онъ изъявилъ желаніе направить путь свой въ Али Абадъ, границу Ларджанскаго округа. Аббасъ-Кули-Ханъ удо вольствовался этимъ и назначилъ отрядъ вооруженной конницы, чтобъ проводить бабидовъ до назначеннаго мѣста. Конные,

исполнивъ порученіе, возвратились назадъ; бабиды расположились въ окрестностяхъ Али-Абада. Здѣсь нѣкто Хосрева-Бека собралъ

волонтеровъ и, съ намѣреніемъ силою или обманомъ опрокинуть бабидовъ и воспользоваться ихъ имуществомъ, неожиданно напалъ на Муллу-Хусейна. Но храбрый предводитель отчаянныхъ ба

бидовъ самъ выѣхалъ навстрѣчу дерзкому Хозревъ-Беку. Волон

теры были разбиты на-голову близъ города Сари и предво дитель ихъ былъ убитъ ударомъ меча Муллы-Хусейна. Эта побѣда, говоритъ персидскій историкъ, совершенно одушевила бабидовъ.

Въ это время всѣ первые сановники Мазандарана отправи лись въ Тегерань съ поздравленіями къ юному Шаху. Страна

оставалась безъ попеченія. Мулла–Хусейнъ не терялъ времени. Невдалекѣ отъ города Сари, вблизи гробницы Шейхъ-Таберси,

онъ укрѣпился.

Пользуясь страхомъ, обуявшимъ жителей окрестныхъ селе ній и безпечностью мѣстнаго начальства, Мулла-Хусейнъ въ скоромъ времени устроилъ сильное укрѣпленіе, употребивъ на работы самихъ жителей деревень и селъ; собралъ достаточное количество запасовъ всего нужнаго и успѣлъ дождаться партіи

бабидовъ изъ Ирака и Адербиджана, подъ предводительствомъ

Муллы-Юсуфа 1). Этотъ знаменитый сподвижникъ бабизма, узнавъ о преслѣдованіи своихъ собратовъ на пути изъ Хораса на въ Мазандаранъ, поспѣшилъ туда черезъ Иракъ съ достаточ нымъ числомъ отчаянныхъ прозелитовъ, оставивъ въ Адербид жанѣ на своемъ мѣстѣ какого-то Акбера Гкумскаго. Вѣроятно присоединились къ нимъ и приверженцы Гкурретуль-Айнъ *).

Хаджи-Мохаммедъ-Али уже давно былъ здѣсь, какъ мы видѣ ли выше. Онъ, по своему сану муджтехида, впослѣдствіи за

нималъ между ними первое мѣсто въ духовномъ отношеніи, такъ что Мулла-Хусейнъ и послѣ Мулла-Юсуфъ, повидимо

му, подчинялись ему. Но главное распоряженіе дѣломъ было покуда въ рукахъ Муллы-Хусейна, который все это время является, въ полномъ смыслѣ слова, великимъ героемъ и вели

кимъ администраторомъ. Такъ прошли три мѣсяца безпрепят

ственно, пока бабиды успѣли укрѣпиться вблизи Сари.

1) Странно, что въ Насихут–таварихѣ мы не находимъ ни слова объ этомъ предводителѣ адербижанскихъ бабидовъ.

*) Объ этомъ нигдѣ ничего не сказано. Гкурретуль-Айнъ — говоритъ персидскій историкъ — энергично распространяла бабизмъ въ Мазáндаранѣ. Куда же дѣвалась ея партія въ это время? объ этомъ ни слова. Объ ней только еще разъ говоритъ историкъ, позже въ дѣлахъ Тегерана. Какъ-бы то ни было, партія этой примѣчательной проповѣдницы бабизма должна была соединиться съ мазадаранскими бабидами. Очевидцы говорятъ: Самой Тати рэ или Гкурретуль-Айнъ вовсе не было въ дѣлѣ Хорасанскомъ и что она, послѣ разставанія съ Хаджи-Мохаммедъ-Али, скрывалась въ Мазандаранѣ. См. немного повыше, стр. 66. VII

Мѣры новаго правительства.

1545.

По водвореніи новаго правительства въ Тегерани, первыя за боты его были обращены на Адербиджанъ, какъ на ближайшую

къ столицѣ и опасную страну. Бабъ, какъ главная причина (по мнѣнію правительства) всего бѣдствія, заключенъ въ крѣпость Чеприка; а тавризскому начальству предписано немедленно усмирить жителей Миляна. Скоро получено было повелѣніе придать Баба казни, потому что въ народѣ говорили, что

и жители Миляна, подъ предводительствомъ Акбера Гкум

скаго, тайно закупаютъ оружіе и заготовляютъ боевые снаряды, чтобы возстать на защиту Баба. Но послѣ Муллы

Юсуфа милянцы упали духомъ. Али-Акберъ не имѣлъ ни твердости харахтера, ни достаточной энергіи, чтобы поддер

жать духъ жителей этого селенія; между тѣмъ рѣшитель ныя мѣры новаго министра противъ бабидовъ привели въ рас каяніе многихъ принявшихъ новое ученіе безъ всякаго внутрен няго сознанія. По словамъ г. Севрюгина, «тавризское началь

ство послало въ Милянъ приказаніе перехватать всѣхъ «бабин

цевъ»; но большая часть ихъ разбѣжалась, а тѣхъ, которые

были приведены въ городъ (Тавризъ), послали къ главному мудж техиду Мирзѣ-Ахмеду, и по осмотрѣ нашли у нихъ талис маны и молитвы, розданныя имъ Бабомъ (по нашему–Сейидъ

Хусейномъ, отъ имени Баба) 1)». Нѣкоторые изъ милянцевъ,

1) Два изъ такихъ талисмановъ я имѣю у себя въ рукахъ; они достав лены мнѣ бывшимъ воспитанникомъ нашего факультета, г. Мельниковымъ. нѣсколько лѣтъ жившимъ въ Персіи по дѣламъ службы. — 71 —

по словамъ же г. Севрюгина, съ перваго раза раскаялись въ

своемъ заблужденіи, а упорныхъ привели къ этому раскаянію палками, такъ что всѣ они, и даже самый закоснѣлый муридъ Баба, Акберъ Гкумскій, нетолько поклялись отвергнуть новое

ученіе, но даже произносили на Баба проклятія. Не такъ счастливо кончилось дѣло въ Мазандаранѣ. Здѣсь

бабиды вели себя иначе. УХаджи-Мохаммедъ-Али съ Муллою Хусейномъ, какъ мы видѣли, въ скоромъ времени образовался

отрядъ отчаянныхъ удальцовъ. Онъ состоялъ, говорятъ, изъ 700 храбрѣйшихъ фанатиковъ, надежно вооруженныхъ и въ изоби

ліи снабженныхъ съѣстными припасами. По описанію персид скаго историка, равно какъ и по разсказамъ очевидцевъ, во все время, проведенное мазандаранскою знатью въ поздравленіяхъ

новаго Шаха и въ празднествахъ, бабиды успѣли выстроить

цѣлую крѣпость кругомъ самой гробницы Шейхъ-Табарси. Крѣ пость эта съ двумя воротами, съ юговост. и зап. стороны состояла

изъ землянаго вала съ 12-ю башнями, вышиною отъ 3 до 3V, сажени. Каждая изъ нихъ стояла отъ другой въ разстояніи отъ

100 до 120 саженъ, и онѣ могли защитить другъ друга во время нападенія непріятеля. Башни эти были подкрѣплены земляною насыпью, утвержденною сваями и заваленною лѣсомъ, съ бойни цами. Вся же крѣпость снаружи была кругомъ подкрѣплена отлич

ною земляною насыпью, оканчивающеюся внизу довольно глу бокимъ рвомъ, окружающимъ всѣ укрѣпленія, шириною въ 10 футовъ и снабженнымъ водою изъ ближайшихъ рѣчекъ. Самая ограда гробницы въ срединѣ пространства, обведен

ной валомъ, съ принадлежащими къ ней смежными постройками, служила цитаделью; она въ разныхъ мѣстахъ была подкрѣплена земляными насыпями съ потаенными подземельными помѣщеніями.

Всѣ жители крѣпости, достаточно вооруженные, занимали про странство кругомъ цитадели въ домикахъ и лачужкахъ. Надъ рвомъ предъ каждыми воротами находились подвижные мосты — 72 —

для выхода изъ крѣшости по ночамъ. По словамъ Супегра, на

что полагаться нельзя и которыя противны описанію очевидцевъ, между стѣною цитадели и внутренней какой-то земляной на

сыпью, на всемъ пространствѣ были, въ разныхъ мѣстахъ, извѣстныхъ только жителямъ, вырыты глубокія ямы съ остро конечными сваями и орудіями; ямы эти были слегка покрыты

и были совершенно незамѣтны; онѣ были приготовлены съ цѣлью, что если непріятель ворвется въ крѣпость, то чтобы ему погибнуть въ этихъ ямахъ.

Тотъ же историкъ говоритъ, что Мулла-Хусейнъ, энергич ными своими дѣйствіями, успѣлъ приманить къ себѣ множество прозелитовъ изъ деревенскихъ жителей, такъ что у него въ крѣпости было будто двѣ тысячи человѣкъ, хорошо вооружен

ныхъ и съ достаточными запасами "). Роль духовнаго владыки игралъ тутъ Хаджи-Мохаммедъ-Али. Чтобы придать ему важ

ное значеніе, прибавляетъ Супегръ, Мулла–Хусейнъ звалъ его

«высочайшею особою» (хазрети-ааля); преклонялъ предъ нимъ колѣна и скрывалъ его отъ взора людей, какъ святыню. Когда Хаджи-Мохаммедъ-Али показывался гдѣ нибудь, всѣ падали

предъ нимъ ницъ и никто не осмѣливался поднять головы, покуда онъ не приказывалъ. И этимъ Мулла-Хусейнъ сосредоточилъ всѣ вѣрованія своихъ бабидовъ въ словѣ духовнаго владыки,

такъ что одинъ намекъ съ его стороны достаточенъ былъ для

того, чтобы всякому изъ нихъ броситься въ огонь и въ воду.

Вмѣстѣ съ предписаніемъ тавризскому начальству о казни

Баба и усмиреніи жителей Миляна, послано было приказаніе и

*) См. Насихут-таварихъ, т. П, въ описаніи происшествій 1264 года. Дѣйствительно жители близлежащихъ деревень были въ полномъ повиновеніи бабидовъ и содѣйствовали имъ какъ въ постройкѣ укрѣпленій, такъ и въ до ставленіи имъ припасовъ; но это происходило болѣе отъ страха, чѣмъ отъ внутренняго сочувствія къ ученію бабидовъ, — 73 —

мазандаранскому начальству объ усмиреніи тамошнихъ мятежни ковъ; но результатъ былъ плачевный. мазандаранскіе магнаты,

живя въ столицѣ, увѣрили Шаха, что горсть бабидовъ не сто

итъ того, чтобы отправить противъ нихъ регулярное войско. «Мы своими средствами, говорили они, сладимъ съ ними и

скоро положимъ конецъ временной вспышкѣ». Такъ судятъ и рядятъ всегда и вездѣ жители столицъ о внутреннихъ дѣлахъ государства, когда они вовсе съ ними незнакомы. Шахъ согла

сился. Скоро въ мазандаранѣ было сдѣлано распоряженіе о сборѣ охотниковъ противъ бабидовъ. Изъ трехъ округовъ этой провинціи было собрано около 750 человѣкъ храброй конницы.

«Войско, выступившее противъ нихъ–говоритъ г. Севрю

гинъ–послѣ двухъ или трехъ нападеній, видя, съ какимъ оже сточеніемъ дерутся бабинцы, почти все разбѣжалось». Въ

этомъ дѣлѣ, говоритъ персидскій историкъ, милиція была истре

блена окончательно; предводители охотниковъ убиты рукою Мул лы-Хусейна и даже жители деревни, въ которой спасались бѣ

гущіе Персіяне, разорены и деревня предана огню. Очевидцы называютъ эту деревню Ферахиль и говорятъ, что ее сожгли ошибкою, принимая ее за другую, которая называется Васeкса. Дѣло въ томъ, что жнтели Ферахиль много содѣйствовали баби дамъ и даже нѣкоторые изъ нихъ тайно шриняли ученіе ихъ;

поэтому Мулла-Хусейнъ употребилъ всѣ усилія, чтобы уту шить пожаръ, но ничего не могъ сдѣлать. Эта побѣда вдвое одушевила бабидовъ и придала имъ не

описанную храбрость. Слухъ о ней распространился по всей

провинціи и страхъ объялъ всѣхъ. Г. Севрюгинъ прибавляетъ, что въ это время говорили въ Мазандаранѣ, что нельзя ника

кому войску одолѣть Муллу-Юсуфа "): при храбрости предво

1) Все, что у г. Севрюгина приписывается Муллѣ-Юсуфу, въ Мазан дарэнѣ приписываютъ Муллѣ-Хусейну. По моему мнѣнію, дѣло состо (5 — 74 —

дительствуемой имъ толпы, по словамъ народа, онъ обладалъ еще знаніемъ дѣлать золото.

Неудачи заставили правительство принять другія мѣры, болѣе сильныя и болѣе надежныя. По повелѣнію Шаха, немедленно выѣ

халъ въ Мазандаранъ Мerди-Кули-Мирза. Онъ долженъ былъ,

по предначертанному плану, собрать отряды: хазара-джарибскій, подъ начальствомъ Мустафы-Хана, лариджанскій, подъ ко мандою Аббасъ-Кули-Хана; окружить мятежниковъ и не оставить «ни одного живаго». Таково было повелѣніе Шаха 1). Мегди Кули-Мирза, по назначенію, выѣхалъ сопровождаемый большой свитой. Около исхода декабря 1848 г. онъ прибылъ въ Ма

зандаранъ и расположился на правомъ берегу рѣчки Севадъ-Кухъ, въ деревнѣ Васексъ, на виду бабидовъ съ восточной стороны крѣпости. Здѣсь къ нему собрались назначенныя регулярныя и

нерегулярныя войска, кромѣ лариджанскаго, числомъ по крайней мѣрѣ вчетверо болѣе бабидовъ. Время было холодное и

снѣжное. Персидскій принцъ считалъ горсть бабидовъ ничтож ною и мало заботился о приготовленіи къ дѣлу. Какъ онъ, такъ и все войско заботилось лишь о томъ, чтобъ защитить себя отъ

холода и потому предалось покою. Было сдѣлано лишь одно

распоряженіе: не давать осажденнымъ имѣть сообщенія съ окрест

итъ въ томъ, что Мулла-Юсуфъ, какъ предводитель адербиджанскихъ и ирак скихъ бабидовъ, былъ болѣе извѣстенъ въ Тегерани и въ Тавризѣ. Въ са момъ же дѣлѣ, онъ могъ явиться на сцену въ Мазандаранѣ послѣ убіенія Муллы–Хусейна на три или четыре дня, какъ главный военачальникъ всѣхъ бабидовъ мазандаранскихъ. Персидскій же историкъ Сутехръ, какъ мы упо мянули, вовсе не говоритъ о Муллѣ-Юсуфѣ. 1) Это по словамъ персидскаго историка, который, въ описаніи мазанда ранскаго дѣла, очень превозноситъ подвиги бабидовъ и говоритъ безпристраст по, конечно съ цѣлью нравоученія для персидскихъ воиновъ, которые обык новенно на словахъ удивительно какъ храбры, а въ дѣлѣ, если не трусы, то по крайней мѣрѣ болѣе расчетливы, чѣмъ мужественны. ными деревнями. Бабиды, однакожъ, видя огромное количество

войска, пришли было въ отчаяніе; но храбрый вождь успокоилъ ихъ обѣщаніемъ несомнѣнной побѣды. Между тѣмъ единоду

шіе и дисциплина ") осажденныхъ вполнѣ поддерживали общій

духъ. Кругомъ обложенные врагами, ожидавшими мину ты расплоха и, повидимому, лишенные возможности сообщенія,

слѣдственно и доставленія себѣ на будущее время жизненныхъ припасовъ, своею непоколюбимою твердостью они удивляли глав наго предводителя шахова отряда.

Мегди-Кули-Мирза продолжалъ свою беззаботную жизнь и ожидалъ, что бабиды, лишась съѣстныхъ припасовъ, или сда

дутся добровольно, или умрутъ съ голода. Но бабиды не уми рали и не сдавались: днемъ они были незамѣтны; по ночамъ

дѣлали вылазки и доставляли себѣ продовольствіе; имъ помогала

въ томъ темнота ночей и способствовали, изъ страха или со

чувствія, поселяне ближайшихъ деревень, откуда они добывали въ большомъ количествѣ и рисъ и масло, чтобы варить себѣ

чилава — любимую пищу *).

1) Для лучшаго сохраненія дисциплины–говоритъ г. Севрюгинъ — ра споряжено было, чтобы тѣ изъ бабидовъ, которые стояли еще на первой ступени вѣрованія и назывались мутезельзелинá (буквально: шаткіе т. е. несовершенно увѣровавшіе), повиновались безусловно распоряженіямъ убѣдив шихся въ бабизмѣ и носившихъ оттого названіе мутесаддыкинъ.

*) Въ Мазандаранѣ чuлавѣ, составляетъ ежедневную, любимую пищу жи телей, какъ каша у русскихъ. Чилавъ и похожъ на кашу; но разница въ томъ, что варится изъ риса. У простолюдиновъ онъ варится на нѣсколько дней и употребляется въ пищу холодный. Въ рабочую пору поселяне бе рутъ его съ собою въ поле и только имъ однимъ питаются. Такой чилавъ у нихъ называется кeme. Странно случайное сходство и въ названіи съ ка шей. — 76 —

VIII.

Первая вылазка бабидовъ,

(Въ началѣ 1849 г.)

Прошло полмѣсяца безъ малѣйшаго успѣха для осаждавшихъ.

Въ лагерѣ ожидали еще часть лариджанскаго войска. Бабиды, считая время удобнымъ, рѣшились сдѣлать вылазку и до при

бытія новой силы чѣмъ нибудь кончить дѣло. Лагерь дремалъ на другой сторонѣ рѣки Таляръ. Мегди-Кули-Мирза, прави тель Мазандарана, съ двумя другими принцами, а именно Сул танъ-Хусейнъ-Мирзою и Давудъ-Мирзою, и съ своими прибли женными и людьми, занимали главную квартиру въ упомя

нутой выше деревнѣ Васексъ, невдалекѣ отъ лагеря. Въ тем

ную ночь, бабиды, въ числѣ 300 человѣкъ, сохраняя глубо кую тишину, вышли изъ своего укрѣпленія и, переплывъ рѣ

ку, направили путь къ этой деревнѣ. Все спало. Мулла-Ху сейнъ и даже самъ Хаджи-Мохаммедъ-Али сопутствовали охот

никамъ. Чтобы предупредить тревогу въ непріятельскомъ ла герѣ, они обошли его и направили путь свой съ лариджанской дороги, пославъ напередъ нѣсколько конныхъ съ приказаніемъ

распустить слухъ, что лариджанское войско приближается и что они передовые этого войска. При помощи этой хитрости всѣ 300

человѣкъ бабидовъ безпрепятственно приблизились и окружили

главную квартиру принца, которую тотчасъ же и зажгли. Захва ченные дымомъ и пламенемъ искали спасенія и попадали на

ножи и кинжалы противниковъ. Говорятъ, что въ Вaсексѣ въ тюрьмѣ находилось въ эту пору отъ 8 до 10 бабидовъ; они

были захвачены полиціею на пути ихъ къ Шейхъ-Теберси и, не зная кто они такіе, по одному подозрѣнію ихъ арестовали. Въ роковую ночь эти эмигранты спаслись бѣгствомъ и присо

единились къ бабидамъ: оказалось что они часть иракскихъ про — 77 —

зелитовъ и между ними былъ знаменитый Мулла–Юсуфа!— Мегди-Кули-Мирза спасся бѣгствомъ чрезъ заднія двери; дру

гіе же два принца были такъ обожжены, что умерли на тре тій день; вся прислуга была перерѣзана, а деревня ограблена и сожжена. По совершеніи этого ужаснаго дѣла, бабиды не

вредимо возвратились въ свою крѣпость.

Читатель невольно спроситъ: что же дѣлали сарбазы, это

регулярное войско? Отвѣтъ на это выпишу изъ показанія пер сидскаго историка Суneхра. Когда Мулла-Хусейнъ окружилъ спящую главную квартиру — говоритъ онъ, — то предъ са

мымъ приступомъ къ дому, гдѣ находились принцы съ прибли женными, онъ велѣлъ двумъ или тремъ изъ своихъ скакать къ

самому лагерю и съ ужасомъ и воплями кричать, что принцъ Мегди-Кули-Мирза (главнокомандующій) убитъ со всѣми его окружавшими. Вѣстники должны были выдавать себя за пере

довыхъ лариджанцевъ, только что прибывшихъ въ главную квар тиру. Хитрый предводитель бабидовъ хорошо зналъ, что этотъ

слухъ въ темную ночь приведетъ въ ужасъ и жителей деревни, и храбрыхъ сарбазовъ. Онъ и не ошибся. Мигомъ эта вѣсть об

летѣла весь лагерь. Не успѣли опомниться, какъ пламя охва

тило квартиру главнокомандующаго и почти всю деревню. От чаяніе обуяло всѣхъ; къ тому же вой собакъ, вопли поселянъ и

притворные крики бабидовъ во сто кратъ увеличивали страхъ сарбазовъ и нукеровъ. Имъ казалось, что весь свѣтъ обратился въ бабидовъ, что они окружены десятками тысячъ ихъ и что

при свѣтѣ пожара врагъ обратитъ лагерь словно въ мишень и

будетъ дождить въ нихъ мѣткими пулями. Судя по описанію

Суneхра, никакой лагерь любой европейской арміи такъ исправ

но и проворно не могъ бы исполнить своей обязанности при неожиданной тревогѣ, какъ исполнилъ ее персидскій: только на

этотъ разъ она состояла въ томъ, чтобы каждому спасти свою

жизнь. Не прошло нѣсколькихъ минутъ, какъ уже на мѣстѣ — 78 —

лагеря не осталось ни одной живой души. Сарбазы и нукеры

разсыпались по всѣмъ направленіямъ, оставивъ свое имущество

и свои запасы въ жертву. Многіе изъ нихъ, говоритъ историкъ, убѣжали въ однѣхъ рубашкахъ.

Между тѣмъ бабиды продолжали дѣло грабежа; и когда уже было довольно свѣтло, они, предъ глазами шахскаго войска,

потянулись изъ лагеря съ имуществомъ побѣжденныхъ къ своему

укрѣпленію и никто имъ не препятствовалъ. Персидскій исто рикъ, вѣроятно, насмѣхаясь надъ испуганнымъ войскомъ, юмо

ристически продолжаетъ свой разсказъ, говоря, что случайно

на пути бабидовъ, между лагеремъ и рѣкой, очутились 600 человѣкъ изъ разбѣжавшихся полковъ. При видѣ бабидовъ они нетолько не думали о томъ, чтобы преградить имъ дорогу, но

«быстрѣе вѣтра и молніи» убѣжали съ ихъ пути, и Мулла

Хусейнъ съ своими товарищами, среди бѣлаго дня, торжествен но добрался до своей крѣпости и исчезъ изъ глазъ удивлен

ныхъ зрителей! Въ этомъ дѣлѣ бабиды потеряли 30 человѣкъ и Хаджи-Мохаммедъ-Али былъ слегка раненъ въ лицо.

Теперь мы послѣдуемъ за принцемъ, главнокомандующимъ

или правителемъ Мазандарана, спасшимся бѣгствомъ, и въ этомъ будемъ руководствоваться также указаніями персидскаго историка. Мы сказали уже, что принцъ спасся чрезъ заднія двери. Около 31/,

верстъ бѣжалъ онъ безъ оглядки посреди грязи, по холоду. Ни кто не замѣтилъ его. Наконецъ, утомленный, изнеможенный,

онъ встрѣтилъ поселянина, ѣхавшаго верхомъ по своему дѣлу

на простой лошадкѣ, безъ сѣдла и безъ уздечки. Къ счастію по селянинъ узналъ принца, посадилъ его на свою лошадь и при везъ въ скотный сарай, гдѣ принцъ убѣдился, что и на го лыхъ доскахъ можно отдыхать съ такимъ же наслажденіемъ, съ

какимъ онъ отдыхалъ на богатыхъ коврахъ и пуховыхъ подуш кахъ. Поселянинъ, оставивъ принца, поскакалъ извѣстить о немъ

и въ скоромъ времени пріѣхали къ нему сарбазы и нукеры, и — 79 —

увезли его въ деревню Кади-Келя. Переночевавъ тутъ, они на другой день поспѣшили въ городъ Сари. Событіе это привело городскихъ жителей въ такой ужасъ,–прибавляетъ персидскій историкъ,–что, несмотря на холодъ и снѣгъ, они взяли свои семейства и скрылись въ горы.

ГХ.

Вторая вылазка бабидовъ,

С м е р т ь Мул л ы —Ху с е й н а.

(Въ началѣ Февраля 1849 г.)

Мегди-Кули-Мирза рѣшился не продолжать теперь войны съ бабидами и жилъ въ г. Сари. Въ эту пору прибылъ запоз

далый Аббасъ-Кули-Ханъ съ своимъ лариджанскимъ войскомъ, и вѣроятно услышавъ о происходившемъ и желая поправить свою ошибку въ медленности, прямо осадилъ бабидовъ и о сво

емъ дѣйствіи донесъ принцу въ утѣшительныхъ, по своему убѣжденію, фразахъ; но онѣ состояли изъ чистаго хвастовства, о надъ которымъ персидскій историкъ не могъ не забавляться.

«Вотъ я окружилъ крѣпость этихъ ничтожныхъ людей и не нуж

даюсь въ помощи. Если вашему высочеству угодно позаба виться, то пожалуйте къ намъ и посмотрите, какъ мы будемъ

воевать.» Правитель Мазандерана, недавно самъ думавшій о ба бидахъ также легко, какъ теперь думалъ лариджанскій сардарь,

но горькимъ опытомъ убѣдившійся въ своей ошибкѣ, испугался

«утѣшительнаго» донесенія: онъ велѣлъ немедленно поспѣшить на помощь къ лариджанцамъ афтанскому отряду подъ началь

ствомъ Мухсинъ-Хана; ашрефскимá стрѣлкамъ подъ командою Мохаммедъ-Керимъ-Хана и савадкухской милиціи подъ пред водительствомъ Хэлилъ-Хана. Скоро всѣ эти войска явились къ

Аббасъ-Кули-Хану. Послѣдній небрежно стоялъ насупротивъ — 80 —

крѣпости бабидовъ, съ западной стороны, и не принималъ ни

какихъ мѣръ ни для осады, ни для обороны себя въ случаѣ вылазки осажденныхъ; а первая вылазка ихъ была еще слиш комъ свѣжа въ памяти прибывшихъ на помощь лариджан

цевъ! На сдѣланный ему вопросъ, почему онъ до сихъ поръ

не дѣлаетъ сенгера (укрѣпленія) противъ осажденныхъ, отвѣтъ былъ: для чего сенгеръ?–укрѣпленіемъ служатъ лариджанцамъ ихъ груди».—Такимъ надменнымъ представленъ Аббасъ-Кули-Ханъ

персидскимъ историкомъ! Что же было слѣдствіемъ всего этого? Мулла-Хусейнъ, замѣтивъ нѣкоторыя движенія въ лагерѣ шахскаго войска, сперва подозрѣвалъ въ этомъ какой нибудь ма

невръ; увидѣвъ же скоро у своихъ стѣнъ давно жданныхъ лари джанцевъ, убѣдился въ своемъ предположеніи и ожидалъ результа та; но ничего не воспослѣдовало; между тѣмъ онъ занялся ис

правленіемъ нѣкоторыхъ недостатковъ въ своихъ укрѣпленіяхъ.

Увидѣвъ же послѣ опять движеніе въ лагерѣ и приближеніе

огромной массы войска, Мулла-Хусейнъ прибѣгнулъ къ хит

рости. Онъ строго приказалъ своимъ бабидамъ хранить мертвую тишину и, при случаѣ, по временамъ просить о пощадѣ. Чрезъ

это гордый Аббасъ-Кули-Ханъ пришелъ къ тому убѣжденію, что враги, утомленные долговременной осадой, при видѣ столь

многочисленнаго войска, скоро совсѣмъ сдадутся ему; по

этому онъ былъ столько же неумолимъ, сколько небреженъ.

Прошла цѣлая недѣля; Мулла-Хусейнъ ожидалъ удобной мину ты. Въ одинъ изъ первыхъ дней февраля, въ 2 часа ночи,

когда сѣла луна и ночной мракъ объялъ всю природу, «когда весь лагерь, по обыкновенію, сталъ глубокимъ сномъ и даже

по домашнему, въ постеляхъ» (такъ говоритъ историкъ), Мул ла-Хусейнъ съ 400-ми отчаянныхъ пѣшихъ и достаточнымъ

числомъ конныхъ сдѣлалъ вылазку. Лагерь шахскаго войска рас положенъ былъ по номерамъ, въ извѣстномъ порядкѣ. Ихъ было четыре и они занимали значительное пространство съ востока: — 81 —

къ западу; послѣдній номеръ занимало лариджанское войско и

тутъ находилась главная квартира сердаря Аббасъ-Кули-Хана.

Мулла-Хусейнъ велѣлъ 400 пѣшимъ стрѣлкамъ врасплохъ напасть на первый въ порядкѣ предстоящій номеръ лагеря, не давать нукерамъ опомниться, вытѣснить ихъ оттуда и заставить ихъ смѣшаться съ сарбазами слѣдующаго за нимъ номера, и та

кимъ образомъ продолжать атаку, доколѣ будетъ возможность. Самъ же онъ съ конницею незамѣтно объѣхалъ лагерь и сталъ въ

тылъ непріятеля съ тѣмъ, чтобы преградить дорогу бѣгущимъ. Бабиды не теряли времени; по данному сигналу началась

атака съ неописаннымъ мужествомъ. Проснувшіеся, увидя смерть на носу, опрометью пустились бѣжать; за ними гнались отча янные бабиды съ криками побѣды. Войска 2 номера, въ просон

кахъ, думая что на нихъ летитъ непріятель, начали стрѣлять въ

своихъ собратьевъ; но видя упорное стремленіе, пустились въ бѣгство въ такомъ же безпорядкѣ; тутъ очередь дошла до войскъ 3 и 4 номера. Персидскій историкъ говоритъ, что всѣ вой

ска персидскаго лагеря бѣжали предъ стрѣлками бабидовъ, «слов но какъ стадо барановъ предъ волкомъ!» Темнота ночи и дымъ

ружейныхъ выстрѣловъ препятствовали персіянамъ различать своихъ сарбазовъ и между ними началась продолжительная рѣз ня. Съ тылу атаковалъ разстроенныхъ сарбазовъ съ конницей

Мулла-Хусейнъ. Непріятель не понималъ что это за бѣдствіе,

«Храбрый»лариджанскій сердарь тутъ увидѣлъ ужасы, которымъ онъ прежде не вѣрилъ. Едва-едва онъ спасъ себѣ жизнь бѣг ствомъ.

Такъ бабибы привели въ смятеніе многочисленное персид ское войско, опрокинули его, ограбили, сожгли все и возвра тились обратно съ добычею. Сколько убито непріятелей — не

извѣстно; но бабидовъ, по показанію персидскаго историка, легло 80 человѣкъ и достаточное число ранено; изъ этихъ ра неныхъ, по показанію очевидцевъ, 30 человѣкъ умерли по воз — 82 —

вращеніи въ крѣпость; слѣдственно, судя по этому, убитыхъ

сарбазовъ и нукеровъ должно было быть по крайней мѣрѣ вчетверо больше.

Но самая чувствительная потеря со стороны бабидовъ со

стояла въ этомъ дѣлѣ въ смерти ихъ храбраго вождя, Муллы

Хусейна (4 февр. 1849 г.). Его ранили изъ одного укрѣпле нія пулями двое, Мирза-Керимъ-Ханъ и Ага-Мухаммедъ-Ха санъ, одинъ за другимъ, въ то время, когда онъ возвращался. Тому благопріятствовалъ для нихъ свѣтъ отъ огня, разложеннаго въ

стоянкѣ бабидовъ; его узнали и неожиданныя двѣ пули, одна за другой, поразили его въ плечо и въ грудь. Персидскій исто

рикъ удивляется здѣсь присутствію духа и твердости воли этого примѣчательнаго человѣка. Онъ не упалъ, говоритъ историкъ, и не теряя присутствія духа, приказалъ своимъ въ полномъ по

рядкѣ продолжать путь въ укрѣпленіе. Даже послѣдователи его будто не замѣтили что онъ раненъ! У самыхъ воротъ крѣпости

однакожъ онъ не могъ удержаться и упалъ. Тутъ онъ собралъ всѣхъ приближенныхъ и поручилъ ихъ всѣхъ Хаджи-Мохам

медъ-Али, внушая имъ строгое повиновеніе этому «верховному владыкѣ» и продолженіе праваго дѣла подъ его предводитель

ствомъ и по мудрымъ его совѣтамъ.

Въ это время говорили въ Мазандаранѣ — прибавляетъ г. Севрюгинъ, что этотъ фанатикъ, умирая, велѣлъ похоронить себя стоймя, для того, будто бы, что черезъ сорокъ дней онъ

явится въ Зенганѣ 1). Персидскій историкъ также говоритъ,

что Мулла-Хусейнъ умирая обѣщался воскреснуть черезъ 14 дней. Обѣ басни взяты, вѣроятно, изъ того, что по ученію послѣдователей Баба, души умершихъ, въ особенности святыха,

переселяются въ другія тѣла также святыхъ и добрыхъ людей,

1) См. ниже дѣло при Зенганѣ. или, по крайней мѣрѣ, невидимо сообщаются ихъ душамъ. На

этомъ основаніи Мулла-Хусейнъ самыхъ близкихъ къ нему учени ковъ называлъ именами святыхъ имамовъ и пророковъ,–говоря, что въ нихъ переселены, или къ ихъ душамъ невидимо прi

общены души этихъ пророковъ или святыхъ! Слѣдственно у бабидовъ свое ученіе о спиритуализмѣ и имъ не пришлось бы за этимъ ѣздить въ Парижъ!

Х.

Третья вылазка бабидовъ. (Въ Февралѣ 1849 г.)

Хаджи-Мохаммедъ-Али, игравшій до сихъ поръ роль ду ховнаго владыки, предъ которымъ преклонялъ колѣна даже

и самъ Мулла-Хусейнъ для поддержанія его моральнаго вліянія на прозелитовъ, теперь самъ долженъ былъ принять на себя

имя военнаго предводителя и администратора "). Въ этомъ онъ успѣлъ не хуже своего предшественника; потому что бабиды

и душою и тѣломъ были преданы ему и вѣрили его словамъ и обѣщаніямъ. Притомъ же Хаджи-Мохаммедъ-Али съ такимъ

же хладнокровіемъ и присутствіемъ духа участвовалъ почти

во всѣхъ вылазкахъ, какими ознаменовалъ себя его предше ственникъ. Напримѣръ, всѣ знали какъ онъ пренебрегалъ собою

и ни одного раза не жаловался и даже не поморщился отъ

раны, которую онъ получилъ недавно въ лицо и которая до сихъ поръ его мучила.

1) По словамъ нѣкоторыхъ, онъ назначилъ на мѣсто Муллы-Хусейна адербиджанскаго Муллу-Юсуфа, который играетъ важную роль въ это время въ запискѣ г. Севрюгина. Но персидскій историкъ вовсе объ немъ умал чиваетъ. Потому-то мы предпочитаемъ на этотъ рэзъ слѣдовать за изложені емъ историка.

—— — 84 —

Утромъ, послѣ ночной вылазки, когда бабиды, возвратив шись, занимались погребеніемъ тѣла своего храбраго вождя и

другихъ умершихъ, въ слѣдствіе тяжелыхъ ранъ, собратовъ сво ихъ, Аббасъ-Кули-Ханъ сдѣлалъ также распоряженія о сборѣ

и преданіи землѣ, по шаріату, тѣлъ падшихъ на полѣ сра женія воиновъ. Цѣлый день былъ проведенъ въ этихъ заняті

яхъ. Тѣла убитыхъ бабидовъ также лежали покуда на общемъ

полѣ битвы. Принципъ гуманности особаго рода фанатическаго ученія внушилъ лариджанскому сердарю приказать снять головы съ этихъ несчастныхъ труповъ, числомъ 80, и разослать, по

варварскому обычаю, по всѣмъ городамъ провинціи, чтобы этима успокоить раздраженныхъ жителей, которые отъ страха давно лишились покоя и счастія! Сдѣлавъ это Аббасъ-Кули-Ханъ къ

вечеру тронулся съ войсками къ Сари, чтобы тамъ соединиться

съ Мегди-Кули-Мирзою. Изувѣрство за изувѣрство–таковъ законъ фанатизма. Бабиды

ночью вышли, чтобы прибрать тѣла своихъ убитыхъ собратовъ и предать ихъ землѣ. Увидавъ ихъ обезглавленными, они, не

теряя времени, вырыли изъ земли трупы убитыхъ враговъ, сняли съ нихъ головы, насадили ихъ на острые длинные шесты

и унизали ими все пространство поля сраженія, а тѣла, запа ливъ сильнымъ огнемъ, оставили на съѣденіе собакамъ и гіеннамъ!

Это зрѣлище могло быть замѣчено только на другое утро; но

непріятельскаго лагеря уже не было, и первый, кто замѣтилъ это, былъ самъ правитель мазандаранскій, прибывшій черезъ 5 — 6 дней къ этому мѣсту съ свѣжими отрядами изъ города

Сари. Отъ Сари, города, въ которомъ отдыхалъ послѣ постыднаго

бѣгства правитель Мазандарана и главнокомандующій тамошними войсками, до Шейхъ-Таберси, гдѣ происходила битва, не болѣе

35 верстъ. Мегди-Кули-Мирза, не зная все это время что дѣлается въ лагерѣ шахова войска и по собственному опыту — 85 —

опасаясь неудачныхъ послѣдствій, еще наканунѣ послѣдней

ночной битвы оставилъ городъ и съ достаточнымъ числомъ

свѣжаго отборнаго войска направилъ свой путь прямо къ мѣсту сраженія. Онъ торопился, говоритъ историкъ, и вѣроятно по этому-то, отъѣхавъ не болѣе 7—8 верстъ, расположился для

отдыха въ мѣстечкѣ Сюрхэ-Келяй. Здѣсь онъ провелъ ночь. На другой день, отъѣхавъ еще нѣсколько, онъ получилъ депешу

отъ Аббасъ-Кули-Хана слѣдующаго содержанія: «Посылаю вашему высочеству нѣсколько головъ убитыхъ нами бабидовъ. По

вашей милости у насъ благополучно».–Историкъ увѣряетъ насъ, что Аббасъ-Кули не писалъ о настоящемъ положеніи дѣла и

посланному строго приказалъ умолчать о томъ, потому что онъ боялся испугать войска главнокомандующаго, боялся, что

они отъ страха разбѣгутся! Дѣйствіе вполнѣ достойнее при чины! Что же заключилъ изъ всего этого Мегди-Кули-Мирза?

Онъ думалъ что коварный подчиненный его, Аббасъ-Кули-Ханъ, объ остальномъ молчитъ потому, что надѣется скоро покорить бабидовъ и желаетъ удержать за собою имя героя–побѣдителя . и заслужить шахскую милость. Этотъ инстинктъ вообще всѣхъ великихъ по имени людей, которые гребутъ жаръ чужими руками, заставилъ правителя мазандаранскаго поторопиться и

съ другой стороны неожиданно осадить бабидовъ, имѣя въ виду ту политику, что если онъ даже найдетъ ихъ покоренными, то будетъ имѣть право приписать себѣ честь войны какъ главно командующій.—Персидскіе полки тянулись по дорогѣ къ Али

Абаду; Мегди-Кули-Мирза верхомъ съ своей свитой ѣхалъ впе реди. Когда они дошли до переправы черезъ Кара-Су "), принца

догналъ нарочный отъ Аббасъ-Кули-Хана, который особо, по

секрету, былъ посланъ, чтобы сообщить главнокомандующему о

") Рѣчка, впадающая у Али-Абада въ рѣку Таляръ, въ 4—5 верстахъ отъ Таберси.

бѣдствіи шахова войска, увѣдомляя его высочество, что онъ

снялъ лагерь, опасаясь худшихъ послѣдствій. Это злополучное извѣстіе совершенно разстроило принца;

его планъ не удался, его надежды рушились. Онъ велѣлъ на править путь на мѣстечко Кея-Куля. Здѣсь ночью его высо

чество собралъ военный совѣтъ. Разсуждали долго: иные гово рили въ пользу продолженія осады, другіе противъ нея. На конецъ какой-то голосъ сказалъ: «Вотъ два раза бабиды разбили шахское войско; теперь страхъ насъ обуялъ всѣхъ. Если они разобьютъ насъ и въ третій разъ, тогда придется Шаху про

ститься съ Мазандараномъ. Лучше всего собрать достаточное число войскъ, идти на непріятеля въ полной дисциплинѣ, про изводить правильную осаду сообразно съ существующими пра вилами блокадъ».—Всѣ согласились съ этимъ мнѣніемъ; но войска

требовали отдыха. Четыре дня назначено для этого, на пятый

день крѣпость бабидовъ была уже окружена. Тутъ первое, что

привело въ ужасъ главнокомандующаго–это изувѣрство баби

довъ надъ тѣлами убитыхъ сарбазовъ и нукеровъ! Картина была отвратительная: обгорѣлые, безглавые трупы лежали изу родованные волками и гіеннами; ряцы обезображенныхъ человѣчес

кихъ головъ, насаженныхъ на длинные шесты, поселяли отвра щеніе и ужасъ въ зрителяхъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ вопіяли о мести. Принцъ не могъ оставаться вблизи этого мѣста; онъ

подвинулся къ деревнѣ Каштъ, въ 4 верстахъ отъ Шейхъ

Таберси. Здѣсь присоединился къ принцу Аббасъ-Кули-Ханъ

съ своими войсками. Три дня проведено въ обсужденіи плана осады; затѣмъ по распоряженію главнокомандующаго выстроены

въ разныхъ пунктахъ противъ крѣпости бабидовъ башни и укрѣпленія, проведены траншеи и мины и всѣ укрѣпленія

заняты достаточнымъ числомъ людей и орудій и по всѣмъ на правленіямъ поставлены сильные караулы для предупрежденія неожиданнаго нападенія. — 87 —

Прошло не мало времени, и осажденные не имѣли никакого, сообщенія съ жителями близлѣжащихъ деревень; начали терпѣть

нужду. Еще мѣсяцъ — и тогда имъ пришлось бы умирать съ

голода; между тѣмъ укрѣпленія кругомъ крѣпости ежедневно

умножались; отъ безпрерывныхъ выстрѣловъ изъ этихъ укрѣ пленій разными зажигательными снарядами погибали люди и горѣли временныя лачуги въ крѣпости. По словамъ историка одинъ гератскій артиллеристъ шахскаго войска выдумалъ какой-то снарядъ, начиненный горючими веществами, въ родѣ ракеты,

который навѣсно могъ летѣть около 250 саженъ; этими ракетами всѣ жилища бабидовъ были сожжены, такъ что отъ огня и

выстрѣловъ спасались въ подземельяхъ. Осажденнымъ трудно было бороться. Они рѣшились на отчаянное средство и выжи дали благопріятнаго случая. Въ самомъ близкомъ пунктѣ на западѣ Шейхъ-Таберси строилась башня, которая, своимъ поло женіемъ и величиною, могла быть слишкомъ опасною для осаж

денныхъ. Ее строилъ Бала-Рустакскій Джафара-Кулихана, изъ Хазаръ-джериба, по словамъ историка, лучшій инженеръ во всемъ войскѣ. Предъ тѣмъ, какъ это укрѣпленіе было до ведено до окончанія, снабжено нужными орудіями, укомплектовано

войскомъ, бабиды, въ числѣ 200 человѣкъ, ночью устремились

туда и заняли его. Хаджи-Мохаммедъ-Али приказалъ своимъ стрѣлкамъ и артиллеристамъ изъ крѣпости защищать непріятель

скую дорогу справа и слѣва къ этому укрѣпленію, чтобы этимъ дать время и возможность своимъ молодцамъ исполнить воз ложенное на нихъ порученіе. Вылазка была удачна; бабиды

заняли укрѣпленіе, убили 30 сарбазовъ и одного изъ началь ствующихъ лицъ, именно Тахмасъ-Кули-Хана, смертельно

ранили самого Джафара-Кули-Хана и до основанія разоривъ укрѣпленіе, безпрепятственно возвратились назадъ. Уронъ ба

бидовъ въ этомъ дѣлѣ состоялъ изъ 2-хъ убитыхъ и 4-хъ тяжело раненыхъ. „ Третье печальное и постыдное событіе возбудило волненіе

въ шахскомъ войскѣ. Многіе выражали неудовольствіе противъ

распоряженій главнокомандующаго. Историкъ обвиняетъ его въ лѣности тамъ, гдѣ нужна была дѣятельность и расторопность, въ поспѣшности тамъ, гдѣ нужно было беречь войска и дать имъ отдыхъ. Сверхъ того его самолюбіе поглощало всякое чув

ство сожалѣнія и человѣколюбія–говорили Сарбазы, и историкъ вмѣстѣ съ ними обвиняетъ его въ слѣдующемъ поступкѣ.

Джафаръ-Кули-Ханъ, получивъ тяжелыя раны, немедленно былъ отправленъ начальникомъ ближайшаго укрѣпленія въ городъ

Сари для излеченія. Принцъ, узнавъ объ этомъ, дотого раз сердился на такое самовольное распоряженіе, что велѣлъ воро

тить больнаго съ половины дороги. Несчастнаго привезли назадъ

и онъ въ ту же ночь умеръ: въ смерти его обвинили принца. Но мы въ этомъ не вполнѣ сочувствуемъ пер сидскому историку, если вся вина обвиненнаго состоитъ только въ этомъ. Не говоря о томъ, что главнокомандующій имѣлъ полное право взыскать за самовольное распоряженіе, мѣра имъ

принятая здѣсь о нелопущеніи Джафаръ-Кули-Хана въ городъ Сари, гдѣ и безъ того жители томились отъ безпокойства, а

теперь съ нетерпѣніемъ ожидали благопріятнаго извѣстія о пю кореніи Шейхъ-Таберси, вѣроятно и почти несомнѣнно была основана на той мысли, чтобы не дать еще причинъ къ но

вымъ безпокойствамъ и волненіямъ между жителями города.— Какъ бы то ни было, но удачная вылазка бабидовъ и въ этотъ

разъ посѣяла страхъ и волненіе между осаждавшими и цѣлые

мѣсяцы прошли въ бездѣйствіи. — 89 —

ХI.

Новыя мѣры правительства.

Неудача бабидовъ въ четвертой вылазкѣ.

(Въ маѣ 1849 г.)

Безпрестанныя неудачи въ Мазандаранѣ привели правитель

ство въ отчаяніе. Вѣроятно Шахъ сомнѣвался въ вѣрноподдан

ническомъ чувствѣ мазандаранцевъ и подозрѣвалъ измѣну. Онъ грозилъ, говоритъ историкъ Суneхра, омыть мечъ въ крови

мазандаранцевъ и совершенно истребить ихъ! «Вотъ четыре мѣсяца, говорилъ Шахъ въ гнѣвѣ, какъ мазандаранскія войска

не могутъ сладить съ горстью мятежниковъ, запершихся въ

Шейхъ-Таберси! Мы думали что наши войска, по одному нашему слову, бросятся въ огонь и въ воду и не покажутъ тылу ни львамъ, ни крокодиламъ, между тѣмъ выходитъ, что такое долгое

время они проводятъ въ постыдныхъ уступкахъ какой нибудь безпорядочной толпѣ мятежниковъ и въ праздности; и мазан

даранская знать поджигаетъ огонь мятежа и безпорядка, видя

въ ихъ продолженіи собственную пользу и путь къ нашему благоволенію!» Этими угрозами Шахъ выражалъ мысль, что «средоточіе могущества всего міра» не станетъ кланяться

мазандаранской знати, прося ее укротить мятежъ бабидовъ, а

сочтетъ всѣхъ ихъ равномѣрно мятежниками и изъ мести пре дастъ огню и мечу всю провинцію, вмѣстѣ съ бабидами, такъ

что «свѣтъ подумаетъ, что Мазандарана никогда не существовало!»

Трепеща шахскаго гнѣва, всѣ царедворцы «преклонили главы

умиленія къ землѣ» и просили о пощадѣ; военная администрація обязалась во что бы то ни стало уничтожить бабидовъ.» Какъ ни льстиво описаніе этого момента шахскаго гнѣва,

но оно доказываетъ, что возстаніе бабидовъ въ Мазандаранѣ сильно тревожило столицу. Назначили въ походъ Сулеймана. — 90 —

Хана-Афшара, одного именитаго въ современной исторіи Персіи генерала. Его Шахъ назначилъ лишь въ помощь своему

дядѣ "), принцу правителю мазандаранскому; ибо уваженіе родственныхъ связей шочти вездѣ одинаково занимаетъ первое мѣсто въ консидераціи, а въ Персіи и Богъ велѣлъ это; да и

куда дѣвать этихъ мирзъ «сзади», когда ихъ почти столько же сколько мирзъ «спереди» *)?Мегди-Кули-Мирза продолжалъ быть

тѣмъ, чѣмъ былъ до сихъ поръ; но главное распоряженіе дѣломъ

осады, равно какъ и разбирательство причинъ такого долгаго замед

ленія со стороны мазандаранскихъ властей въ усмиреніи мятеж никовъ, было возложено на Сулейманъ-Хана.

Мы не знаемъ обидился ли Мегди-Кули-Мирза этимъ наз наченіемъ, но мы все-таки видимъ его дѣйствующимъ лицомъ и

въ продолженіи остальнаго времени осады бабидовъ.—Слухъ о

новомъ назначеніи, какъ видно, много ободрилъ шахское войско.

Оно успѣло уже отдохнуть. Все занятіе его заключалось лишь

1) Мегди-Кули былъ сынъ покойнаго Аббасъ-Мирзы, стало быть братъ (только отъ разныхъ матерей) Мохаммедъ-Шаха, отца нынѣ царствующаго Насыруд-динъ-Шаха. *) Слово мирза, сокращенное отъ мирѣ-задэ, значитъ рожденный отъ мира, а миръ по арабски сокращено изъ амирѣ, что значитъ повелитель, владыка и т. п. Въ новой исторіи Востока амирѣ употребляется въ смыслѣ генерала, полководца; а миръ–вмѣсто Сейидѣ–остается только титуломъ потомковъ пророка Мохаммеда. Мирза-же въ средней исторіи Востока значило-— князь и князьями перешли къ намъ татарскіе мурзы (мирзы и мурза-одно и то же). Въ Персіи въ послѣднее время, и именно съ прошлаго столѣтія, мирзою началъ „называться безъ разбора всякій дворянинъ и недворянинъ, грамотный и неграмотный. Слѣдствіемъ этого было то, что правительство, для различія между мирзами-самозванцами и мирзами-князьями, распорядилось и строго приказало, чтобы у послѣднихъ перенесть титулъ «спереди къ заду» т. е. съ начала имени въ конецъ его. Съ тѣхъ поръ всѣ шахзады, т. е. настоящіе принцы, отличаются этимъ перемѣщеніемъ слова мирза къ концу . . .—.——т—а —т——14- 444—449—____— — — - - - - -

— 91 —

въ прегражденіи осажденнымъ путей сообщенія съ жителями окрестныхъ селеній; осажденные же не имѣли средствъ къ но

вой вылазкѣ и занимались только исправленіемъ своихъ укрѣ пленій.

Прошло мѣсяцъ или болѣе времени. Наконецъ, съ прибы тіемъ новаго генерала начались неудачи и несчастія бабидовъ.

По его распоряженію приступили къ самой правильной осадѣ,

противъ которой осажденнымъ нельзя было бороться, въ осо бенности при такомъ множествѣ непріятельскаго войска. Вы

строены новыя укрѣпленія, проведены новыя траншеи и мины; все было готово къ атакѣ. Въ назначенный для этого день

шахское войско, распоряженіемъ Сулейманъ-Хана, выстроилось на четырехъ пунктахъ въ правильныя колоны; двѣ мины съ

восточной и западной сторонъ крѣпости были совершенно го

своего имени. Сверхъ того въ этомъ перемѣщеніи правительство нашло двѣ стороны приличія: а) выраженіе личности особы высокаго происхожденія должно занимать первое мѣсто предъ выраженіемъ его титула; б) въ турко татарской дипломатіи, столь сильной на Востокѣ со временъ Гелягу-Хана, выраженіе титула (Каáнъ, Ханъ, Бекъ или Бей) всегда слѣдуетъ за выра женіемъ личности, т. е. собственнаго имени. Второе, т. е. подражаніе турко-татарской дипломатіи тѣмъ болѣе принято въ руководство, что нынѣ царствующая династія каджарская принадлежитъ туркскому происхожденію. На этомъ основаніи и слово шахá (государь) у Каджаридовъ ставится послѣ собственныхъ именъ, какъ наприм. Мохаммедъ-Шахъ, Насируд-динъ-Шахъ; тогда какъ у Сефевидовъ это было наоборотъ: Шахъ-Аббасъ, Шахъ-Исмаиль и т. п. На этомъ же основаніи измѣняетъ свое значеніе слово ага въ Персіи: оно просто значитъ господинъ (monsieur), когда находится предъ собствен нымъ именемъ, и князь второй степени, послѣ собственнаго имени. И такъ Мирза-Аббасъ или Ага-Аббасъ значитъ господинъ Аббасъ (только мирза здѣсь немного болѣе значитъ чѣмъ ata); Аббасъ-Мирза значитъ принца Аббасъ (сынъ для внукъ царскій); Аббасъ-Ага—князь или дворянинъ Аббасъ. Нынѣ этихъ мирзъ въ концѣ, т. е. персидскихъ принцевъ, происходящихъ отъ Фетхъ-Али-Шаха, считается до 400 человѣкъ. товы. По сигналу эти мины должны были быть взорваны и,

вмѣстѣ съ этимъ, всѣ четыре колоны должны были броситься

въ штыки на крѣпость. Наступилъ моментъ и сигналъ данъ:

мина съ восточной стороны произвела взрывъ такъ удачно,

что стѣна крѣпости съ земляною насыпью, на протяженіи 50

аршинъ, взлетѣла на воздухъ; но мина съ западной стороны не

причинила никакого вреда, потому что она не была доведена вплоть до стѣны. Несмотря на это, колоны двинулись и съ

крикомъ «Аллахъ» бросились съ восточной стороны въ об

рушившіеся промежутки; но сильный огонь бабидовъ, которые съ неописаннымъ самоотверженіемъ сами стремились навстрѣчу

войскамъ, удержалъ ихъ; пошла рукопашная рѣзня. Здѣсь ис

торикъ описываетъ храбрость нѣкоего Мирзы-Керимъ-Хана "), одного изъ офицеровъ шахскаго войска, который, презирая

опасность, съ знаменемъ въ рукахъ, занялъ одну башню баби довъ и за нимъ поспѣшили было и другіе офицеры и сарбазы;

но опять распоряженіе главнокомандующаго помѣшало имъ до

вершить начатое дѣло. Мегди-Кули-Мирза, видя большой уронъ въ шахскомъ войскѣ, велѣлъ трубить отбой, и всѣ осаждающіе,

вопреки желанію военачальниковъ, были принуждены оставить приступъ.

Въ лагерѣ опять заговорили о новомъ постыдномъ поступкѣ главнокомандующаго. Въ военномъ совѣтѣ положили–было на

другой день повторить приступъ; но вѣрнѣйшій слухъ о бѣд ственномъ положеніи осажденныхъ перемѣнилъ обстоятельства

дѣла; говорили: еще нѣсколько дней, и бабиды будутъ просить О пощадѣ, и въ самомъ дѣлѣ такъ случилось. Голодъ и болѣзни довели осажденныхъ до отчаянія; данное обѣщаніе Хаджи-Мохам

медъ-Али ни съ которой стороны не сбывалось. Три года про

") Это одинъ изъ двухъ офицеровъ, которые нанесли смертельныя раны Муллѣ-Хусейну (см. выше въ концѣ п. 1Х). — 93 —

повѣдуя ученіе Баба, онъ обѣщалъ своимъ послѣдователямъ побѣды и блаженства; но вмѣсто того день ото дня ихъ поло

женіе становилось хуже и хуже. Многіе роптали, но никто не смѣлъ явно выразить свое мнѣніе: смерть висѣла надъ головою всякаго, кто осмѣливался выразить сомнѣніе.

Не прошло трехъ дней, какъ нѣкто Ага-Ресуль, одно изъ

начальствующихъ лицъ бабидовъ, успѣлъ имѣть тайное свиданіе

съ главнокомандующимъ и вымолить прощеніе какъ ему, такъ

и всѣмъ тѣмъ, которые вмѣстѣ съ нимъ оставятъ крѣпость и прибѣгнутъ къ пощадѣ. Сдѣлавъ это, онъ ночью вышелъ изъ крѣ

пости съ 30 человѣками и спокойно направилъ путь къ шахскому войску. Когда онъ приблизился, то неизвѣстно, съ коварною-ли

цѣлью, или въ самомъ дѣлѣ отъ невѣдѣнія, лариджанскіе

нукеры напали на нихъ и убили какъ Агу-Ресуля, такъ и

многихъ другихъ; остальные принуждены были искать спасенія

въ обратномъ бѣгствѣ въ крѣпость; но они жестоко ошиблись:

Хаджи-Мохаммедъ-Али велѣлъ имъ отрубить головы за измѣну. Однакожъ несмотря на коварство съ одной стороны и строгость съ другой, довольно значительное число осажденныхъ вошли въ

тайные переговоры съ персидскими войсками и ночью оставили

крѣпость и спаслись бѣгствомъ. Въ числѣ ихъ явился къ главно

командующему извѣстный Риза-Ханъ, давно принявшій ученіе Баба, присоединившійся къ мятежникамъ и находившійся до

сихъ поръ въ крѣпости. Правитель Мазандарана хотя пощадилъ его съ приближенными, но передалъ ихъ, до поры до времени,

подъ надзоръ одного изъ своихъ военачальниковъ, по имени

Гади-Хана "). Въ крѣпости остались только такіе бабиды, которые клялись

1) По другому преданію, болѣе вѣрному Риза-Ханъ оставался въ крѣ пости до самаго конца; онъ вышелъ вмѣстѣ съ Хаджи-Мохаммед-Али и былъ коварно убитъ въ числѣ прочихъ Бабидовъ. — 94 —

быть вѣрными своему призванію и совершенно простились съ

жизнію во славу своего ученія. Числомъ ихъ было теперь не

болѣе 300 человѣкъ. Они не имѣли ровно никакихъ жизнен ныхъ запасовъ и питались травою и мясомъ издохшихъ своихъ

лошадей. Очевидцы говорятъ, что часто приходилось бабидамъ искать себѣ пищи въ норахъ мышей и крысъ. По словамъ

историка, они вырыли изъ земли и употребили въ пищу

даже трупъ коня, принадлежавшаго ихъ падшему герою, Муллѣ Хусейну. Этотъ конь за нѣсколько времени предъ симъ издохъ отъ смертельной раны и бабиды считали его слишкомъ священ нымъ, чтобы не предать его землѣ съ надлежащимъ почетомъ!

Такое безъисходное положеніе внушило бабидамъ мысль сдѣлать

четвертую вылазку, хотя вопреки всѣхъ вѣроятій на удачу. Выбрали для этого начало первой стражи ночи, когда мусуль мане обыкновенно занимаются совершеніемъ всеночной молитвы

(начиная чрезъ полчаса по закатѣ солнца и до 10 часовъ ночи).

Самое близкое укрѣпленіе, гдѣ стояла батарея Мирзы-Абдуллы,

на западъ отъ крѣпости, внезапно пришло въ ужасъ, когда на

вершинѣ башни раздался голосъ: «я здѣсь, за мною, братья!»

Это былъ одинъ изъ бабидовъ. Люди въ это время молились.

Оставивъ намаза, всѣ бросились къ оружію и первымъ дѣломъ,

за которое они взялись, была защита узкой дороги къ укрѣп ленію, по которой успѣли пробраться только три бабида. Она состояла изъ временнаго моста на глубокомъ рвѣ, окружающемъ

самое укрѣпленіе. Сюда не иначе можно было попасть какъ только этимъ путемъ. Бабиды, числомъ неизвѣстно сколько, оставивъ

крѣпость, незамѣтно пробрались до этого мѣста. Они бы вполнѣ

достигли цѣли, если бы не горячая голова перваго отчаяннаго влѣзшаго на башню. Какъ скоро мостъ былъ снятъ, то осталь нымъ бобидамъ не было уже возможности попасть въ укрѣп

леніе. Гежду тѣмъ тревога вызывала людей отовсюду; бабидовъ преслѣдовали до ихъ крѣпости: вездѣ ихъ били и гнали, такъ — 95 —

что ихъ на мѣстѣ осталось около 80 убитыхъ. Изъ трехъ,

забравшихся въ укрѣпленіе, одинъ, который занималъ вершину башни, удерживалъ свой постъ все время, покуда происходила ужасная рѣзня; его не брала ни пуля, ни мечъ; наконецъ и онъ былъ убитъ посредствомъ обмана. Въ этомъ дѣлѣ уронъ шахскаго войска также былъ зна чителенъ,

XII.

Истребленіе Бабидовъ посредствомъ обмана,

(Въ іюлѣ и августѣ 1849 г.).

Новая потеря въ шахскомъ войскѣ не могла не тревожить

какъ главнокомандующаго, такъ и его помощника, Сулейманъ

Хана-Афшара. Они ужасались шахскаго гнѣва, ужасались по тому, что враги могли преувеличить дошедшій до столицы

слухъ и обвинить предъ раздраженнымъ уже шахомъ военное

начальство въ новой мнимой измѣнѣ. Рѣшились на другой день, во чтобы то ни стало, ворваться въ крѣпость къ бабидамъ и

истребить ихъ. Съ другой стороны осажденные, видя приготовленія, не

имѣли никакой надежды на малѣйшій успѣхъ; они были тѣ же голодные, тѣ же утомленные, а числомъ вдесятеро слабѣе

прежняго. Рѣшились умереть съ честью. Но Хаджи-Мохам медъ-Али теперь разсуждалъ не такъ, и на это онъ имѣлъ

новый поводъ. Цѣль его и его собратовъ, вождей бабидовъ, сподвижниковъ ученія Баба, состояла не въ однихъ героическихъ

подвигахъ жизни; они желали достигнуть благихъ цѣлей черезъ

реформу въ управленіи, черезъ уничтоженіе власти гнуснаго духовенства. Въ это время дошли слухи о сборахъ бабидовъ въ городѣ Зенганѣ, гдѣ преподавалъ ученіе Баба еще болѣе

примѣчательный человѣкъ, подъ именемъ Мулла-Мохаммеда — 96 —

Али. Хаджи, потерявъ всю надежду сдѣлать что нибудь въ Мазандаранѣ, гдѣ уже и народъ пересталъ сочувствовать его положенію, теперь мечталъ о средствахъ присоединенія къ

Зенганскимъ братьямъ. На этомъ основаніи онъ вошелъ въ

переговоры съ правителемъ Мазандарана. «Много пролилось

крови–писалъ онъ принцу;–пора прибѣгнуть къ миру. Вы можете побѣдить насъ, но эта побѣда будетъ стоить вамъ

гораздо больше потерь, нежели вы ожидаете. Лучше позвольте намъ разойтись, и мы даемъ слово вамъ, что разойдемся по

домамъ и спокойствіе водворится въ Мазандаранѣ.» Мегди

Кули-Мирза согласился на предложеніе, но въ душѣ утаилъ

другую мысль. Онъ писалъ: «Если вы покоритесь и не от

вергнете шіитскаго исповѣданія имамидско-исна-ашарид

скаго "), то и ваша жизнь и ваше имущество принадлежатъ вамъ; они тогда, по законамъ нашимъ, непрекосновенны. »

Неизвѣстно, справедливо ли указаніе историка объ этомъ условіи, но говорятъ что было нѣчто въ этомъ родѣ и составленъ былъ письменный актъ, скрѣпленный и подписанный самимъ

главнокомандующимъ и его свитой. Въ знакъ благоволенія своего

правитель Мазандарана отправилъ, по придворному персидскому обычаю, одну изъ своихъ верховыхъ лошадей для главы новыхъ друзей, увѣдомивъ его, что какъ для его высокостепенства, такъ и для всей его свиты и его людей, готовы особенныя

ставки, невдалекѣ отъ лагеря шахскаго войска.

Утромъ другаго дня Хаджи-Мохаммедъ-Али съ своими му

ридами въ полномъ вооруженіи выѣхалъ изъ крѣпости; онъ сидѣлъ на присланномъ ему борзомъ конѣ, за нимъ ѣхали глав ные его военачальники, и остальные бабиды въ числѣ 214 чело

вѣкъ, съ обнаженными мечами шли у стремянъ ихъ въ пол

номъ порядкѣ. Встрѣча была великолѣпная. Почетнымъ пріемомъ

1) См. гл. П. отд. 1. п. 4—5. — 97 —

этого главы бабидовъ и ласковымъ обращеніемъ съ его спут никами, хитрый принцъ такъ обнадежилъ ихъ въ искренности своего обѣщанія, что всѣ они были очарованы. Ничего не

оставалось, какъ только вѣрить слову и–сложить оружіе. Этого

только и ожидали. Вдругъ, по данному приказанію, въ лагерѣ перерѣзали всю свиту Хаджи-Мохаммеда, исключая самого его,

и нѣкоторыхъ его военачальниковъ; потомъ окружили бабидовъ, схватили всѣхъ и тутъ же предали ужаснымъ мученіямъ. По

словамъ г. Севрюгина, ихъ, въ числѣ 300 человѣкъ, облили

нефтью и сожгли живьемъ. ") Не пощадили также и Риза-Хана,

и нѣкоторыхъ другихъ, недавно добровольно передавшихся главнокомандующему. Хаджи-Мохаммедъ-Али и нѣкоторыхъ изъ

главныхъ лицъ, въ числѣ шести человѣкъ, оставили для пуб личной казни, которая и совершена была надъ ними послѣ въ Баръ-Фурушѣ, главномъ городѣ Мазандарана. По словамъ г.

Севрюгина, Мулла-Юсуфъ былъ привязанъ къ пушкѣ и раз

стрѣлянъ *). Такъ позорно кончилась судьба бабидовъ въ Мазандаранѣ. Въ это же время, говорятъ, была схвачена героиня ба

бидовъ, Гкурретуль-Айна (только намъ не извѣстно гдѣ) и

привезена въ Тегерань, гдѣ отдана была подъ надзоръ Келян

тера или оберъ-полиціймейстера Махмудъ-Хана ?). Тутъ она находилась до эпохи истребленія бабидовъ въ Тегерани и во

всей Персіи въ 1852 году, когда и ее тайно предали смерти.

1) По словамъ персидскаго историка, имъ всѣмъ перепороли животъ и спаслось только весьма малое число. Одно другаго стоитъ! *) Мы говорили уже что въ персидскомъ историкѣ мы не нашли Муллу-Юсуфа въ числѣ дѣйствующихъ лицъ въ Мазандаранѣ. (см. стр. 73 въ примѣчаніи). *) Г. Мошнинъ ошибочно думаетъ, что Махмудъ-Ханъ былъ тотъ самый, который находился въ Петербургѣ въ качествѣ повѣреннаго въ дѣлахъ со стороны Шаха съ 1851 года (въ это время онъ пріѣхалъ съ чрезвычайнымъ — 98 —

XIII.

Дѣла Зенгана.

Въ одно и то же почти время съ окончаніемъ мазандаран

скаго дѣла былъ казненъ въ Тавризѣ Бабъ (19 іюля 1849 года). Разсѣянные тамъ и сямъ адербиджанскіе и иракскіе бабиды

тайно помышляли о возстаніи. Разбѣжавшіеся милянскіе му риды частію, мало-по-малу присоединились къ мазандаранскимъ

бабидамъ и сдѣлались жертвами въ описанномъ нами печальномъ

дѣлѣ, частію же съ иракскими муридами собрались въ Зенджана

или Зeнгана, городъ въ Иракъ-Аджамѣ (около 46долг. и 36–50 сѣв. шир., на 50 верстахъ къ сѣв. западу отъ Султаніэ), имя котораго останется навсегда памятно въ исторіи революцій въ

Персіи. Сюда же стекались постепенно бабиды и изъ другихъ

мѣстъ Ирака и тайно составляли планъ будущихъ дѣйствій противъ правительства и духовенства. Персидскій историкъ первоначальные успѣхи ученія Баба въ этомъ древнемъ городѣ,

и причину сбора туда изъ разныхъ мѣстъ праздношатающихся

бабидовъ, относитъ къ слабости характера жителей города, извѣст

ныхъ своею склонностію къ предразсудкамъ. Какъ бы то ни было,

но еще въ началѣ царствованія Насыруд-динъ-Шаха мы видимъ въ Зенганѣ быстрое распространеніе этого учеiія. Прежде описанія Зенганскаго дѣла, считаемъ нелишнимъ

п0сланникомъ въ качествѣ совѣтника, и съ 1853 года оставался здѣсь повѣреннымъ въ дѣлахъ) по 1855 годъ. Того звали Махмудъ-Ханъ-Гкара гузлю, а тегеранскаго келянтера — просто Махмудъ-Ханъ; да притомъ я знаю навѣрное, что это совершенно разныя личности. Келянтеръ въ началѣ 1861 года, вслѣдствіе многихъ злоупотребленій, приписанныхъ ему справед ливо или несправедливо, лишился шахской милости и самой жизни; Гкара гюзлю же съ 1859 по 1862 годъ занималъ въ Тегерани должность ми нистра коммерціи, а нынѣ шахскимъ полномочнымъ посланникомъ въ Лондонѣ. — 99 —

сказать о нѣкоторыхъ вообще благопріятныхъ для успѣха ба бидовъ обстоятельствахъ въ этомъ городѣ.

1. Безпорядки въ Хорасавѣ.

Кромѣ усмиренія бабидовъ въ разныхъ мѣстахъ и льутіевъ

въ Исфагани и въ Тавризѣ, новому персидскому правительству

предстояло въ то время (въ сентябрѣ и октябрѣ 1848 г.) еще важное политическое дѣло; это–походъ въ Хорасанъ и

утушеніе тамъ возникшаго возстанія Саляра. Это дѣло, на чавшееся еще во время несчастнаго управленія Хаджи-Мирзы

Агаси, стоило Шаху большихъ издержекъ и многихъ трудовъ, такъ что позже оно поневолѣ должно было отвлечь вниманіе

перваго министра, Мирзы-Тагки-Хана отъ внутреннихъ без порядковъ въ государствѣ, ибо хорасанскій бунтъ могъ грозить

опасностью, и даже грозилъ ею престолу юнаго Шаха. Под

робность этого дѣла была бы неумѣстна здѣсь и притомъ она много отвлекла бы насъ отъ программы настоящей нашей задачи;

упомянуть объ немъ намъ нужно было только для того, чтобы сказать оно много способствовало успѣхамъ бабидовъ. Въ

это время зенганскіе муриды почти безпрепятственно могли приготовиться къ возстанію.

2. Примѣчательное лице.

За нѣсколько лѣтъ до распространенія ученія Баба, одинъ

изъ муджтехидовъ, въ религіозныхъ спорахъ высказалъ весьма

дерзкое, неслыханное до той поры мнѣніе, что «вина не должно

считать нечистымъ или поганымъ (нэджесъ) веществомъ, и что бы оно считалось таковымъ, того не видно ни изъ Корана,

ни изъ преданій.» — Здѣсь надо замѣтить, что муджтехиды часто расходятся. расходятся ВЪ МНѢНІЯХЪ въ мнѣніяхъ ОТНОСИТЕЛЬНО относительно чистоты или нечистоты, позволительности или непозволительности, говоря — 100 —

о предметахъ физическаго міра. Цѣлыя главы въ началѣ всякой

религіозно-юридической книги (фигкхъ) трактуютъ объ этомъ

подъ общимъ заглавіемъ meхарета. Напримѣръ свинья, собака,

невѣрный, кровь, мертвое тѣло, вино и все хмѣльное суть поганы, прикосновеніе къ нимъ воспрещается. Если изъ означен

ныхъ жидкостей капля попадетъ на одежду мусульманина, или платье его коснется собаки, свиньи и невѣрнаго, когда есть

влажность въ платьѣ или въ этихъ предметахъ, то мусульманинъ не иначе можетъ совершить молитву, какъ по положенномъ

очищеніи. Торгъ погаными предметами и употребленіе ихъ также запрещается. Напримѣръ, нельзя ни ѣсть свинины, ни

пить вина, равно какъ нельзя ни продавать, ни покупать ихъ.

Но нѣкоторые вопросы по сему предмету подлежатъ спору:

куреніе табаку, употребленіе опіума, продажа и покупка выдѣланной кожи и т. п. — иными дозволяется, а иными вос

прещается. Вся премудрость духовныхъ, къ сожалѣнію, состоитъ

въ подобныхъ спорахъ и разсужденіяхъ 1). Но о чистотѣ и позволительности вина до сихъ поръ никто не осмѣлился вы

говорить ни слова.

Противъ дерзкаго возстало все духовенство, но ничего не могло сдѣлать, потому что самъ онъ былъ признанный автори

тетъ, и между тѣмъ похвальное его слово пріобрѣло ему мно гихъ прозелитовъ изъ любителей вина, которыхъ на Востокѣ

не мало. Этого ученаго звали Мулла-Мохаммеда-Али. Онъ кончилъ курсъ ученія въ Мазандаранѣ у знаменитаго во всей

Персіи муджтехида, по имени Шерифуль-Улема. Пріобрѣвъ тамъ званіе муджтехида же, онъ переселился въ Зенганъ и здѣсь началъ проповѣдывать о новомъ своемъ ученіи. Споры

продолжались; появились брошюры и цѣлые трактаты. Мудж

*) См. наприм. Шераuуль-Ислямъ, первый выпускъ. изд. въ С. Петер бургѣ въ 1862 г., ст. 1—4. Таже гл. Ш. этой статьи отдѣленія 1 пунктъ 5 — 101 —

техидова партія умножилась; молва переходила изъ слоя въ слой мусульманскаго общества и произвела смятеніе. Муджтехидъ твердо, непоколебимо боролся съ бурею и, руководимый истиною, вынесъ изъ нея еще драгоцѣнную жемчужину мысли —что ва

природѣ ничего нѣта нечистаго! Сколько истина эта ни была противна мусульманскому фанатизму и вѣковымъ предразсудкамъ,

но многіе увлеклись ею, многіе исповѣдывали ее. Скоро собралось

къ муджтехиду множество своего рода пуританъ, отдѣлившихся отъ общей массы фанатиковъ. Но въ это время начало распро

страняться ученіе бабидовъ. Персидское правительство сначала взялось за этого муджтехида. Это было въ исходѣ 1846 или въ началѣ 1847 года. Покойный Шахъ велѣлъ привесть его

изъ Зенгана, гдѣ онъ надѣлалъ столько шума и передать его

подъ надзоръ келянтеру Махмудъ-Хану. Однакожъ во время междуцарствія мы опять видимъ его въ Зенганѣ, но не тѣмъ

уже, чѣмъ былъ прежде, а самымъ дѣятельнымъ и самымъ твер

дымъ бабидомъ. Полагаемъ, что онъ, увидя въ основномъ ученіи Баба и цѣли бабидовъ, много родныхъ ему элементовъ и,

при томъ, желая воспользоваться возрастающею во всей Персіи славою Баба, почелъ выгоднымъ, для достиженія общей цѣли, принять названіе бабида и присоединиться въ Зенганѣ къ этой

партіи. Дѣйствительно это и случилось и онъ былъ принятъ

бабидами съ искреннимъ торжествомъ. Историкъ Суnехръ, по свóему описывая бѣгство его изъ Тегерана въ это смутное время,

подробно говоритъ объ этомъ торжественномъ пріемѣ. Не много

времени надо было для того, чтобы такой энергичный человѣкъ,

какимъ является Мулла-Мохаммедъ-Али, пріобрѣлъ первенство между зенганскими бабидами.

Обратимся къ своему повѣствованію. Скоро слухъ о без покойствахъ въ Мазандаранѣ разнесся повсюду. Зенганъ нахо — 102—

дился почти на половинѣ пути отъ Тавриза къ Тегерани; жи тели города, до этого еще раздѣленные на двѣ части–шіитовъ и болѣе или менѣе тайныхъ бабидовъ, сперва жили въ тишинѣ

и спокойствіи. Послѣдніе всячески старались увеличить число почи тателей Баба, «страдающаго–по ихъ словамъ–отъ безчеловѣчья

за истину и вслѣдствіе злобы необузданнаго духовенства»,—

и въ этомъ успѣли. Многіе изъ жителей близь-лежащихъ селеній

скоро присоединились къ бабидамъ. Мулла-Мохаммедъ-Али, въ главѣ всѣхъ бабидовъ, теперь открыто началъ проповѣдывать.

Пользуясь слабостію губернатора Амиръ-Арсланъ-Хана "), его безпечностью и недальновидностью, а еще болѣе увлеченіемъ

правительства въ дѣлахъ Мешеда, и между тѣмъ, не теряя надежды на успѣхи мазандаранскихъ своихъ собратовъ, онъ началъ тайно закупать и складывать въ одно мѣсто оружіе, боевые снаряды и съѣстные припасы. Бабиды постепенно умно

жались; жители города, почти на-половину принявшіе новое

ученіе, равно какъ и жители близь-лежащихъ сёлъ, всѣ едино

душно поклялись защищать свое убѣжденіе, свою свободу и

независимость отъ духовенства до послѣдней минуты жизни *). Все шло безпрепятственно и согласно ожиданію. Но первыя

непріятности начались между ними съ согражданами ихъ, шіитами Зенгана.

1) По словамъ г. Мошнина, зенганскій губернаторъ самъ старался про должить бѣдственное положеніе города, находя въ томъ свою личную выгоду.

*) Персидскій историкъ возводитъ число всѣхъ бабидовъ до 15,000 человѣкъ; но въ Зенганѣ болѣе 12.000 человѣкъ нѣтъ жителей, половина которыхъ были шіиты и мы не знаемъ, чтобы въ деревняхъ было такое коли чество муридовъ, какъ наприм. отъ 6 до 9 тысячь. По другимъ извѣстіямъ всѣхъ бабидовъ въ Зенганѣ въ это время было не болѣе 7.000 человѣкъ. — 103 —

XIV.

Первые безпорядки и Открыт0e в03станіе бабидовъ въ Зенганѣ,

(Въ Маѣ 1849 г.)

Политика Муллы-Мохаммедъ-Али состояла въ томъ, чтобы

какими бы то ни было мѣрами умножить число послѣдователей

ученія Баба, поселить въ своихъ муридахъ любовь и само

отверженія и приготовить сильное ополченіе для нужнаго вре мени. Онъ мало зналъ о настоящемъ положеніи дѣла въ Мазан

даранѣ, объ участи Баба въ Адербиджанѣ; между тѣмъ долго онъ старался ободрить всякаго ближняго и дальняго, изъ своихъ,

чтобы ни словомъ ни дѣломъ не давать повода къ упадку духа. Но и

Мулла-Мохаммедъ-Али былъ воспитанникъ персидскихъ обы

чаевъ и азіатскаго тщеславія: несмотря на все желаніе покуда

избѣгать по возможности ссоръ и кровопролитія, онъ не могъ преодолѣть себя.

Мулла-Мохаммедъ-Али не иначе ходилъ по городу и не иначе ѣздилъ въ близь-лежащія деревни, какъ съ многочисленно

вооруженною свитою; его окружали постоянно отъ 600 до 1000 человѣкъ. Этого требовали частью восточное великолѣпіе, а

частью и осторожность, потому что Амиръ-Арсланъ-Ханъ полу

чилъ тайное предписаніе арестовать главу Бабидовъ и препро

водить его въ столицу; а это было ему уже хорошо извѣстно.

Между тѣмъ желаніе защитить честь своей прислуги доходитъ въ Персіи до страсти; въ Шекспирѣ Король Лиръ не сильнѣе

чувствовалъ ее. Бывавшимъ въ Персіи извѣстно, что большая

часть ссоръ и дракъ между шерсидскими магнатами происходитъ

изъ-за прислуги; она начинаетъ, а господа оканчиваютъ. Въ Зен

ганѣ случилось то же. Одинъ изъ прислуги Муллы-Мохаммедъ

Али поссорился съ кѣмъ-то изъ противной партіи городскихъ

жителей; вступился полицейскій чиновникъ и по приказанію — 104—

губернатора виновнаго посадили въ тюрьму. Мулла-Мохаммедъ Али горячо заступился за свою прислугу и изъ этого вышли

ужасные безпорядки, окончившіеся стычкой и возстаніемъ.

Мулла-Мохаммедъ-Али велѣлъ своимъ муридамъ во что бы то ни стало выручить посаженнаго. Всѣ бабиды вооружились и мигомъ окружили тюрьму. Губернаторъ для защиты послалъ свои войска; бабиды опрокинули ихъ, освободили всѣхъ заклю

ченныхъ вмѣстѣ съ посаженнымъ своимъ собратомъ и обра

тились въ пылу гнѣва на городскихъ жителей противной пар

тіи, поднявшихъ оружіе на нихъ, убили множество людей раз

наго званія и пола, разграбили ихъ имущества и предали огню

ихъ жилища. Месть разсвирѣпѣвшихъ муридовъ надъ шіитами была слѣдствіемъ давнишнихъ угрозъ послѣднихъ. Подстрекаемые

своими духовными къ защитѣ правовѣрія, они давно питали ненависть къ бабидамъ и эта ненависть часто выражалась въ

ихъ словахъ и поступкахъ. Но доселѣ муридовъ удерживалъ ихъ

грозный повелитель; теперь же и онъ присоединился къ нимъ.

Эта побѣда ободрила бабидовъ. Мулла-Мохаммедъ-Али ве лѣлъ всѣмъ имъ совершенно отдѣлиться и составить правильное

ополченіе. Они заняли главные кварталы города и приступили къ укрѣпленію. Нѣсколько дней прошло въ приготовленіяхъ.

Глава бабидовъ, радуясь господствующему духу самоотверженія

между своими муридами, почелъ нужнымъ ввести между ними возможную дисциплину. Изъ преданныхъ ему людей, въ рас

порядительности и благоразуміи которыхъ онъ былъ увѣренъ,

онъ составилъ себѣ родъ штаба и назначилъ военачальниковъ.

Въ скоромъ времени у него образовалось возможно-правильное

военное управленіе и, по словамъ персидскаго историка, явилась даже артиллерія и своего рода литейная!

Губернаторъ Зенгана, видя всѣ эти приготовленія, не на дѣялся на свои силы; онъ послалъ гонцовъ въ столицу съ

извѣстіемъ о случившемся и просилъ о помощи. Покуда пра — 105—

вительство успѣло принять мѣры, бабиды достаточно укрѣпились, и Мулла-Мохаммедъ-Али помышлялъ уже о пріобрѣтеніи недо

ступной, по мнѣнію жителей, цитадели, въ самой срединѣ города, подъ именемъ Кальau-Али-Мeрдана-Хана. Онъ надѣялся,

что укрѣпясь здѣсь, онъ выдержитъ самый сильный напоръ

шахскаго войска, въ случаѣ неудачи въ открытомъ полѣ. Между тѣмъ ему дали знать объ ожиданіи губернатора, что скоро изъ столицы поспѣшатъ къ нему на помощь. Не теряя времени, онъ приготовился къ осадѣ. Въ четвергъ, 27 мая 1849 года,

онъ сдѣлалъ первую атаку; но его встрѣтили какъ городскіе

жители, такъ и войска, находившіяся въ распоряженіи Амиръ

Арсланъ-Хана. Въ этотъ день былъ кровопролитный бой и съ

обѣихъ сторонъ легло значительное число людей. 28 мая уже ни жители, ни войска не могли противустоять, и крѣпость была

взята бабидами. — Послѣ этого подвига мы видимъ у Муллы

Мохаммедъ-Али достаточно правильное военное управленіе: у него были и генералы и военачальники. Тщеславіе вну шило главѣ бабидовъ мысль вытѣснить изъ города и окрест ностей всю власть и одному господствовать въ околодкѣ, или, яснѣе сказать, составить отдѣльное управленіе и основать

начало княжества бабидовъ. Онъ приказалъ одному изъ

своихъ военачальниковъ, Мирзѣ-Салиху представить къ нему живаго или мертваго Амиръ-Арсланъ-Хана и для этого далъ

ему отрядъ самыхъ отчаянныхъ муридовъ. Въ воскресенье, 30 мая, домъ губернатора былъ окруженъ; но изъ отрядовъ персидскаго войска, въ разныхъ пунктахъ оберегавшихъ

городъ, поспѣшили на помощь Амиръ-Арсланъ-Хану три военачальника съ своими нукерами. На узкой улицѣ Зенгана

завязался рукопашный бой; съ крышъ домовъ, которые были недоступны бабидамъ, начали въ нихъ стрѣлять; ни храбрость, ни отчаяніе не помогли бабидамъ; ихъ начальникъ

былъ убитъ и они должны были уступить. — 106—

Неудача заставила бабидовъ позаняться приведеніемъ въ

порядокъ своихъ дѣлъ. Послѣ пяти-шестидневныхъ утомитель

ныхъ трудовъ, они отдыхали и между тѣмъ продолжали умножать

свои укрѣпленія и припасы. Губернаторъ города ожидалъ помощи.

XV.

Прибытіе новыхъ войскъ.

Непоколебимость бабидовъ и ихъ подвнги.

(Іюнь–августъ 1849 г.)

Слишкомъ двѣ недѣли прошли безъ дѣйствій. Бабиды сильно

укрѣплялись и умножали свои сентеры (укрѣпленія). По сви дѣтельству историка, въ августѣ мѣсяцѣ у нихъ было 48 от лично-укрѣпленныхъ сенгеровъ. Сверхъ того всякая изба сама по себѣ составляла укрѣпленіе и всѣ онѣ имѣли внутреннія сообщенія, такъ что бабидамъ не-для-чего было. выходить даже

и на улицу.

14 іюня, по повелѣнію Шаха, Хемсэскій кавалерійскій

полкъ, подъ командою Садруд-Даулэ, прибылъ изъ Султаніэ

въ Зенганъ; 12-ю днями позже подоспѣли Фируза-Кухскій, Мерагинскій, Шахсевенскій и Афшарскій военачальники съ своими отрядами, двумя 6-ти фунт. пушками, двумя мортирами

и 50-ю артиллеристами, и около 26 іюня расположились и

укрѣпились противъ бабидовъ. Начались приготовленія къ атакѣ передовыхъ укрѣпленій бабидовъ, а именно сенгера Мешеди

Пири и сенгера Мирзы-Фереджуллаха. Какъ ни были сильны и неустрашимы бабиды, но они не могли устоять противъ правильной военной атаки; и какъ ни слабо военное искуство въ персидскихъ полкахъ сравнительно съ нашими, но все-таки

оно должно было взять верхъ надъ непріятелемъ, совершенно

лишеннымъ всякаго рода военнаго искуства. Около 11 іюля —.—————- -— — ————— ——

— 107—

укрѣпленіе Мешеда-Пири взлетѣло на воздухъ. Со всѣхъ сто ронъ бросились въ атаку и заняли это мѣсто; но бабиды дра

лись отчаянно и уронъ со стороны Персіянъ былъ такъ чувст вителенъ, что они возвратились. Прошло 9 дней. Прибытіе

на помощь новаго войска оживило ихъ. Мустафа-Ханъ Кадж

арскій, по расшоряженію правительства, поспѣшилъ сюда съ сво

имъ полкомъ (16-мъ Шекакскимъ полкомъ) и прибылъ въ то самое время, когда осаждавшіе колебались повторить-ли имъ атаку. Ободрившись теперь, они ожидали новаго распоряженія: ибо говорили, что Мустафа-Ханъ имѣлъ съ собою особое шах ское повелѣніе. Въ военномъ совѣтѣ онъ объявилъ, что во что-бы

то ни стало надо истребить бабидовъ, и что въ этомъ состоитъ воля

его пославшаго.—4 августа, рано утромъ, шахскія войска, съ свѣжими силами и въ порядкѣ, двинулись противъ втораго

укрѣпленія бабидовъ, именно противъ сенгера Фереджуллаха. Несмотря на превосходство осаждавшихъ, бабиды дѣйствовали

неустрашимо. На первыхъ порахъ мина, подведенная шахскими инженерами, сильно повредила укрѣпленіе и отъ взрыва взле

тѣло на воздухъ 20 бабидовъ; но это не отняло бодрости у осажденныхъ. Семь дней удерживали они свои мѣста, но въ

восьмой должны были оставить этотъ сенгеръ и перебраться въ

другія укрѣпленія. Въ этомъ дѣлѣ Персіяне потеряли много сарбазовъ и нукеровъ и лишились двухъ изъ своихъ воена чальниковъ. Потеря со стороны бабидовъ состояла изъ 26-ти

убитыхъ и 3—4 плѣнныхъ. Два дня съ обѣихъ сторонъ, гово ритъ Супехръ, были назначены для отдыха.

Бабиды потерявъ свои два укрѣпленія, не унывали; они

знали, что эти укрѣпленія, почти разрушенныя, не могутъ по

служить непріятелю точкой опоры; знали и то, что непріятель теперь не станетъ часто прибѣгать къ стрѣльбѣ изъ пушекъ и мортиръ, опасаясь, что этимъ онъ можетъ повредить, въ случаѣ

неудачи, и другія части города, населенныя шіитами. На этомъ — 108 —

основаніи они надѣялись долго выдержать осаду и, имѣя довольно

достаточные запасы всего необходимаго, были увѣрены въ

успѣхѣ; не страшно было для нихъ даже превосходство не пріятельскаго войска, почти ежедневно умножавшагося.

14 августа, вновь прибывшее еще подъ начальствомъ Мохам медъ-Аги и Касимъ-Бека войско, въ соединеніи съ прочими пол

ками, выстроилось для новой атаки. Съ ранняго утра началась

перестрѣлка. Цѣлый день оба непріятели продолжали битву съ перемѣннымъ счастіемъ. Но Мулла-Мохаммедъ-Али, замѣтивъ, что непріятельская сила слишкомъ превосходна, и что къ осаж дающимъ присоединилось еще множество городскихъ жителей, велѣлъ поджечь зенганскій рынокъ. Хитрость удалась, вѣтеръ

благопріятствовалъ; къ вечеру весь рынокъ былъ въ огнѣ. Жители оставили поле сраженія и бѣжали спасать свое имущество; войско

стремилось на пожаръ, чтобы частью грабить, кто что можетъ, а частью чтобы подать руку помощи. Въ это время, по при казанію Муллы-Мохамедъ-Али, нѣсколько сотенъ охотниковъ

вышли изъ своихъ укрѣпленій, напали на разсѣявшееся войско

непріятеля и произвели между ними неожиданное опустошеніе. Въ этотъ вечеръ городскіе жители потерпѣли отъ пожара большіе

убытки, а шахскія войска значительный уронъ; бабидовъ тоже легло множество. Непріятели разошлись для отдыха и новыхъ

приготовленій.

Новый Бабъ. Кровопролитное дѣло.

(Августъ–ноябрь 1849 г.)

Такъ отчаянно защищались бабиды около трехъ мѣсяцевъ. Счастливо для правительства, но несчастливо для бабидовъ

кончилось между тѣмъ дѣло въ Хорасанѣ: Мешедъ покорился. — . ——— ——— — —— — — — — — ——— «и

— 109—

Бывшій тавризскій генералъ-губернаторъ Мохаммедъ-Ханъ полу чилъ шахское повелѣніе — въ исходѣ августа выступить съ сильнымъ отрядомъ и значительной артиллеріей противъ зен

ганскихъ бабидовъ; между тѣмъ одно за другимъ приходили из вѣстія объ истребленіи бабидовъ въ Мазандаранѣ и казни самого Баба въ Тавризѣ. Бабиды, до сихъ поръ непоколебимые, начали

ослабѣвать духомъ; тутъ взяло верхъ надъ ихъ энергіей утом леніе отъ долгаго упорства и истощеніе силъ. Многіе изъ

близлежащихъ селеній, принявшіе ученіе Баба, увидя эту пере мѣну, оставили городъ и разошлись. Мулла-Мохаммедъ-Али не

терялъ духа; замѣтивъ безпорядокъ между своими подчиненными

и боясь, что одно имя казненнаго уже Баба недостаточно, чтобы поддержать ихъ энергію, началъ проповѣдывать, что хотя не стало одного Баба, но провидѣніе послало на его мѣсто

другаго, и что онъ точно такой же посланный небомъ для за

щиты правды, кавовымъ былъ Сейдъ-Али-Мохаммедъ "), и для возбужденія храбрости и самоотверженія въ приближенныхъ,

обѣщалъ имъ все, что они ожидали отъ имени Баба, обѣщалъ имъ въ награду власть надъ всѣмъ міромъ. Чего не можетъ сдѣлать осязаемый интересъ у практическихъ людей, то можетъ создать обманъ воображенія, мечта у суеверныхъ. Новый Бабъ

силою своего краснорѣчія и личнымъ самоотверженіемъ поселилъ

такую вѣру въ своихъ подчиненныхъ, что ничто не казалось

*) По всему можно замѣтить, что какъ Бабъ, такъ и другіе философы новаго, искаженнаго впослѣдствіи ученія, которое въ своихъ началахъ очень сходно съ христіанизмомъ, не считали себя или кого другаго единствен ными дверьми къ истинѣ: по ихъ убѣжденію всякій чсловѣкъ можетъ дойти до высшей степени созерцанія истины и быть бабомъ (дверьми къ истинѣ). Смоленскій философъ, о которомъ будемъ говорить ниже въ Ш главѣ, также считаетъ себя бабомъ. См. его 2-е письмо ко мнѣ во 2 отдѣленіи П1 главы нашего повѣствованія въ приложеніи къ 1 пункту. — 11О —

имъ невозможнымъ. Они дѣлали новыя пушки 1), умножали боевые снаряды и, говорятъ, даже дѣлали порохъ *).

Вскорѣ пришли еще новыя войска. Мохаммедъ-Ханъ получилъ

болѣе человѣколюбивую инструкцію перваго министра, по воз

можности, избѣгать кровопролитія и постоянно дѣйствовать миро любивымъ путемъ. Но, къ несчастію, подобныя мѣры не могли бы

помочь дѣлу, потому что примѣръ коварства мазандаранскаго начальства слишкомъ громко повторялся въ повсемѣстной молвѣ. Бабиды сосредоточили свои силы въ одномъ кварталѣ, а всѣ другія зданія частію сломали, частію сожгли; окопались глубокимъ рвомъ съ насыпью надъ нимъ большаго землянаго вала и приготовили

все возможное къ сопротивленію, устроивъ до 20-ти новыхъ укрѣпленій или батарей; сверхъ того, каждый занимаемый ими домъ, былъ полонъ огнестрѣльными орудіями, которыя стояли и

въ окнахъ, и даже на крышахъ.

Въ исходѣ августа шахскіе свѣжія войска, въ числѣ 3000 человѣкъ, въ соединеніи съ прежними, двинулись противъ укрѣп

леній бабидовъ. Улица Гюльшена была занята вновь прибывшимъ

полкомъ Нacырійэ; 16-й Шекакскій полкъ стоялъ въ резервѣ для помощи ему; прочія войска занимали назначенные

Мохаммедъ-Ханомъ посты. Въ извѣстный часъ начали атаку.

Одно мужество и отчаяніе бабидовъ не могло бы противиться столь превосходнымъ силамъ. Глава бабидовъ опять прибѣгнулъ

1) По истребленіи зенганскихъ бабидовъ найдены были у нихъ, между прочимъ, и пушки своего издѣлія: онѣ сдѣланы были изъ свертковъ поло соваго желѣза, съ желѣзными скобами снаружи и сварены довольно удачно. По словамъ персидскаго историка литейною бабидовъ управлялъ Хаджи-Каземъ калькутскій; онъ дѣлалъ только желѣзныя пушки. Жители окрестныхъ съ ними деревень втайнѣ доставляли имъ все, что только могло послужить осажденнымъ въ П0льзу. *) О порохѣ подтверждаетъ г. Мошнинъ Но въ народѣ говорили что бабиды порохъ тайно покупали у самихъ сарбазовъ непріятельскихъ. къ хитрости. Историкъ Супехръ довольно наивно указываетъ

на фактъ, который покрываетъ посрамленіемъ шахское войско.

«Храбрый» полкъ, носящій имя самого Шаха (Насырійэ,

т. е. Насырскій), выставленъ имъ какъ куча крестьянскихъ мальчишекъ, съ жадностью кидающихся на улицахъ или дворахъ

на брошенные имъ пряники! Мы повторяемъ слова этого историка, ни мало не желая острить или сказать что нибудь колкое.

Мулла-Мохаммедъ-Али, видя, что дѣло плохо, говоритъ Супехръ, приказалъ бросать изъ окошекъ и съ крышъ домовъ что ни по

пало, изъ денегъ или домашней утвари. Вмигъ это было сдѣ

лано на протяженіи всей улицы. Полкъ занялся добычей и пришелъ конечно въ совершенный безпорядокъ. Въ это время,

по данному знаку, бабиды напали на «храброе» шахское войско,

разбили и прогнали его, когда Мохаммедъ-Ханъ ожидалъ совершен ной побѣды! Правовѣрные должны были отступить.

Мохаммедъ-Ханъ рѣшился войдти въ переговоры съ главою

бабидовъ. «Много пролилось мусульманской крови, писалъ онъ Муллѣ-Мохаммедъ-Али; лучше намъ окончить дѣло миролюбно.» Въ эту пору, по пути черезъ Зенганъ, ѣхалъ въ Тифлисъ из

вѣстный генералъ Азизъ-Ханъ (впослѣдствіи важное лицо въ

качествѣ военнаго министра въ Тегерани) съ поздравленіемъ Его Импкглтогсклго ВысочкствА Наслѣдника Всероссійскаго прес

тола (нынѣ благополучно царствующаго Его Импкглтогсклго Вкли чкствА) съ благополучнымъ прибытіемъ въ Закавказскій край.

Этотъ умный, какъ единогласно отзываются объ немъ, человѣкъ также поддерживалъ мнѣніе Мохаммедъ-Хана и всѣми мѣрами склонялъ бабидовъ къ миру. То же самое дѣлалъ и Мирза

Хасaнъ-Ханъ, начальникъ штаба военнаго министра и родной

братъ перваго министра Мирзы-Тагки-Хана, возвращавшійся по

пути черезъ Зенганъ изъ Тавриза въ столицу. Но бабиды не

вѣрили: всѣмъ уже извѣстна была участь мазандаранскихъ ба бидовъ, сдѣлавшихся жертвою обмана. — 112—

Скоро шахское войско принуждено было приготовиться опять къ новой атакѣ. Самъ Азизъ-Ханъ принялъ въ этомъ дѣлѣ

живѣйшее участіе. Около 10 сентября сдѣланъ былъ приступъ.

Произошло кровопролитное дѣло. «Храбрый» полкъ Насырійэ отличился–было сначала, но потомъ былъ опрокинутъ бабидами.

Шeкакскій полкъ, шедшій къ нему на помощь, также разбѣжался.

Мужество, съ какимъ сопротивлялся Зенджанъ ") шахскимъ войскомъ, говоритъ г. Севрюгинъ, и огромная потеря, поне

сенная послѣдними, извѣстны. Горсть ?) мятежниковъ, прибав ляетъ онъ, истребила болѣе трехъ тысячъ солдатъ. И самихъ

бабидовъ въ этомъ дѣлѣ *) легло болѣе двухъ третей; но не пріятелю о томъ некогда было освѣдомляться, а судя по силѣ

сопротивленія, онъ считалъ враговъ въ значительномъ еще числѣ.

XVII.

Неудовольствіе правительства. Экспедиція Феррухъ-Хана.

Неудача шахскаго войска. (Сентябрь–Ноябрь 1848 г.)

Слѣдствіемъ описанной неудачи было то, что бабиды, при своей малочисленности, торжествовали надъ многочисленными войсками осаждавшихъ. Азизъ-Ханъ, раздосадованный шоведені

емъ Шекакскаго полка, сдѣлалъ выговоръ его командиру и всѣмъ

его чиновникамъ; а Абуталибъ-Хана, ротнаго командира этого полка, болѣе виновнаго въ нерадѣніи, приказалъ бить палками до-полусмерти!—Да будетъ сказано Мимихидомъ здѣсь, что обычай

") Весь почти городъ оставался теперь только за бабидами; правовѣрные были принуждены покинуть свои жилища и присоединиться къ осаждавшимъ. *) Несмотря на преувеличеніе числа бабидовъ въ Зенганѣ персидскимъ историкомъ, г. Севрюгинъ числительность ихъ въ это время полагалъ въ 12()0 человѣкъ, *) Думаемъ въ двухъ-трехъ приступахъ, о которыхъ мы говорили въ этомъ ХVI пунктѣ. — 113 —

поучительный безъ суда наказывать палками нетолько нижнихъ

чиновъ, но и самыхъ военачальниковъ и хановъ (званіе высшаго дворянскаго достоинства), до тѣхъ шоръ неизмѣнно сохранялся въ Персіи! Нынѣ это самоволіе постепенно ослабѣваетъ; но

обычай бить по пятамъ палками еще существуетъ. Этотъ родъ наказанія считается чувствительнымъ, но безвреднымъ, и общеупотребителенъ во всѣхъ заведеніяхъ какъ частныхъ,

такъ и казенныхъ, начиная съ школъ и восходя до дворца.— Въ свою очередь и тегеранское правительство разгнѣвалось на поведеніе зенганскаго войска и его начальниковъ. Вслѣдствіе

этого получили строгій выговоръ командиры фирузъ-кухскаго и шекакскаго полковъ, а начальникъ хемсэскаго кавалерійскаго

полка вовсе уволенъ отъ службы и на его мѣсто назначенъ Феррухъ-Ханъ, начальникъ афшарскаго отряда.— 22 сентября 1849 года этотъ военачальникъ прибылъ въ Зенганъ и ожидалъ

здѣсь еще трехъ новыхъ полковъ, и именно: 4-го Тавризскаго полка, подъ начальствомъ Али-Хана, сына упомянутаго Азизъ

Хана; Керуссскаго–подъ начальствомъ Хесена-Али-Хана ") и Зерендскаго — подъ начальствомъ Мохаммеда-Мурада-Хана. Послѣ совѣщанія военный совѣтъ положилъ: начать правиль

ную осаду города, не производя приступа, и прибѣгнуть къ обыкновенной въ исторіи войны на Востокѣ мѣрѣ: морить сво

ихъ враговъ, голодомъ и жаждою. Мѣра эта здѣсь, по мѣстополо женію города, послужила осаждающимъ болѣе въ пользу, чѣмъ

при осадѣ мазандаранскихъ бабидовъ. Бабидамъ прекратили всю возможность внѣшняго сообщенія и заперли источники воды, гдѣ только возможно было это сдѣлать. Хотя можно было добыть

воду ") и изъ колодцевъ, но это не могло быть въ достаточ

1) Это тотъ самый Хесенъ-Али-Ханъ, который съ 1860 года по сіе время живетъ въ Парижѣ въ качествѣ Полномочнаго Посланника Е. В Шаха. *) Недостатокъ воды очень чувствителенъ во всей Персіи. Города снаб жаются ею иногда изъ далекихъ мѣстъ посредствомъ потаенныхъ подземныхъ — 114—

номъ количествѣ; а продолжительная осада грозила голодною

смертью. Притомъ осажденнымъ объявлено было, что кто вслѣд

ствіе искренняго раскаянія, пожелаетъ спастись, то таковые

могутъ пробраться изъ крѣпости только по извѣстной дорогѣ, гдѣ имъ никто мѣшать не будетъ.–Осада продолжалась около

двухъ мѣсяцевъ; запасы осажденныхъ поистощились; но они не теряли духа. Даже ихъ жены и дѣти обратили на себя вниманіе враговъ: Феррухъ-Ханъ не могъ не выразить своего

удивленія при видѣ энергической ихъ дѣятельности, ихъ само

отверженія, и выставлялъ ихъ въ примѣръ шахскимъ сарбазамъ!

Въ это время Феррухъ-Ханъ получилъ одобрительное письмо отъ своего министра. Онъ хвалилъ его дѣйствія и обѣщалъ

неожидаемыя награды когда онъ явится обратно съ удовлетвори тельнымъ извѣстіемъ. Ободренный этимъ честолюбивый Ханъ уси

лилъ мѣры предпринятой осады и, готовый на всякій подвигъ, ждалъ случая. Мулла-Мохаммедъ-Али, не видя никакого исхода дѣла и

считая всякую вылазку совершенно невозможною, въ третій разъ

прибѣгнулъ къ хитрости. Во первыхъ онъ велѣлъ сдѣлать фальшивое движеніе въ одномъ изъ передовыхъ своихъ укрѣп

леній. Цѣлые дни переносили туда разные будто снаряды, груды

мѣшковъ разной величины. Непріятель заключилъ, что тутъ все

богатство бабидовъ. Въ этомъ укрѣпленіи вдругъ былъ сдѣланъ ночью взрывъ. Ближайшій отрядъ шахскаго войска, увидѣвъ это и

водопроводныхъ каналовъ; вода проводится къ басейнамъ или ключамъ, устроеннымъ въ разныхъ удобныхъ пунктахъ города и отсюда жители поль зуются ею вдоволь. Во время осады городовъ запереть источники воды и засорить водопроводы—старинное обычное дѣло на Востокѣ; потому-то водо проводы и источники эти всегда составляютъ предметъ глубокой тайны для постороннихъ и, при осадѣ, непріятель первымъ долгомъ считаетъ употребить всѣ мѣры къ открытію этой тайны. — 115—

притомъ бѣгущихъ въ безпорядкѣ изъ укрѣпленія бабидовъ, ду малъ, что взрывъ сдѣланъ своими, и, не теряя времени сдѣлалъ

приступъ съ крикомъ: Аллахъ, Аллахъ!, съ цѣлью прежде всѣхъ

занять укрѣпленіе и воспользоваться добычей. Во вторыхъ, незадолго передъ тѣмъ, Мулла-Мохам

медъ-Али подослалъ двухъ изъ своихъ близкихъ муридовъ къ

Феррухъ-Хану, поручивъ имъ стараться обманомъ приманить его въ городъ съ отрядомъ войска. Эти, поздно вечеромъ. по

дорогѣ, назначенной для «желающихъ спастись бѣгствомъ», невредимо вышли изъ города и съ притворнымъ видомъ рас каянія пробрались къ Феррухъ-Хану. Съ цѣлью, чтобы поощрить

другихъ осажденныхъ примѣромъ ласки и гостепріимства, въ чемъ бабиды постоянно сомнѣвались и потому еще недавно

отвергли миролюбивое предложеніе Мохаммедъ-Хана, Феррухъ

Ханъ принялъ «бѣглыхъ» милостиво и великодушно. Подослан ные играли свою роль отлично: проклинали свою жизнь и свое

заблужденіе, описывали страхъ и ужасъ, которые держатъ въ

порядкѣ муридовъ кровожаднаго деспота и просили о мести.

«Всѣ осажденные готовы, говорили они, измѣнить тирану при

первой возможности, но они связаны своими семействами, дѣтьми, а главное опасеніемъ неминуемой смерти себѣ,

женамъ и дѣтямъ въ случаѣ малѣйшаго подозрѣнія. »–Содер

жаніе письма перваго министра къ честолюбивому Феррухъ-Хану было слишкомъ увлекательно; онъ все это время думалъ о томъ, какъ бы ему одному отличиться въ глазахъ Мирзы-Тагки

Хана. Онъ распрашивалъ «бѣглыхъ», нѣтъ-ли средства къ избав

ленію несчастныхъ жертвъ и нѣтъ ли какого нибудь пути къ

этому? «Бѣглые» долго думали. «Близъ самыхъ воротъ каз винскихъ,» говорили они, «есть одинъ тайный выходъ; черезъ

него можно пробраться ночью прямо къ тому мѣсту, гдѣ живетъ

гнусный Мулла-Мохаммедъ-Али; стоитъ только окружить его домъ, тогда всѣ его муриды перейдутъ на нашу сторону и — 116 —

онъ съ своими приближенными будетъ въ нашихъ рукахъ.»

Жадность къ отличію и славѣ дотого разгорячила голову Фер

рухъ-Хана, что въ ней не осталось мѣстечка для холоднаго раз судка. Никому не объявивъ о своемъ намѣреніи, говоритъ пер

сидскій историкъ, Феррухъ-Ханъ выбралъ изъ своего полка

сотню храбрыхъ сарбазовъ и вмѣстѣ съ «бѣглыми» отправился до разсвѣта къ указанному мѣсту. Это было въ разстояніи

150 сажень отъ укрѣпленія, приготовленнаго для преднамѣрен наго взрыва.

Бабиды, по распоряженію Муллы-Мохаммедъ-Али, упразд

нили два или три укрѣпленія, лежавшія на «тайномъ пути,» чрезъ который шелъ Феррухъ-Ханъ. Не встрѣчая никакого

препятствія, онъ шелъ далѣе и вошелъ въ городъ; повсюду

была тишина. Феррухъ-Ханъ хотѣлъ занять оставленныя укрѣп ленія, но проводники не допустили его, увѣряя, что это бу детъ поводомъ къ тревогѣ. Когда Феррухъ-Ханъ съ своими сарбазами дошелъ до наз

наченнаго мѣста, чичероне остановили его и внезапно скрылись.

Вдругъ раздался сказанный выше взрывъ и бабиды отовсюду окружили отрядъ Феррухъ-Хана; не было возможности спастись.

Съ другой стороны тоже почти сдѣлалось съ сарбазами, бросив шимися на фальшивый взрывъ: Бабиды неожиданно окружили ихъ и пошла рукопашная схватка. Много легло тутъ шахскаго

войска и лишь немногіе спаслись бѣгствомъ. Изъ Феррухъ-Ха

нова отряда остались въ живыхъ онъ сомъ и двѣнадцать его - приближенныхъ; всѣхъ обезоружили и представили къ главѣ бабидовъ.

Въ лагерѣ не могли опомниться; не понимали въ чемъ со

стоитъ дѣло. Изъ города, послѣ взрыва, слышанъ былъ хоръ: всѣ пѣли торжественнымъ голосомъ пѣснь:

Такъ прилетаютъ на приманку Глупенькія пташки; — 117 —

Да, такъ летятъ онѣ въ силки,

Не видя ихъ. Теперь онѣ

Ужъ не увидятъ гнѣздъ своихъ;

Судилъ имъ такъ Аллахъ! Да, не увидятъ больше ихъ;

Судилъ имъ такъ Аллахъ!

Черезъ нѣсколько минутъ все дѣло объяснилось. Шахскія войска, вмѣсто того чтобы броситься на помощь своимъ, от

ступили. Ихъ испугали крики бабидовъ изъ крѣпости и разсказы спасшихся бѣгствомъ сарбазовъ: чудеса говорили они о ба бидахъ.—Всѣ 12 человѣкъ, вмѣстѣ съ Феррухъ-Ханомъ, преданы

мучительной смерти. Въ этомъ дѣлѣ потеря шахскаго войска превышала 300 человѣкъ. Число убитыхъ бабидовъ неизвѣстно;

но къ исходу дѣла, говорятъ, ихъ всѣхъ въ Зенганѣ оставалось не болѣе 300 человѣкъ: много было убито, еще болѣе раз бѣжалось.

XVIII.

Сильная экспедиція въ Зенганъ. Истребленіе бабидовъ.

(Январь–Февраль 1850 г.)

Послѣ казни Баба въ Тавризѣ, 19 Іюля 1849 года, о чемъ

мы говорили въ его біографіи (см. гл. 1, п. ХV), Персидское правительство старалось сколь возможно держать въ тайнѣ свои дѣйствія противъ бабидовъ въ Зенганѣ. Невольное сочувствіе

къ судьбѣ Баба пронзводило между жителями Адербиджана и

Ирака разные толки. Въ Тегеранскомъ дневникѣ, этой единст

венной до сихъ поръ газетѣ, издаваемой подъ покровительствомъ правительства, ежедневно писали о беззаконіяхъ бабидовъ, о

направленіи ихъ ученія къ соціализму, равенству, а главное

къ общности имущества и жена правовѣрныхъ: коммунизму —118—

временъ Мездока 1), и обо всемъ томъ, что можетъ внушить

страхъ и чувство самосохраненія въ мирныхъ жителяхъ страны. Но, несмотря на то, много было людей разныхъ сословій,

которые возмущали общественное спокойствіе тайными разго

ворами о безчеловѣчіи правительства, о несправедливомъ его судѣ надъ Бабомъ, объ ужасахъ, производимыхъ имъ въ Мазан

даранѣ и Хорасанѣ и т. п. Таковъ духъ революціоннаго эле

мента вездѣ; онъ одинаково дѣйствуетъ повсюду, въ просвѣ

щенномъ и непросвѣщенномъ государствахъ. Это закваска, при

водящая умы въ броженіе: посуда крѣпка, попеченіе и мѣры благоразумны — нечего опасаться, все пойдетъ къ лучшему.

Извѣстный своимъ практичнымъ умомъ первый министръ Мирза

Тагки-Ханъ, старался безъ шума и безъ повода къ разговорамъ

положить конецъ страшному дѣлу. Съ одной стороны онъ не

могъ помочь привычному на Востокѣ варварству, съ которымъ

враждебныя силы истребляли другъ друга; съ другой, желая сколь можно обойтись безъ сильнаго кровопролитія, всегда

совѣтовалъ посланнымъ въ походъ противъ бабидовъ болѣ упо треблять мирныя средства. Но все это не помогло. Въ исходѣ 1849 года воспослѣдовало шахово повелѣніе

усилить артиллерію и предать городъ совершенному разрушенію.

Извѣстный артиллерійскій маіоръ Баба-Бекъ съ двумя 18-ти

фунтовыми, 4-мя 12-ти фунтовыми пушками и достаточнымъ числомъ артиллеристовъ направилъ путь къ Зенгану. Мохам

медъ-Ханъ, равно какъ и губернаторъ Зенгана получили новое

") Этотъ человѣкъ явился въ Персіи въ V—V1 столѣтіяхъ по Р. Х., въ царствованіе Кубада, отца Хозрева П. Онъ проповѣдывалъ самый широкій коммунизмъ и успѣлъ этимъ составить несмѣтное число послѣдователей, подъ покровительствомъ самого Кобада. Ихъ истребилъ, какъ Махмудъ Янычаровъ, Хозревъ 1, прозванный правосуднымъ. Восточные моралисты часто ссылаются на это событіе въ своихъ проповѣдяхъ въ пользу правовѣрія. — 119 —

повелѣніе: дѣйствовать безъ пощады. Въ исходѣ Января сдѣланы

приготовленія къ бомбардированію. Но храбрость и единодушіе не измѣняли бабидамъ. Твердость духа все болѣе и болѣе

воодушевляла отчаянныхъ; энерія ихъ женъ прибавляла имъ

мужество. Но одно мужество, одно отчаяніе не могли противо стоять пушкамъ. Начиная съ утра до 4-хъ часовъ по полудни

продолжался сильный огонь; множество домовъ, служившихъ бабидамъ укрѣпленіями, обрушилось; вездѣ шожаръ. Керусскій

Хесенъ-Али-Ханъ съ своимъ полкомъ занялъ первыя укрѣпленія:

все пришло въ безпорядокъ; бабиды дрались отчаянно, но безъ

пользы. Въ средѣ смятенія сильный отрядъ въ расплохъ нагрянулъ на бабидовъ. Началась ужасная сѣча. Цитадель была вскорѣ взята. Кровопролитная сцена въ этотъ день превосходила всякое во

ображеніе; никакими красками нельзя было описать всѣ ужасы этой жестокой схватки. Ужасно представить, что братъ на брата кидался какъ лютый звѣрь; дѣтей и женъ рѣзали какъ

голодные волки. По описанію персидскаго историка 25 человѣкъ бабидовъ оставили городъ и спаслись бѣгствомъ, но послѣ были

захвачены правовѣрными и преданы смерти. Наконецъ пришла бабидамъ пора совершенной гибели. Мулла-Мохаммедъ-Али

получилъ смертельную рану и скоро умеръ; но и умирая онъ просилъ остававшихся братій не поддаваться. Бабиды, уже въ весьма маломъ числѣ, скрыли отъ непріятеля смерть своего

храбраго вождя; клялись умереть, но не отдаваться живыми въ руки непріятеля. Такъ они и остались вѣрны своему слову, и мужчины и женщины: все легло. Правда, бабидовъ осталось въ живыхъ лишь нѣсколько человѣкъ, но каждый изъ нихъ

стоилъ слишкомъ дорого государству.

Такъ страшно окончилось плачевное дѣло въ Зенганѣ. Въ шахскомъ войскѣ не осталось и половины. Съ содроганіемъ оно

было встрѣчено въ Тегерани, куда привело съ собою, какъ бы на позоръ себѣ, только горсть плѣнныхъ,.... изъ которыхъ — 120 —

каждый стоилъ, какъ говорили, слишкомъ 1,500 сарбазова и наукерова! ").

Не зная топографическаго положенія города Зенгана, трудно было намъ обрисовать позиціи осаждавшихъ и осажденныхъ.

Мы только заимствовали наши показанія изъ разныхъ источни

ковъ, одинаково описывающихъ продолжительныя битвы между бабидами и шахскими войсками. Конечно, со временемъ, кто

нибудь подробнѣе и можетъ быть вѣрнѣе опишетъ это исто рическое событіе и присовокупитъ къ нему правильный планъ

какъ города, такъ и театра долговременной войны.

XIX.

ДАРАБИ: честолюбивый сподвижникъ ученія Баба.

1. Начало его поприща.

Во время междуцарствія, въ исходѣ 1848 года, въ Персіи

повсюду господствовалъ безпорядокъ; въ особенности въ стра нахъ, отдаленныхъ отъ центра управленія. Въ городѣ Ездѣ,

вслѣдствіе притѣсненій начальства, возстала противъ власти

цѣлая партія изъ городскихъ жителей, подъ предводительствомъ нѣкоего Мохаммеда, сына Абдуллы, человѣка, какъ описываетъ

персидскій историкъ, храбраго, рѣшительнаго и отчаяннаго. Цѣлые почти два года персидское правительство возилось съ

этимъ мятежникомъ, покуда не избавилось его, и то посредствомъ обмана.

1) По показанію г. Мошнина, въ плѣнъ было взято около 100 человѣкъ; тоже утверждаетъ и персидскій историкъ: они тотчасъ же на мѣстѣ были убиты по распоряженію тамошняго начальства, за исключеніемъ четырехъ или пяти человѣкъ, отправленныхъ въ Тегерань. Говорятъ что Зенганское дѣло стоило шахскому войску около 8,000 убитыхъ и тяжело раненыхъ. — 121 —

Въ началѣ 1849 года, упомянутый нами прежде въ біогра

фіи Баба (глава 1, п. 1; гл. П, п. П) Сейидъ-Яхъя-Дараби, изъ ви довъ честолюбія проповѣдуя ученіе Баба, прибылъ въ г. Ездъ, чтобы воспользоваться тамошними смутами и открыть тамъ себѣ

желанное поприще. Нѣкоторое время онъ дѣйствовалъ здѣсь съ

успѣхомъ. Присоединясь къ мятежникамъ города, онъ пропо вѣдывалъ имъ ученіе Баба и поощрялъ ихъ къ возстанію про тивъ правительства и скоро самъ сталъ во главѣ мятежниковъ.

Этотъ Дараби, будучи сыномъ одного весьма именитаго мисти ка, имѣвшаго огромное вліяніе между фарскими улемами, поль

зовался уваженіемъ своихъ соотечественниковъ. Пріобрѣвъ нуж ныя познанія въ мусульманскихъ наукахъ, преимущественно

въ Тарикатѣ по ученію шейхидовъ, онъ переселился въ Теге рань. Это было въ послѣдніе годы царствованія Мохаммедъ-Шаха, т. е. въ то время, когда другой, только иного покроя и счастія, мистикъ управлялъ судьбами всей Персіи. Въ столицѣ често

любивый Дараби старался тѣмъ или другимъ путемъ составить себѣ имя и связи, но это ему удалось плохо. Онъ переѣзжалъ съ мѣста на мѣсто, посѣщалъ и Ширазъ, и Исфагань, былъ свидѣте лемъ гоненій Баба и послѣ всего соблазнившись имъ, почелъ выгод

нымъ принять и проповѣдывать его ученіе и чрезъ это проложить

путь къ честолюбивымъ своимъ видамъ. Вотъ тогда-то онъ при былъ въ Ездъ и въ соединеніи съ упомянутымъ Мохаммедомъ дѣйствовалъ противъ властей.

Но въ Ездѣ онъ не могъ долго оставаться. Шайка Мохаммеда при

няла его ученіе также лишь изъ коварныхъ видовъ, надѣясь чрезь

это расширить кругъ своей дѣятельности. Дараби не хотѣлъ быть главою только однихъ мятежниковъ, каковымъ былъ Мохаммедъ;

онъ желалъ чего нибудь болѣе выгоднаго, болѣе благовиднаго, а

именно быть главою религіознаго возстанія, открыть свое поприще

чрезъ обыкновенный муридизмъ, да притомъ и Мохаммедъ, дѣйстви

тельный коноводъ мятежниковъ, не уступилъ бы ему первенства въ случаѣ успѣха. Поэтому онъ оставилъ Ездъ и съ своими учениками отправился искать болѣе выгоднаго мѣста для своей

проповѣди. Въ это время вездѣ были безпорядки, по всему Фарсистану. Намѣстникъ ширазскій былъ вызванъ; ожидали

тамъ новаго, и краемъ покуда управлялъ временно бывшій тамъ ви

зирь Несируль-Мулькъ, человѣкъ извѣстный своимъ вліяніемъ и распорядительностью, но замѣчательный своею осторожностью и

подозрительностью. Онъ нѣкогда былъ хорошо знакомъ съ героемъ описываемаго нами событія. Дараби путешествовалъ изъ города

въ городъ, вездѣ проповѣдуя ученіе Баба, и наконецъ прибылъ

въ древній городъ Фесса, который лежитъ въ горахъ, около 140 верстъ къ юговостоку отъ Шираза. Тутъ онъ спокойно распо ложился и съ видимымъ успѣхомъ продолжалъ свое ученіе. Въ

скоромъ времени число окружавшихъ его муридовъ возрасло до 500 человѣкъ; но правители страны приняли мѣры къ устра ненію зла и успѣли въ этомъ; потому что большая часть жите

лей города, занимаясь торговлею и производствомъ разныхъ фабрич

ныхъ издѣлій, нетолько не сочувствовали этому дѣлу, но и жаловались начальнику города, требуя принятія нужныхъ мѣръ и

обѣщая помочь деньгами и людьми въ случаѣ нужды. Гонцы, одинъ за другимъ, извѣщали ширазское начальство о случав

шемся. Дараби, не предвидя здѣсь дальнѣйшаго успѣха, во-пер выхъ, по близости Фессы отъ Шираза, во-вторыхъ, по нераспо

ложенію большинства жителей къ нему и къ его ученію, рѣ шился, покуда еще было время, оставить городъ съ своими при

ближенными учениками и направить свой путь далѣе. Въ ту же

пору слышно было о безпокойствіи въ Нeйризѣ *). Жители

1) Нeйризъ или Бахтеганъ, большое селеніе, лежащее при Соленомъ озерѣ этого же названія, на сѣверо-востокѣ отъ Фессы. Мѣстность лежащая въ горахъ почти непроходимая. Дараби самъ имѣлъ здѣсь домъ и дачу; потому что отецъ его родился въ деревнѣ Дарабъ, принадлежащей къ Нeйризскому округу. — 123 —

изъявили неудовольствіе на мѣстнаго начальника, Зейнуль-Аби динь-Хана, что и подало поводъ къ безпорядкамъ. Дараби подо

слалъ туда своихъ повѣренныхъ, которые объявили тамъ о но вомъ ученіи, о его цѣли, о видахъ его представителя: очистить

шаріатъ и освободить правовѣрныхъ отъ тиранства чиновниковъ

и отъ притѣсненія духовенства. Повѣренные эти успѣли посе лить между жителями искреннее желаніе нетолько принять но ваго учителя съ распростертыми объятіями, если онъ пріѣдетъ,

но даже и послать къ нему скорохода съ приглашеніемъ. Дараби въ это время ѣхалъ съ своими муридами, въ числѣ 300 чело вѣкъ, и вездѣ, по дорогѣ въ горахъ, встрѣчали его, волею или

неволею, ласково и гостепріимно. Между поселянами распростра нили слухъ, что скоро настанетъ царство Баба, скоро по всему

лицу земли будетъ новый порядокъ, царство тишины и право судія. Дараби принялъ посла Нейризскихъ жителей ласково и

обѣщался скоро пріѣхать на помощь. Скороходъ воротился съ

радостнымъ извѣстіемъ и Нейризяне ожидали прибытія Дараби съ полнымъ торжествомъ.

2. Его появленіе и возстаніе въ Нейризѣ. (Въ исходѣ 1849 г.)

Когда начальство Фессы увѣдомило ширазскія власти о без

порядкѣ, произведенномъ въ городѣ опаснымъ Дараби, Неси руль-Мулькъ написалъ къ нему, какъ давнишнему своему зна комому, ласковое письмо, представляя ему всѣ невыгоды его поло женія, особенно въ то время, когда правительство сильно взя

лось за утушеніе безпорядковъ, произведенныхъ бабидами въ разныхъ частяхъ государства. Онъ старался вразумить его, какъ умнаго и извѣстнаго своею ученостью самому Шаху человѣка, что подобные поступки, даже невѣроятные въ отношеніи къ

нему, совершенно могутъ очернить его имя въ глазахъ прави тельства и улемовъ, предъ которыми, если только Дараби успо — 124 —

коитъ его утѣшительнымъ письмомъ, онъ готовъ оправдать его

и представить доносы фесскаго начальства какъ недоразумѣнія,

основанныя лишь на ложныхъ слухахъ. Отвѣтъ Дараби былъ нечистосердеченъ и увлекателенъ; онъ былъ такъ сильно напи

санъ, что ширазское начальство дѣйствительно повѣрило, ему

и не принимало никакихъ мѣръ. Скоро новое донесеніе съ нѣко

торыми преувеличеніями опять потревожило Несируль-Мулька. Но это было слѣдствіемъ лукавства дальновиднаго Дараби: разъ рѣшившись оставить Фессу и поискать болѣе удобнаго мѣста для приведенія въ исполненіе своихъ плановъ, онъ нарочно произ

велъ въ городѣ тревогу, чтобъ губернаторъ вторично писалъ

жалобы на него Несируль-Мульку; вслѣдъ жc затѣмъ онъ самъ отправилъ къ нему гонца съ письмомъ, исполненнымъ кротости, смиренія и жалобами на мѣстное начальство за при

тѣсненія его, донося, что онъ съ своими учениками принужденъ

уѣхать изъ Фессы куда нибудь, чтобы избавиться клеветы и нападокъ.—Два противуположныя показанія заставили ширазскаго правителя удостовѣриться въ истинѣ. Онъ немедленно отправилъ вѣрнаго чиновника для разузнанія и разъясненія этого вопроса,

давъ ему инструкцію непремѣнно повидаться съ Дараби и изъ его разговоровъ и образа мыслей составить вѣрное понятіе о его

намѣреніяхъ. Посланный нашелъ Дараби съ малымъ числомъ его

учениковъ на дорогѣ изъ Фессы. Хитрый Сейидъ-Яхъя, расчи тавъ время прибытія этого чиновника, отправилъ своихъ мури

довъ прежде себя и самъ съ небольшимъ числомъ учениковъ мѣшкалъ на дорогѣ, съ намѣреніемъ встрѣтить его и жаловаться

ему на свою судьбу. Онъ достигъ этого. Смиренно встрѣтилъ

онъ посланнаго, очаровалъ его своимъ обхожденіемъ и, жалуясь на начальство Фессы, сказалъ, что оиъ рѣшился уѣхать изъ этого

безпокойнаго города, гдѣ непросвѣщенное начальство постоянно

тревожитъ его и его бѣдныхъ учениковъ. Говорилъ, что онъ не желаетъ, чтобы такой умный и просвѣщенный человѣкъ, каковъ Несируль-Мулькъ, имѣлъ объ немъ такое фальшивое понятіе по

капризу недостойныхъ интригановъ.

Въ самомъ городѣ Фессѣ чиновникъ не нашелъ никакихъ слѣдовъ безпорядка; одно голое показаніе начальства и противное мнѣніе нѣкоторыхъ жителей, по его мнѣнію, имѣло равныя

права на вѣроятіе; между тѣмъ нѣкоторые приверженцы Дараби, нарочно оставленные въ городѣ, довели до свѣдѣнія посланнаго,

что начальство сдѣлало эту тревогу лишь изъ видовъ корысти, желая угодить и ширазскому начальству и оказать мнимое одол

женіе богатымъ фабрикантамъ города, которые, изъ одной тру сости, готовы были сдѣлать всякое денежное пожертвованіе.

Такимъ образомъ слѣдствіе, сдѣланное этимъ чиновникомъ,

совершенно успокоило Несируль–Мулька; этого только и надо было Дараби. Его тайная мысль состояла въ томъ, чтобы шираз

ское начальство неохотно слушало дальнѣйшіе доносы о буду щихъ его дѣйствіяхъ и чтобы этимъ онъ могъ выиграть время

для приготовленія къ возстанію и для укрѣпленія.

Въ началѣ декабря 1849 года Дараби, съ 300 своихъ му

ридовъ, приблизился къ Нейризу. Мятежники встрѣтили давно желаннаго гостя, по обычаю страны, съ приношеніями. Дараби

остановился внѣ селенія, уразвалинъ одного древняго укрѣпле

нія, остававшагося со временъ сасанидовъ "). Здѣсь къ нему пришли всѣ бунтовщики и предались ему; они частью приняли его ученіе, а частью пристали съ цѣлью, чтобы соединенными силами дѣйствовать противъ Зейнуль-Абидинъ-Хана, ненавист

наго имъ губернатора или начальника. Дараби, увидя это бла

гопріятное для его цѣли обстоятельство, немедленно приступилъ

1) Такихъ укрѣпленій и крѣпостей очень много въ Фарской провинціи. Пу тешественники, начиная отъ Кемпфера до Узели, упоминали о нихъ въ сво — 126 —

къ исправленію этого древняго укрѣпленія и расположился тамъ въ главѣ болѣе 1200 приверженцевъ.

3. Кровопролитіе и ужасы въ Нейризѣ.

(Въ началѣ 1850 г.)

Извѣстіе за извѣстіемъ о безпокойствахъ въ Нейризѣ давно

тревожили ширазское начальство. Несируль-Мулыкъ, по своему характеру, осторожному и подозрительному и притомъ играя роль халифа на часъ, не могъ принимать рѣшительныхъ мѣръ.

Онъ всякій разъ совѣтовалъ, въ письмахъ къ Нейризскому

начальству, стараться собственными своими средствами утушить

безпокойства, употребивъ для этого частью благоразумныя мѣры кротости и ласки. Но въ исходѣ же декабря 1849 года трое гонцовъ, одинъ за другимъ, возвѣстили исправляющему долж ность ширазскаго намѣстника о прибытіи и возстаніи Дараби

въ главѣ бабидовъ и бывшихъ тамъ мятежниковъ. Несируль Мулькъ рѣшительно не хотѣлъ вѣрить этому извѣстію, но тѣмъ

не менѣе страшился пагубныхъ послѣдствій. Онъ писалъ опять

письма Дараби съ увѣщаніями и вмѣстѣ съ этимъ донесъ о

произшествіи принцу Фируза-Мирзѣ, назначенному Шахомъ еще за три мѣсяца предъ симъ, въ качествѣ намѣстника Фарси

станскаго. Когда посланный Несируль-Мулька прибылъ съ пись

мами къ Дараби, послѣдній не приступалъ еще къ дѣлу: онъ

выжидалъ болѣе благопріятнаго случая, хотѣлъ сперва вторично обманомъ успокоить своего пріятеля и потомъ начать свои дѣй ствія. Посланный опять былъ принятъ привѣтливо. Поздно вече

ромъ, наединѣ, Дараби жаловался ему, что онъ едва прибылъ сюда съ своими учениками, какъ вдругъ былъ окруженъ мяте

жниками, которые съ кинжалами въ рукахъ требовали помочь имъ въ преступномъ дѣлѣ; но что онъ ихъ удерживаетъ разными

обѣщаніями и ожидаетъ прибытія помощи. «Уговорите Неси — 127 —

руль-Мулька, прибавилъ онъ, чтобъ его превосходительство по спѣшилъ выслать достаточное число войска на помощъ ко мнѣ;

я тогда перевяжу этихъ бунтовщиковъ и пришлю всѣхъ ихъ въ Ширазъ живыми; этимъ окажу я услугу правительству и

дружбу моему старому пріятелю. » Написавъ такого же содер жанія письмо къ Несируль-Мульку, онъ въ ту же ночь отпра

вилъ посланнаго обратно, съ видомъ непритворнаго усердія и

дѣйствительной благонамѣренности. Это было около 6—7 января 1850 года,

Муриды не знали тайны. Начальство Нейризское удивлялось

происходившему дѣду: не знали чему приписать переписку между правительствомъ и мятежникомъ, тѣмъ болѣе что посланный

даже не заглянулъ въ городъ. Ожидали что изъ этого будетъ. Того же числа, за полночь, Дараби неожиданно собралъ всѣхъ своихъ муридовъ и мятежниковъ и сдѣлалъ нападеніе на жите

лей Нейриза. Домъ губернатора былъ окруженъ безпрепятственно. Разъяренные бросались изъ дома въ домъ, убивали всѣхъ безъ

разбора, грабили все, что ни попало, жгли сколько могли и къ утру возвратились назадъ съ торжествомъ и богатою добычею.

Въ этомъ кровопролитіи убито множество жителей города раз

наго пола и возраста, болѣе 5 или 6-ти членовъ губерна торскаго семейства и значительное число мѣстныхъ властей.

Самъ губернаторъ едва успѣлъ спастись бѣгствомъ.

4. Мѣры правительства и судьба Дараби и его шуридовъ.

(Мартъ, 1850 г.)

Еще правительство персидское не успѣло отдохнуть отъ за

ботъ противъ бабидовъ въ Зенганѣ, какъ его начали тревожить

слухи о бабидахъ въ Фарсѣ; но эти слухи доходили до столицы Шаха всегда позже чѣмъ слѣдовало и всегда въ смѣси съ извѣ — 128 —

стіями о безпорядкахъ и бунтахъ по всему Фарсистану. Лѣнивый

Нуcретуд-Дауле-Фируза-Мирза давно былъ на пути къ мѣсту назначенія. Ему хорошо извѣстно было безпокойство Шаха о по ложеніи Фарской провинціи и потому вѣроятно онъ такъ спѣшилъ.

Онъ выѣхалъ изъ Тегерани еще въ началѣ ноября 1849 года, а приблизился къ Ширазу около исхода января 1850-го. Почти три мѣсяца онъ такъ торопился! Донесеніе Несируль-Мулька

застало принца въ 4-хъ мензиляхъ (около 150 верстъ) не доходя Шираза; и тутъ онъ не измѣнилъ своему маршруту, но распо рядился очень удачно. Вмѣсто того чтобы ускорить путь къ своей резиденціи, принцъ тутъ же предписалъ Несируль-Муль ку, немедленно, по общему соглашенію съ мѣстными властями, назначить противъ мятежниковъ Нейриза два полка Кара-Ку злюскіе, съ артиллеріей и конницею, подъ начальствомъ Сартипа

Мустафы-Кули-Хана и Мигръ-Али-Хана Нурійскаго. Повелѣніе

принца исполнено тремя днями прежде его прибытія въ Ширазъ. Великіе магнаты Азіи никогда не спѣшатъ; они должны быть

тяжелѣе камня, а не легче пуха; лишь бы ихъ слово испол

нялось вмигъ. Притомъ новому начальнику подчиненные вездѣ

оказываютъ усердіе втрое болѣе. Чрезъ 6 дней новый намѣст никъ, совершивъ 150 верстный путь, прибылъ въ Ширазъ; его распоряженіе уже было исполнено. Онъ еще послалъ на помощь

персидскому войску Силяхурскій кавалерійскій полкъ, подъ начальствомъ Вели-Хана и о своемъ распоряженіи писалъ Шаху,

съ утѣшительнымъ обѣщаніемъ, что скоро водворится миръ и тишина по всему Фарсистану. .

Послѣ удачнаго дѣла Дараби вполнѣ торжествовалъ. У него собралось уже около 2000 разночинцевъ, ожидающихъ, изъ словъ своего наставника, скораго возникновенія новаго царства.

Не имѣя никакого извѣстія изъ Шираза и прельщенный пер

выми удачами своей хитрости съ пріятелемъ и временнымъ пра

вителемъ страны, Дараби теперь наслаждался своею обстановкою. — 129 —

Для него раскинута была внѣ укрѣпленія великолѣпная палатка, похищенная въ ночномъ дѣлѣ у начальника страны; предъ па латкою тянулись въ два ряда его муриды съ обнаженными ме

чами. Тамъ и сямъ красовались группы его подчиненныхъ въ

тѣни деревъ и по берегамъ ручейковъ, дѣлая персидскій кейфъ и ожидая дальнѣйшихъ распоряженій своего муршида. Дараби

въ такомъ положеніи отдыхалъ въ тѣни шатра въ полномъ спо койствіи.

Вдругъ по дорогѣ изъ-за горы показалась густая пыль; не успѣ

ли оглянуться какъ пушечное ядро, предупредивъ звукъ вы стрѣла, ударило въ палатку Дараби, повалило ее и убило изъ окружающихъ одного всадника вмѣстѣ съ лошадью. Неожидан но встревоженные поспѣшили вытащить своего вождя изъ-подъ

палатки и нашли его невредимымъ. Дараби приказалъ отсту

пить и занять свои мѣста въ укрѣпленіи.— Неизвѣстно отчего

прибывшія войска не продолжали своего шествія и покончили эту тревогу однимъ задаткомъ пушечнаго выстрѣла. Можетъ быть оптическій обманъ отъ движенія испуганныхъ мятежниковъ

утроилъ въ глазахъ уставшихъ военачальниковъ числительность

непріятеля; но персидскій историкъ, не входя въ разборъ при чинъ такого подвига, просто говоритъ, что Мустафа-Кули-Ханъ

и Мигръ-Али-Ханъ съ своими войсками и съ артиллеріей за няли выгодную позицію противъ укрѣпленія Дараби и цѣлыхъ пять дней отдыхали.

Вечеромъ пятаго дня своего прибытія начальство шахскаго вой

ска вошло съ Дараби въ переговоры о мирѣ и предложило ему

распустить своихъ людей, обѣщая прощенія; но предложеніе было отвергнуто. Оно ободрило главу бабидовъ, по мнѣнію ко тораго эта оплошность выражала предчувствіе непріятеля о не

удачѣ. На основаніи этого, чтобы навести еще болѣе страху, ночью наканунѣ 6-го дня, Дараби нарядилъ 300 отчаянныхъ му

ридовъ для вылазки и нападенія на непріятельское укрѣпленіе. — 130—

Приступъ продолжался долго; бабиды причинили большія повре жденія укрѣпленіямъ шахскаго войска; убили нѣсколько сарба зовъ и нукеровъ; но были принуждены отступить съ большимъ

урономъ. Суперхъ говоритъ, что изъ 300 человѣкъ было уби то 150.

Послѣ этой неудачи мятежники, собравшіеся около Дараби и непринявшіе ученія Баба, видя что обѣщанія учителя осно ваны только на обманѣ, что его людей пули и ядра точно такъ

же убиваютъ, какъ и всякаго грѣшника 1), что молитвы и та лисманы, розданные имъ своимъ людямъ, ни мало не отвраща ютъ отъ нихъ ударовъ кинжала и меча непріятельскаго, — мало

по-малу начали покидатъ его и онъ наконецъ остался съ одними

своими муридами. Ничего не оставалось дѣлать, какъ только сло жить оружіе или умереть съ честью. Дараби готовъ былъ на

первое; но его муриды не согласились. Черезъ три дня сдѣла

на вторая вылазка; всѣ они вышли изъ своего укрѣпленія и съ

крикомъ Али! *) бросились на сенгеры шахскаго войска. Но на этотъ разъ ихъ приняли сильнымъ огнемъ; пули, ядра и кар

течь разсѣяли ихъ. Дараби долженъ былъ показать тылъ, оста вивъ болѣе половины людей на полѣ битвы; бабиды вернулись назадъ и укрылись въ своихъ укрѣпленіяхъ. Казалось, у нихъ не осталось болѣе ни силы, ни духа къ сопротивленію. Дара би тайно и неожиданно сдался съ двумя сыновьями; въ этомъ ему помогъ Мустафа-Кули-Ханъ; но муриды предпочли славную смерть; они дрались до послѣдней возможности; кончилось дѣло тѣмъ, что поймали живыми только 30 муридовъ; всѣ прочіе, изъ

бывшихъ у Дараби 2000 человѣкъ, или разбѣжались, или были

убиты *).

1) Персидскій историкъ увѣряетъ насъ, что Дараби успокоивалъ своихъ мури довъ тѣмъ, что пуля непріятельская на нихъ не можетъ дѣйствовать. *) См. объ этомъ ниже, глава П, отд. 1, п. 4.; также ниже сей5ХХ п. 3. ?) Мы видѣли что Дараби прибылъ въ Нeйризъ съ 300 муридовъ, осталь — 131 —

Въ слѣдующую ночь напали на сдавшагося уже Дараби сы новья Али-Аскеръ-Хана, одного изъ убитыхъ бабидами въ пер

вое ночное нападеніе ихъ на Нейризъ, и собственноручно уби ли 61го.

Принцъ Нусретуд-Даулё простилъ двухъ сыновей Дараби, а 30 бабидовъ предалъ смерти. Такъ позорно кончилъ свои дни честолюбивый Дараби. Въ

его дѣйствіяхъ ни одной минуты не было видно искренняго убѣжденія: имъ руководило лишь одно желаніе достигнуть поче стей, быть примѣчательнымъ человѣкомъ. Онъ не былъ ни истин

ный бабидъ, ни истинный патріотъ, и всѣ его планы были основаны на расчетахъ, а расчеты на обманѣ. Но муриды его

большею частью дѣйствовали по убѣжденію и охотно умирали за это убѣжденіе: они вѣрили въ имя Баба и слушали своего

учителя, принимая его за дѣйствительнаго учителя. Когда Дара

би сдался, оставшіеся его муриды отказались отъ такого, по ихъ

мнѣнію, постыднаго дѣйствія. Они убили бы сами своего учи теля, еслибы онъ не успѣлъ спастись бѣгствомъ подъ покро

вительствомъ Мустафы-Кули-Хана. Они дрались до послѣдней

возможности и наконецъ были окружены и взяты персидскими сарбазами. Ихъ осталось, какъ мы видѣли, только 30 человѣкъ.

ХХ.

1. Общій обзоръ (1852 г.)

Послѣ несчастной судьбы бабидовъ въ Мазандаранѣ, убіенія Баба въ Тавризѣ, разоренія Зенгана, равно какъ и дѣла Ней

ные 1700 человѣкъ пристали къ нему здѣсь изъ мятежниковъ и недоволь ныхъ правительствомъ. Частью они приняли его ученіе. Разбѣжались всѣ непринявшіе ученія Баба; ихъ было числомъ 1500. — 132 —

риза, правительство и духовенство успокоились, полагая что не осталось и слѣдовъ новой секты. Правда, прошло спокойно сли

шкомъ полтора года; но въ народѣ было извѣстно, что бабиды

толпами тайно собираются въ Фарсѣ, въ Кербеля и въ разныхъ мѣстахъ Ирака, да и въ самой Тегерани впослѣдствіи оказалось ихъ довольно много. Къ сокрытію ихъ способствовало какъ сла

бая и плохая полиція, такъ и сочувствіе народа къ ихъ горькой

участи, тѣмъ болѣе, что, по его мнѣнію, ихъ гнали всюду и

умерщвляли жестоко, безъ суда и расправы; къ томуже, нельзя было и разузнать о нихъ при отсутствіи статистическихъ свѣдѣній о

числѣ жителей, ихъ сословій и состояніи, по неимѣнію паспор товъ во всей Персіи; а потому всякіе поиски плохой полиціи оста вались напрасными. Между тѣмъ въ столицѣ во все это время

происходили другія событія: это перемѣна министерства; а ин

триги за интригами отягощали дворъ Шаха: по интригамъ этимъ погибъ и чтимый всѣмъ народомъ первый министръ. Его обви няли въ томъ, что будто бы онъ старался возвести на тронъ

другаго брата шахскаго Аббаса-Мирзу, бывшаго Наибус-Сал

танета; пошли вмѣшательства и женъ покойнаго Мохаммедъ Шаха: Аббасъ-Мирза былъ изгнанъ. Тегеранскій дворъ долженъ

былъ заботиться о внутреннемъ спокойствіи. Новое министерство едва только успѣло войдти въ свою силу и Мирза-Агка-Ханъ, возведеніемъ своихъ близкихъ и дальнихъ

родственниковъ въ высшее государственное значеніе, началъ

постепенно пускать корни своего могущества въ почвѣ деспо

тическаго управленія, какъ вдругъ, къ несчастію бабидовъ, со вершилось въ Тегерани событіе, котораго необдуманность и

преждевременность такъ дерзко оплакивали они публично послѣ счастливой для правительства ихъ неудачи. Въ половинѣ авгу

ста *) 1852 года напали на Шаха, когда онъ ѣхалъ на охоту,

") По показаиію г. Севрюгина и другихъ, въ сентябрѣ; но мы слѣдуемъ пер — 133 —

нѣсколько бабидовъ; послѣдовали одинъ за другимъ три выстрѣла. Свита не могла отстранить отъ его величества послѣдняго. Рана была легкая. По словамъ Супехра, Шахъ даже не поморщился,

держался на своемъ конѣ и свита нѣсколько минутъ не знала

даже что онъ раненъ. Одинъ изъ преступниковъ былъ убитъ на мѣстѣ, двое схвачены съ пистолетами и кинжалами въ рукахъ. По отобраніи допросовъ они содержались въ темницѣ, а по показанію одного изъ нихъ, обманутаго обѣщаніемъ пощады,

назначено строгое изслѣдованіе. Съ того дня производились розыски; въ одной Тегерани найдено было около 70-ти чело вѣкъ бабидовъ, жившихъ въ подземельи, гдѣ никто не могъ имѣть

подозрѣніе о ихъ тайной сходкѣ. Казнь надъ этими преступ никами была ужасна: несчастные розданы были вельможамъ,

духовнымъ чинамъ и разнымъ личностямъ всѣхъ сословій, изъ которыхъ всякій терзалъ свою добычу какъ только ему хотѣ лось, или какъ могъ только придумать безчеловѣчнѣе, соперни

чая въ преданности къ Шаху, одинъ передъ другимъ. Въ тече ніи нѣсколькихъ мѣсяцевъ — говоритъ г. Мошнинъ — во всѣхъ

городахъ Персіи только и занимались казнями, сопровождаемыми

ужаснымъ изувѣрствомъ.

2. Историческое изложеніе.

Изъ показаній преступниковъ, изложенныхъ въ дневникѣ того

времени и въ исторіи Супехра, я составилъ слѣдующее описа

ніе историческаго хода этого дѣла. Главнымъ коноводомъ Теге

ранскихъ бабидовъ былъ нѣкто по имени Мулла-Шейхъ-Али. Это духовное лицо, какъ мы замѣтили выше, подъ именемъ

Сейидъ-Али (гл. П, п. П-V.), принадлежало къ числу учени ковъ обоихъ шейховъ: Ахмеда и Казема и, впослѣдствіи, когда

сидскому историку, который прямо указываетъ на 23 Шеваля 1263 года; а именно 16 августа 1852 г. — 134 —

Мирза-Али-Мохаммедъ былъ избранъ уже главою шейхидовъ, а

потомъ возведенъ въ званіе Баба (см. гл. 1, п. П), принялъ его ученіе и ходилъ и ѣздилъ изъ мѣста въ мѣсто, изъ города въ городъ по Иракъ-Аджему и Фарсу, проповѣдуя имя Баба.

Шейхъ-Али участвовалъ во всѣхъ совѣщаніяхъ сподвижниковъ ученія Баба и имѣлъ между ними важное значеніе; такъ что

его звали вымышленнымъ почетнымъ именемъ Хазрети-азима, т. е. великій владыко. Этотъ тайный коноводъ бабидовъ пред

ставляется персидскимъ историкомъ какъ нѣчто въ родѣ Монте Кристо: каждый часъ онъ являлся въ новомъ одѣяніи, каждый

день онъ перемѣнялъ мѣсто жительства. То онъ въ г. Кашанѣ

(въ 1845 г.) въ видѣ дервиша является къ Мирзѣ-Агѣ-Хану, будущему первому министру, съ предложеніемъ принять ученіе

Баба; то онъ въ деревняхъ въ видѣ отшельника; то въ городахъ въ видѣ богатаго купца и важнаго человѣка проповѣдуетъ ба бизмъ, говоритъ о притѣсненіяхъ чиновниковъ и деспотизмѣ

духовенства. Его нигдѣ не видали два раза въ одномъ и томъ же одѣяніи.

Въ 1848 и 1849 годахъ онъ является дѣйствующимъ лицемъ въ самой Тегерани. Когда первый министръ Мирза-Тагки-Ханъ

принималъ строгія мѣры къ истребленію бабидовъ въ государ ствѣ, этотъ Шейхъ-Али успѣлъ предъ его глазами составить

цѣлое общество бабидовъ и никто не зналъ о томъ. Это тай ное общество вѣроятно было въ связи сь бабидами въ Мазан

даранѣ, въ Тавризѣ и въ Зенганѣ. Для того, чтобы не дать

правительству времени довершить преслѣдованіе Баба и его про зелитовъ въ разныхъ мѣстахъ–а для этого нужно было произ вести сильное волненіе въ столицѣ — оно положило: въ одну

пятницу въ главной мечети убить именитаго тогда по всей Пер сіи имамъ-джумъ-а, Мирзу-Абуль-Касима; потомъ, въ смятеніи, напасть на шахскій дворецъ и предать смерти самого Шаха съ

приближенными! Расчетъ былъ довольно вѣренъ: тутъ бабиды — 135 —

вѣроятно взяли бы верхъ повсюду; развѣ только народъ расчи тался бы съ ними; но они увѣряли до сихъ поръ всѣхъ и ка ждаго, что они трудятся и умираютъ единственно для благоден ствія отечества. Не знаемъ, что въ-самомъ-дѣлѣ было бы въ

Персіи, еслибы удался злой замыселъ Шейхъ-Али; но Прови

дѣніе не попустило этого. Шпіоны перваго министра раскрыли кое-какіе слѣды этого дѣла; но вполнѣ они не могли узнать про

грамму заговора; добрались однакожъ до того, что Шейхъ-Али един ственный человѣкъ, который руководствуетъ имъ и что у него

намѣренія самыя пагубныя. По распоряженію перваго министра

сдѣланы были самые утонченные розыски, но не могли найдти

злодѣя. Добрались до слѣдовъ одного изъ его второстепенныхъ

сообщниковъ, поймали его слугу, но сколько ни старались, сколько ни терзали послѣдняго, все-таки не нашли злоумыш ленника и не открыли ни одного изъ его главныхъ сообщни

ковъ, — а онъ жилъ все время въ Тегерани. Его слуга, уми рая подъ ударами кинжала, сознался во многомъ; но не указалъ

мѣстопребыванія своего господина, или его сообщниковъ. Съ этихъ поръ тайное общество не могло продолжать своего злаго

намѣренія; оно разошлось по разнымъ провинціямъ. Слухи о казни Баба, объ истребленіи бабидовъ въ Мазандаранѣ, въ Зен

ганѣ и въ Нейризѣ, откуда нѣкоторые спасшіеся успѣли опять

присоединиться къ тайному обществу, — были слишкомъ ужасны; вездѣ опасно было Шейху-Али и его сообщникамъ дѣлать наи

малѣйшую демонстрацію въ пользу своего ученія. Должны были

Послѣ несчастнаго событія съ первымъ министромъ Мирза

Тагки-Ханомъ, котораго судьба, вслѣдствіе упомянутыхъ нами

выше интригъ, кончилась ссылкою въ Кашанъ и тайнымъ убіе ніемъ его тамъ, Шейхъ-Али съ учениками опять явился Въ

Тегеранъ. Это было въ началѣ 1851 года. Покуда всѣ въ сто лицѣ были заняты разговоромъ о постыдномъ дѣлѣ съ достой нѣйшимъ государственнымъ человѣкомъ, сдѣлавшимся жертвой каприза; покуда новый первый министръ занятъ былъ утвержде

ніемъ своей власти; покуда онъ всѣми мѣрами, благовидными и

неблаговидными, искалъ популярности, —Шейхъ-Али успѣлъ пріо брѣсти значительное число сообщниковъ изъ среды весьма даже

вліятельныхъ людей. Между послѣдователями его ученія, напри мѣръ, были: Хаджи-Сулейманъ-Ханъ, родной братъ того Фер

рухъ-Хана, который убитъ былъ зенганскими бабидами; Сейдъ

Хасанъ хорасанскій, Мирза-Абдулъ-Ваххабъ ширазскій, Ага Мегди Кашанскій и т. п. люди, болѣе или менѣе имѣвшіе зна

ченіе въ обществѣ. Такихъ извѣстныхъ уже было 70 человѣкъ.

Мѣсто для сходки ихъ назначено было въ домѣ упомянутаго Хаджи-Сулейманъ-Хана; тамъ въ своихъ тайныхъ засѣданіяхъ они составляли программу будущихъ своихъ дѣйствій.

Полтора года это тайное общество спокойно жило въ столи цѣ Шаха и никто не зналъ объ немъ. Наконецъ пришла пора

развязки. Было положено: назначить нѣсколькихъ молод цовъ для нападенія на Шаха, когда его величество, по своему

обыкновенію, соберется ѣхать куда нибудь; въ то же время

предать смерти нѣкоторыхъ лицъ, имѣющихъ значеніе и власть

въ городѣ и объявить городъ свободнымъ отъ притѣсненія и самопроизвола властей, какъ свѣтскихъ, такъ и духовныхъ. «Тог да–говорили они–городъ будетъ въ нашихъ рукахъ. » Заговор

щики имѣли полное право такъ думать. Они знали хорошо свой

край, свои обычаи; знали, что если не станетъ царствующей особы, если властители на одинъ часъ потеряютъ свое значеніе, то можно десяткамъ тысячъ голодной черни и даже сарбазамъ и

нукерамъ указать путь къ безчинству и грабежу; только для этого надо было коновода. Бабиды думали, сдѣлавъ первый шагъ, съ об

наженными мечами идти по улицамъ и рынкамъ, приглашая народъ

къ имени Баба и тутъ же сказать принимающимъ это имя: «идите и возьмите все, что найдете во дворцахъ шахскихъ, въ великолѣпныхъ — 137. -—

палатахъ свѣтскихъ и духовныхъ магнатовъ, въ сундукахъ ва шихъ тирановъ–все ваше, лишь бы вы исповѣдывали имя

Баба; послѣ этого и всѣ царства земли будутъ ваши.» Тутъ

дѣйствительно собрались бы десятки тысячъ черни и минутное

безначаліе предоставило бы обширное поле отчаяннымъ бабидамъ.

Но не удалось это имъ. 12 человѣкъ назначены были идти

противъ Шаха. Въ день воскресенія 28 Шевваля, т. е. 16 Авгу

ста(1852 года) Шахъ ѣхалъ изъ своего дворца въ Неявeранѣ "). Пушечный выстрѣлъ, по обычаю, извѣстилъ народъ о минутѣ выѣзда Шаха. Только что его величество съ своею свитою ус

пѣлъ выѣхать на дорогу, какъ тутъ бросились на него три че

ловѣка, одинъ за другимъ, съ пистолетами и кинжалами; вы стрѣлъ перваго не попалъ; выстрѣлъ втораго былъ отведенъ од

нимъ изъ конвойныхъ; но выстрѣлъ третьяго въ трехъ мѣстахъ

слегка ранилъ юнаго Шаха: пистолетъ былъ заряженъ дробью.

Изъ преступниковъ одного убили на мѣстѣ, остальныхъ двухъ

захватили. Неудача приписана была бабидами къ поспѣшности

трехъ молодыхъ изъ 12-ти избранныхъ; они не дождавшись

остальныхъ девяти, прежде времени, можетъ быть полчасомъ

раньше, приступили къ дѣлу и, какъ говорили послѣ сами ба

биды при допросахъ, «испортили дѣло». Шахъ воротился назадъ. Въ Тегерани сдѣлалось волненіе. Го

ворили разно. Его Величество былъ принужденъ назначить селямъ

(нѣчто въ родѣ параднаго выхода), чтобы этимъ положить ко нецъ разнымъ толкамъ въ городѣ и бабиды не могли показаться,

потому что ихъ вездѣ искала полиція. По нѣкоторымъ слѣдамъ и по показаніямъ захваченныхъ ско

ро открыли и поймали 70 человѣкъ бабидовъ и совершили надъ ними сказанное нами выше изувѣрство, Авторъ персидской исторіи

называетъ поименно тѣхъ важныхъ преступниковъ, числомъ 28,

1) Лѣтнее мѣстопребываніе Шаха, въ окрестности Тегерани. 1о — 138 —

которыхъ терзали изысканными муками разнаго рода военные и

гражданскіе чины, духовное и купеческое сословія, студенты шахской академіи, сарбазы, ферраши и даже ремесленники. Меж

ду этими лицами мы видимъ Сейдъ-Хусейна Ездскаго, бывша го собесѣдника и руководителя Баба (см. гл. 1, п. ХГУ; гл.

П, п. 1V), разъ спасшагося отъ преслѣдованія правительства отказомъ отъ своего учителя; героиню Казвинскую Гкурретуль

Айнъ и многихъ другихъ изъ Мазандаранскихъ, Милянскихъ, Зен ганскихъ и Нейризскихъ бабидовъ, присоединившихся къ Таге

ранскимъ послѣ описанныхъ неудачъ въ этихъ мѣстахъ.

Гкурретуль-Айнъ, находившуюся подъ стражей у Махмудъ

Хана (см. гл. 11, п. ХП) съ 1849 года, не убили бы и те перь; но гнѣвъ Шаха ко всѣмъ бабидамъ, безъ различія пола и возраста, распространился и на эту героиню. Ее убили тайно.

Изувѣрство, которое придумано компетентными палачами ба бидовъ, выше всякаго описанія: даже и намеки объ немъ слиш

комъ противны и оскорбительны были бы для слуха европей

скаго читателя. Но несмотря на эти терзанія, мало кто изъ ба

бидовъ отрекся отъ своего ученія; большая часть ихъ вынесли

съ непоколебимою твердостью всѣ пытки, какія только можетъ

выдумать ярость фанатизма; они умирали съ невозмутимымъ спокойствіемъ, взывая о своей участи только къ Аллаху и Али.

3) Заключеніе.

Какъ бы ни было велико преступленіе, но когда преступ

никъ, при терзаніи, призываетъ въ помощь святое имя и повторяя

его испускаетъ духъ, то это невольно вызываетъ сочувствіе даже въ самыхъ холодныхъ зрителяхъ, хотябы они были ино

племенники и варвары. Имя Али (перваго имама) такъ свято, такъ усладительно для слуха всѣхs шіитовъ, что оно сопро вождается какимъ то умилительнымъ утѣшеніемъ; у мистиковъ

же разныхъ расколовъ Али или считается божествомъ, или, по

крайней мѣрѣ, обоготворяется, какъ покровитель вѣры, началь

никъ всѣхъ имамовъ–управителей міра 1). Даже правовѣрные

имамиды (исна-ашериды–это господствующая вѣра въ Персіи), которые по своему дагматическому ученію должны считать Али

только намѣстникомъ Мохаммеда, его ученикомъ, или, аллегори чески–дверью кá истинному познанію, которое сосредоточи

вается въ Мохаммедѣ и изъ него проистекаетъ, слѣдственно

вторымъ лицемъ послѣ пророка,—даже эти имамиды, увлекаясь общею къ своему патрону любовью, часто преувеличиваютъ

его значеніе и позволяютъ своему воображенію разрисовывать

его очаровательными красками школы буддизма. Изъ устъ

шіита слышны всегда три названія: «я Аллахъ!» (о, Бо

же!) «я Алu!» (о, Али!), я, сахибуз-земанá!» (о, хозяинъ, или управитель времени, міра!). Подъ послѣднимъ восклицаніемъ

они разумѣютъ Мeгдія, послѣдняго имама. Никогда (исключая только особенныя, положенныя молитвы) они не обращаются

къ Мохаммеду или другому святому; я Али же повторяется у

нихъ ежеминутно; оно болѣе въ употребленіи, чѣмъ даже «я Аллахъ!»

Общая черта истерзанныхъ бабидовъ, какъ въ Тегерани, такъ

и повсюду, была одна и та же: твердость въ самоотверженіи и непоколебимое мужество при встрѣчѣ мучительной смерти.

Вездѣ, умирая, они взывали къ Аллаху и Али. Поэтому всѣ,

видѣвшіе ихъ безчеловѣчное истязаніе, при такомъ ихъ смире ніи, унесли съ собою, болѣе или менѣе, сожалѣніе объ нихъ и

негодованіе къ истязателямъ; но иные, увлеченные собственнымъ

интересомъ, по обыкновенію, забыли ихъ, а другіе были при

1) См. выше въ этой П главѣ п. 1 и читай примѣч. 4 къ пункту ГV. главы Г. Также главу Ш, отд. 1 п. 4. — 140—

страстными судьями въ непонятномъ для нихъ дѣлѣ; не мало же изъ черни, сильно сочувствуя мученію бабидовъ, готовы были даже безъ всякаго сознанія принять ихъ ученіе; но ихъ

удерживали строгія въ то время мѣры правительства, которое

предписывало смерть по одному лишь подозрѣнію.

Прошло нѣсколько времени и опять образовалось тайное об

щество бабидовъ. Ихъ много, говорятъ, нынѣ въ Персіи и они

скрываются въ недоступной для правительства тайнѣ; въ осо

бенности ихъ много въ Фарсѣ, въ Хорасанѣ и въ Кербеля

т. е. въ мѣстахъ первоначальнаго появленія бабизма.— Между бабидами оказалось довольно много и значительныхъ лицъ

всѣхъ сословій; тутъ много было и Хановъ и Бековъ и духов

ныхъ лицъ, равно какъ и военныхъ, и купцовъ. Прави тельство знаетъ о существованіи этой секты, но ничего не можетъ

предпринять вѣрнаго къ открытію участвующихъ въ ней,

тѣмъ болѣе къ преслѣдованію. Въ день катастрофы–покушенія

на жизнь юнаго Шаха, когда были открыты и перехвачены ба

биды, многіе изъ нихъ въ досадѣ говорили публично: «еще де

некъ, еще часъ–не то было бы въ Персіи!...» Такъ передала намъ живая хроника этого времени.

Въ слѣдующей главѣ мы будемъ говорить, сколько намъ до

ступно, какъ объ ученіи бабидовъ, такъ и о причинахъ перво

начальнаго развитія и постепеннаго упадка этого ученія. —_______— г—_________ ———— — —I—Т. —I —I — I— I ________________ —ТТТ______________________________________ ". . .. " « и «ъ «

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Объ ученіи бабидовъ.

ОТДѣЛЕНІЕ I.

0бзоръ развитія шіизма въ Персіи.

Чтобы показать, въ чемъ именно состоялъ расколъ, послу

жившій извѣстному классу въ новоперсидскомъ государствѣ предлогомъ давно желанной реформы, мы должны представить

здѣсь историческій обзоръ шіизма и познакомить нашихъ чи

тателей съ сущностью ученія шіитовъ, въ особенности той ог ромной отрасли изъ нихъ, которая нынѣ господствуетъ во всей

Персіи. Это–ученіе шіитовъ, называемыхъ имамидами-исна ашаридами, т. е. исповѣдующими 12 имамовъ.

Г. Шіиты въ началѣ ислама.

При жизни Мохаммеда главнѣйшіе члены символа вѣры, испо

вѣдуемой обществомъ мусульманъ, были слѣдующіе: 1) Нѣтъ

Бога, кромѣ единаго Аллаха. 2) Мохаммедъ–пророкъ, послан ный Аллахомъ. Всѣ же прочіе второстепенные догматы вѣры и постановленій ея, постепенно проистекали изъ устъ сего про

рока и получили свою ненарушимую святость между сословіемъ

Таухида (единобожія 1). Эти второстепенные догматы соста вляли вѣрованіе въ ангелова, въ пророкова, въ писанія (вет

*) Такъ преимущественно называютъ себя мусульмане, чтобы отличиться отъ «многобожниковъ» (альмушрикунъ). — 142 —

хаго и новаго завѣта), въ загробную жизнь, въ воскресеніе мертвыхъ, въ безсмертіе души, въ Промысла. Предвѣчнаго. Вѣчный рай, вѣчное блаженство назначались въ награду правед

никамъ, и неизмѣнный адъ, непреложныя мученія–въ кару

грѣшникамъ. Законы, распредѣляющіе эти награды, эти муки,

въ разныхъ степеняхъ, равно какъ и правила кратковременной

земной жизни для переходящихъ изъ небытія въ вѣчность "), также достаточно развиты въ ученіи самого пророка, въ его

коранѣ и въ преданіи. Но когда не стало пророка, постепен ная разработка этихъ идей, растолкованіе темныхъ началъ этого

ученія, а не менѣе того новые, еще неразрѣшенные вопросы,

вызванные новыми идеями, создали рядъ религіозно-философиче

скихъ и религіозно-юридическихъ доктриновъ, которые соста

вляютъ предметы донынѣ принятыхъ на Востокѣ (Келяма) схо ластической философіи и (фигкха) законовъ. Начало этихъ суж деній, этой философіи мы видимъ еще въ концѣ жизни самаго

Мохаммеда; но со смертью его они скоро расплодились, и еще

въ самомъ первомъ вѣкѣ ислама образовались разныя школы и секты. Разногласіе и споры относились или чисто къ отвлечен

нымъ идеямъ, или къ историческимъ фактамъ и преданіямъ о предметахъ вѣрованія. Къ первой категоріи относились вѣро

ваніе въ Бога, въ Его аттрибуты, въ его промыслъ; вѣрованія

въ духовъ небесныхъ и земныхъ, въ судьбу человѣка, въ силу

и значеніе пророковъ и имамова и тому подобное. Эти споры

и сужденія были содержаніемъ схоластики, начавшей водворять

ся въ исламѣ съ 37-го года бѣгства Мохаммеда, или спустя

27 лѣтъ по смерти его, а именно, когда Хариджиды, въ чис

1) По философіи Корана, души человѣческія сотворены за нѣсколько сотъ тысячъ лѣтъ до созданія свѣта. Эти души покоились и теперь покоятся въ невидимомъ мірѣ, и чтобы перейдти въ вѣчность, онѣ должны принимать вре менную форму для испытанія. — 143 —

лѣ 12,000 челов., послѣ сраженія при Саффейнѣ, явно отло

жились отъ господствовавшаго тогда ученія и отвергли власть

намѣстника пророка, Али, четвертаго Халифа. Не прошло еще

10-ти лѣтъ, какъ явились школы мутазилидовъ и сифатидова, изъ которыхъ въ короткое время образовались еще 17 школъ или исповѣданій. Между ними аша'aриды были постоянные за

щитники принциповъ правовѣрія, почему сунниты называютъ ихъ

спасенными (наджи). Схоластика продолжала развиваться до 7-го

столѣтія ислама. То одно ученіе развѣтвлялось на многія другія, то многія совпадали въ одни отдѣльныя болѣе систематическія,

и наконецъ изъ всего образовались двѣ грамодныя школы ма теридская и газалидская.

Ко второй категоріи, а именно къ предметамъ историческихъ

фактовъ и преданій о религіи, относились споры и сужденія:

а) о пророкахъ, имамахъ, священныхъ книгахъ, святыхъ и во

обще обо всемъ томъ, что подлежитъ вѣрованію въ историче

скомъ и физическомъ мірѣ; это также относится къ схоластикѣ

философіи; б) о правилахъ жизни, обрядахъ и законахъ, что со

ставляетъ чисто религіозно-юридическіе предметы. Тутъ исламъ

дѣлился на два главныхъ отдѣла, суннитова и шіитова. Пер вые считаютъ себя ортодоксами, самыми старшими въ исламѣ,

потому что они начали и продолжаютъ ту самую вѣру, кото

рую диктовалъ Аллахъ устами своего пророка въ коранѣ и въ преданіяхъ, и которую извлекли первые ученики Мохаммеда изъ

его жизни, изъ его суннета "). Вторые–шіиты, считаютъ

1) Суннетъ значить привычки, правила жизни: все, что Мохаммедъ говорилъ и дѣлалъ на поприщѣ религіи и обрядовъ, называется суннета; оно передано потомству ближайшими учениками его, а потому и самое преданіе носитъ вообще имя суннетѣ. Шіиты отвергаютъ все то, изъ этихъ преданій, что не перешло потомству посредствомъ ихъ собственныхъ имамовъ. На этомъ основаніи «сунниты» носятъ это имя въ смыслѣ сословія, исповѣ дующаго ученіе суннета; а шіиты, какъ явно отвергающіе огромную часть — 144—

ортодоксами себя и приписываютъ пристрастіе и заблужденіе

первымъ ученикамъ пророка, отвергавшимъ права Али, его зятя

и считаютъ его первымъ и непосредственнымъ наслѣдникомъ про рока вопреки исповѣданію своихъ противниковъ, которые счи

тали его четвертымъ послѣ Абу-бекра, Омара и Османа. Этихъ трехъ шіиты признаютъ похитителями права Али и пре даютъ ихъ проклятію.

Какъ сунниты, такъ и шіиты не могли оставаться при сво

ихъ первоначальныхъ формахъ вѣрованій. Первые изъ нихъ раз дѣлились на шесть или семь школъ, изъ которыхъ образовались

четыре исповѣданія, которыя хотя и разнаго мнѣнія о религіоз

ныхъ обрядахъ и законахъ, вызванныхъ изъ Корана и Преда

ній, но равномѣрно считаютъ себя и другъ друга ортодоксами,

а всѣхъ прочихъ–еретиками. Эти четыре секты ") образова лись во 2-мъ и 3-мъ столѣтіяхъ ислама и теперь обнимаютъ

слишкомъ двѣ трети мусульманскаго міра. Всѣ турко-татары, съ

многоразличными своими племенами, разсѣянными по всему

Туркестану, до границъ Тибета и Индіи, по Россіи, до границъ Китая и береговъ Чернаго моря и по Турціи, начиная съ Евф

рата до предѣловъ христіанской Европы, суть преимущественно

Ханафиты (Хотя однакожъ можно видѣть между жителями Сред

ней Азіи цѣлыя общества и шафіитовъ, но мы говоримъ о гос

подствующемъ исповѣданіи). Весь Дагестанъ и Кавказскіе гор цы, носящіе имя мусульманина, весь Египетъ и всѣ Сирійскіе

мусульмане, большею частью, суть Шафіиты. Всѣ Арабы, живу

суннета называютъ себя ші'э, т. е. словомъ, которое значитъ явно протестующіе въ пользу праваго дѣла и это правое дѣло — первенство ихъ имама Али въ хеляфетѣ. 1) А именно: Ханафиты (иначе Азамиды), Маликиды (обѣ начали образовываться въ 1-й половинѣ 2-го столѣтія ислама), Пафіиты и Хан балиды (обѣ образовались почти въ одно время, а именно въ исходѣ 2-го вѣка и въ началѣ 3-го послѣ Гиджры). — 145—

щіе по берегамъ Африки, преимущественно суть Маликиды. Хан

балидовъ же много въ Аравіи, въ Египтѣ и въ Сиріи; они

составляютъ сравнительно меньшую часть суннитовъ, ибо въ этихъ же странахъ, гдѣ господствуютъ Ханбалиды, мы видимъ огромное число и шафіитовъ.

Шіиты съ первыхъ же вѣковъ ислама распались на значитель

ное множество расколовъ, между которыми господствующее ис

повѣданіе называется имамидское–иснаашеридское, т. е. испо вѣдующее 12 имамовъ, начиная съ Али, зятя Мохаммеда, и

оканчивая послѣднимъ по прямой линіи отъ него нисходящимъ,

Аль-Мегди. Это исповѣданіе нынѣ господствуетъ во всей Пер

сіи, развито въ мусульманской Индіи и соперничаетъ тамъ съ суннитскимъ по школѣ Шафіитской и Ханафидской, между тѣмъ

какъ другіе расколы этого имени проникнуты по всему прост ранству Хорасана, Ирака, Фарса, Кирмана до береговъ Индуса и за Индусомъ.

Всѣ шіиты единогласно отвергаютъ законность правъ первыхъ трехъ халифовъ суннитскихъ и признаютъ первымъ имамомъ одного только Али; слѣдственно Али есть общій патронъ всѣхъ шіитовъ, и признаніе самихъ противниковъ ихъ, что онъ одинъ

изъ четырехъ владыкъ правовѣрія и самое близкое къ Богу ли

цо послѣ Мохаммеда "), придаетъ ему огромное значеніе между

всѣми мусульманами, исключая Хариджидовъ, которыхъ теперь ОСТИЛОСЪ ВОСЬМа НЕМНОГО.

П. Причины распаденія шіитовъ на секты.

Мы нѣсколько разъ имѣли случай упоминать, что одной изъ главныхъ причинъ размноженія шіитскихъ расколовъ было перво

1) Дѣйствительно, несмотря на то, что сунниты считаютъ Али четвер тымá халифомъ послѣ Абубекра, Омара и Османа, но достоинство его счи таютъ выше всѣхъ прочихъ. — 146 —

начальное вліяніе древняго ученія буддистовъ о воплощеніи, ко

торое было искони общимъ достояніемъ всѣхъ вѣроисповѣданій

въ Азіи. Идея эта натурально должна была быть привита къ исламу скорѣе и вѣрнѣе тамъ, гдѣ онъ былъ введенъ силою и

гдѣ онъ засталъ его свѣжіе слѣды. Это были Персія и Индія. Въ отечествѣ ислама, въ Аравіи, гдѣ также господствовало нѣ

когда идолопоклонство, она не могла къ нему привиться, пото

му единственно, что основатель этой вѣры ознаменовалъ свое

ученіе строгимъ единобожіемъ, слѣдовательно первые сподвиж ники ислама употребляли всѣ мѣры, и мечъ, и огонь, для ис

корененія всѣхъ тѣхъ началъ, на которыхъ было основано языче

ство. Арабы готовы были бы обоготворять своего пророка и про извести его въ божество, какъ Ликаонскіе язычники дѣлали то

же самое съ апостолами Павломъ и Варнавою (Дѣян. Ап. гл.

ХIV, ст. 8—15); но и Мохаммедъ дѣлалъ тоже что и апостолы, постоянно называлъ себя человѣкомъ, какъ всѣ прочіе, «рабомъ Божіимъ», и отнюдь не допускалъ своимъ ученикамъ предавать

ся обычному заблужденію. Всю свою жизнь онъ употребилъ на

это, что строго соблюли и первые его ученики. Вотъ почему мы не видимъ собственно въ Аравіи, при жизни Мохаммеда и

долго послѣ его кончины, никакой идеи, чуждой принципу единобожія по понятіямъ строгаго мусульманина.

Когда исламъ утвердился въ кругу перваго общества фанати

ковъ, ему было чуждо, ненавистно все, что только могло быть

противно Корану. Собственно тогда не могла родиться и жить

въ Аравіи мысль о божественномъ качествѣ кого бы то ни бы ло. По свидѣтельству очевидцевъ, со словъ коихъ передавали

первые историки ислама потомству о смерти Мохаммеда, идея, что Мохаммедъ болѣе не существуетъ, показалась недоступ

ною для его прозелитовъ изъ черни.—«Мохаммедъ умеръ!...

Мохаммедъ могъ умереть?!..» восклицали они, пораженные уди

вленіемъ. Сроднѣе была бы имъ мысль, что Мохаммедъ исчезъ, — 147—

отошелъ въ міръ тайный, скрылся изъ глазъ недостойныхъ смерт

ныхъ; но глашатай со стороны Халифа по всѣмъ улицамъ Ме

дины ходилъ и кричалъ: «рабъ Божій, смертный Мохаммедъ, умеръ! Умеръ потому, что онъ жилъ: онъ ѣлъ, онъ пилъ; онъ

былъ человѣкъ–и долженъ былъ умереть. Горе тому, кто вѣ

руетъ иначе!» — Али приговорилъ къ смертной казни одного,

который сомнѣвался, что онъ простой человѣкъ; но преданіе,

сложившееся послѣ у Аліидовъ, вѣрующихъ въ божественное значеніе своего патрона, говоритъ, что казненный былъ воскре

шенъ чрезъ Али и онъ еще болѣе убѣдился въ божественной силѣ своего воскресителя.

И такъ всѣ различія между шіитскими сектами состояли, во

первыхъ, въ степени боготворенія, какое каждая имѣла къ

своимъ имамамъ; во вторыхъ, въ личности самихъ обоготворяе

мыхъ имамовъ. Одни остановились на Али, первомъ имамѣ, какъ

наприм. Нoсейриды, и не допускали другихъ имамовъ; и тутъ мы видимъ различныя степени вѣрованія, т. е. разныя секты

Аліидовъ. Другіе остановились на Зейдѣ, братѣ Ал-Бакыра,

5-го имама шіитовъ — иснаашеридовъ, котораго другіе не призна

ютъ. Третьи обоготворили Исмаила сына Джафера, 6-го имама иснаашеридовъ, когда рядомъ съ ними большинство исповѣды

вало его брата Муса-Ар-Риза. За этимъ Измаилиды распались

на множество сектъ. Но ортодоксы-шіиты суть тѣ, которые со

временъ Али до 12-го его потомка, Аль-Мегди, держались на слѣдственнаго исповѣданія, не отстраняясь ни вправо, ни влѣво отъ ученія законныхъ по наслѣдству ихъ имамовъ.— Такимъ

образомъ шіиты дѣлятся на меляхидэ, т. е. отступниковъ отъ догматовъ ислама, слишкомъ превозносящихъ божественное до стоинство своихъ имамовъ, какъ Нoсейриды, Измаилиды и т. п.;

на Имамидова, которые вѣруютъ въ имамовъ, сколько бы ихъ

ни было изъ рода Али; и на иснаашеридова, которые испо вѣдуютъ 12 имамовъ въ прямой линіи изъ рода Али. Мы бу — 148—

демъ говорить о двухъ послѣднихъ какъ объ основаніи, изъ ко

тораго развѣтвлялись всѣ до сихъ поръ существовавшіе раско лы и въ томъ числѣ бабизмъ.

П. Имамиды вообще.

Чтобы основательнѣе показать, въ чемъ состоитъ ученіе объ

имаметѣ у шіитовъ въ Персіи, гдѣ явились нынѣ бабиды, мы

должны забраться немного поглубже въ исторію этого раскола. Во время послѣднихъ годовъ жизни Мохаммеда между учени

ками его возникъ вопросъ: кто будетъ управлять дѣлами пра

вовѣрія послѣ кончины пророка? Мохаммедъ не могъ рѣшить вопросъ; онъ надѣялся оставить послѣ себя законнаго наслѣд

ника—своего сына, но это не сбылось. Предвидя возмущеніе,

онъ предоставилъ наслѣдство тому, кого изберетъ изъ среды своей общество всѣхъ мусульманъ; однакожъ во многихъ его рѣчахъ и дѣйствіяхъ замѣтно было желаніе оставить это наслѣд

ство за своимъ зятемъ Али, мужемъ родной своей дочери Фа тимы. Объ этомъ хорошо знали и Али и его жена, и многіе

приближенные къ нимъ люди. Преданіе о торжествѣ при Га

дира-Хумѣ, о которомъ будетъ говорено ниже, прямо указы

ваетъ на это тайное желаніе Мохаммеда. Прошло немного вре

мени–и неожиданно умеръ Мохаммедъ. Зять его Али, будучи гораздо моложе другихъ соперниковъ своихъ и не имѣя тѣхъ

связей между Гкорейшидами, какими пользовались старшіе уче

ники Мохаммеда, притомъ человѣкъ миролюбивый и кроткій,

не слишкомъ заботился о собственномъ интересѣ. Покуда онъ

одинъ съ своими приближенными былъ занятъ приготовленіями

къ похороннымъ обрядамъ–говорятъ всѣ историки, даже и сун

нитскіе ")–другіе занимались избраніемъ Халифа. Это избраніе,

конечно, не обошлось безъ интригъ. Мугаджиры и Ансары

") См. Табери, о кончинѣ Мохаммеда.

—5—— — — — —— — — — «Ни- I — 149 —

долго спорили и интриговали и наконецъ изъ среды претенден

товъ избранъ былъ Абу-Бекръ, съ титуломъ «Хели фету-ре сулилляхѣ», т. е. наслѣдникъ пророка божьяго.

Приверженцы Али втайнѣ протестовали противъ этого дѣй

ствія, но въ-явѣ должны были уступить большинству и силѣ.

Али самъ употреблялъ всѣ мѣры къ избѣжанію раздоровъ и

непріятностей; онъ подчинился общему избранію мусульманскаго общества, подчинился послѣ и Омару, и Осману и съ полною

кротостью принялъ на себя, по четвертому выбору, названіе

четвертаго Халифа и всѣми средствами старался обуздать своихъ послѣдователей и тайныхъ приверженцевъ. Но обстоятельства

перемѣнились: въ послѣдніе дни его жизни и послѣ его кон

чины, интриги властолюбія и слѣпой фанатизмъ приготовили

безпорядки и междоусобія, въ которыхъ свѣтская власть успѣла

подчинить себѣ духовную–и воздвиглось могущественное цар

ство. Мы разумѣемъ переходъ халифата отъ Али въ руки Моавіэ и основаніе династіи Умайядовá, а потомъ Аббасидова.

Весь тогдашній мусульманскій міръ сперва смотрѣлъ на это съ

внутреннимъ негодованіемъ; но громкое имя Моавіэ, какъ близ

каго ученика пророка, и его хитрости въ продолженіи возникавшихъ

безпорядковъ и междоусобій, успѣли вызвать изъ среды стол

повъ вѣры сильныхъ защитниковъ, которые ловко и неожиданно

утвердили за нимъ наслѣдіе пророка, хотя и вопреки основ

ныхъ законовъ корана и суннета. Сила дѣлаетъ все: правовѣр

ные уступили ей; законники перетолковали въ пользу правъ но

вой династіи всѣ существовавшія уложенія и дѣлали новыя при

ложенія 1). Но втайнѣ образовалось и усилилось общество шіи товъ.

1) Объ этомъ подробнѣе можно найдти въ статьѣ «о значеніи имама въ юридическомъ его смыслѣ. См. тамъ слово «Имамети-Кубра». Русское Слово, Мартъ 1860. — 152—

въ Сиріи. Возникло междоусобіе и пролилось много невинной крови.

Наконецъ халифатъ остался за домомъ Мервана. Общество шіи

товъ должно было уступить, тѣмъ болѣе, что споры и разно

гласія между ними, относительно догматовъ ученія, постепенно

разъединяли ихъ самихъ. Не прошло и 40 лѣтъ, какъ появи

лись три исповѣданія: Зейдиды, Хаттабиды и Джафариды. Послѣдніе были многочисленнѣе и держались догматовъ старыхъ,

умѣренныхъ шіитовъ, дошедшихъ до нихъ по наслѣдству. По

куда Гулевиды (такъ называютъ эксцентрическихъ шіитовъ, приписывающихъ своимъ имамамъ разныя степени божествен

наго значенія) размножались и раздѣлились между собою на

другія мелкія секты, Джафариды продолжали свое ученіе на

основаніи болѣе уже развитой и разумной системы своихъ има

мовъ (Мохаммеда, Аль-Бакыра и его сына Джафара Ас садыка) и усвоили себѣ названіе ортодоксовъ. Прошло много времени. Умные халифы Умайядской и Абба

сидской династій, среди тяжкихъ политическихъ переворотовъ,

съумѣли поддержать и усилить господствующее исповѣданіе сун нитское и тѣмъ ограждали успѣхи раскола. Однакожъ, несмо

тря на то, цѣлый періодъ исторіи ислама около 450 лѣтъ озна менованъ былъ религіозно-политическими событіями, часто слиш

комъ пагубными для человѣчества почти на всемъ Востокѣ. Это

успѣхи меляхидэ, которые постепенно размножались. Дѣйствія

Мутканнаитова въ Хорасанѣ, успѣхи Бабeкидова или Харами дова ") въ Адербиджанѣ и процвѣтаніе разныхъ сектъ измаи

лидскихs шіитовъ въ Аравіи, Сиріи и въ Персидскомъ Иракѣ довольно уже извѣстны. Тутъ были и реформы и революціи и цѣлая династія инквизиторовъ. Двигателемъ всего всегда былъ

") Иначе ихъ называютъ Хорремидами. Первое есть ругательное наз ваніе-«разбойники». Оно дано имъ, вѣроятно, ихъ противниками. Второе названіе взято отъ мѣсторожденія Бабека, основателя секты въ Адербиджанѣ. обманъ, страсть изувѣровъ-властолюбцевъ. Въ исторіи всѣхъ этихъ проявленій мы не находимъ ни одного случая самоотвер

женія въ пользу блага человѣчества, потому и успѣхи ихъ

всякій разъ были кратковременны, мимолетны, но зато порази

тельны, исполнены ужасовъ.

Покуда всѣ вышепоименованные расколы меляхидэ продол жали свои приливы и отливы и наконецъ сами-собою ослабли

и частію исчезли, суннитское исповѣданіе господствовало по

всемѣстно, а шіитское джафаридское или имамидское тайно и правильно развивалось въ Фарсѣ, Иракѣ, Хорасанѣ и Индіи. Всѣ 12 имамовъ, начиная съ Али и оканчивая Аль-Мегди,

были патронами этого ученія. Тайное братство это несло иго

господствующаго исповѣданія до 7-го столѣтія Гиджры. Усилив

шись тогда подъ покровительствомъ Гулагу-Хана, положившаго

совершенный конецъ политическому значенію и Аббасидовъ и Батынидовъ, имамиды начали постепенно обнаруживать свое

исповѣданіе и придерживались своего страховаго закона (тагкійэ) тогда только, когда требовала этого какая нибудь угрожавшая

опасность. Такъ постепенно они усилились и утвердились въ

осѣдлости до династіи Сефевидовъ: при Шахъ-Аббасѣ великомъ въ Персіи господствующимъ исповѣданіемъ было уже имамидское

(исна-ашаридское). Здѣсь оно одинъ за другимъ подавляло всѣ другіе расколы, слѣды ученія коихъ однакожъ незамѣтно

оставались въ народѣ, въ его суевѣріи, въ мѣстныхъ повѣрьяхъ,

чтó и до сей поры имѣетъ вліяніе на самыхъ строгихъ орто

доксовъ изъ имамидовъ въ вопросахъ, касающихся до уче нія о достоинствахъ ихъ имамовъ. Пояснимъ это.

Намъ опять приходится повторить, что по кореннымъ дог

матамъ имамидовъ, Али и одиннадцать имамовъ изъ его рода

суть святые перваго достоинства послѣ первостепенныхъ про — 154 —

роковъ и ва особенности послѣ Мохаммеда. Вотъ что, между

прочимъ, говоритъ объ Али преданіе отъ Мохаммеда, которое

относятъ къ торжеству при Гадира-Хумѣ "), гдѣ пророкъ, вечеромъ, будто въ сонмѣ своихъ избранныхъ учениковъ и

при собранномъ народѣ, незадолго до своей кончины, объявилъ

права своего зятя на халифата, т. е. на званіе наслѣдника

по себѣ: «Три раза (такъ говорилъ будто-бы Мохаммедъ своимъ

слушателямъ) архангелъ Гавріилъ являлся мнѣ съ поздравленіемъ отъ Господа и повелѣвалъ мнѣ предстать предъ вами здѣсь и

объявить всѣмъ и каждому, бѣлому и черному (т. е. всѣмъ

Арабамъ), что Али, сынъ Абуталиба, есть мой братъ, мой

наслѣдникъ, — тотъ, который долженъ быть халифомъ и пред

водителемъ вашимъ послѣ меня. Между мною и Али отношеніе то же самое, какое было между Моисеемъ и Аарономъ, кромѣ

только того, что послѣ меня пророка болѣе не будетъ» *). Не

много далѣе онъ говоритъ еще: « Знайте, что вашъ пророкъ

(т. е. Мохаммедъ) лучше всѣхъ пророковъ, и его наслѣдникъ (Али) лучше всѣхъ наслѣдниковъ и содѣятелей другихъ про роковъ. »–Стало быть, по сему ученію Али своимъ достоин ствомъ стоитъ ниже пророкова, а выше всѣхъ людей. Но, по вышесказанному вліянію суевѣрія, укоренившагося между има мидами, всякій имамъ, въ особенности Али, въ ихъ частномъ

домашнемъ мнѣніи непримѣтно и несознательно возводится до

1) Мѣстечко по дорогѣ отъ Мекки въ Медину, гдѣ останавливался Мо хаммедъ съ своими учениками на обратномъ пути своемъ изъ Хаджетуль вида, т. е. изъ его прощальнаго (послѣдняго) пилигримства въ храмъ Каaбы. *) Это преданіе обще всѣмъ мусульманамъ. Но сунниты его отвергаютъ, потому только, что оно происходитъ изъ слабаго источника; притомъ, утверждаютъ, что шіиты много прикрасили его своими прибавленіями. Въ Мишкатѣ (собраніи преданій по ученію суннитовъ) совсѣмъ иначе трак туется о преданіи Гадири-Хумs. См. тамъ объ этомъ словѣ. — 155 —

такой высокой степени значенія между смертными, что ихъ ставятъ выше всѣха пророковъ. Напримѣръ, по одному повѣрію Али считается выше всего человѣчества послѣ Мохаммеда, а

Мегди носитъ титулъ «управителя міра». Государи славной Сефе видской династіи въ своихъ грамматахъ называли себя «собакою»

порога имама "). Даже божественное значеніе Али не пора жаетъ слуха самаго строгаго ортодокса этого исповѣданія! Та

кое тайное стремленіе къ обоготворенію имамовъ хотя и про тивно основнымъ, какъ мы замѣтили, догматамъ имамидовъ, и

строгіе законники изъ нихъ считаютъ такое обоготвореніе бого

хульствомъ, но оно увлекаетъ чернь безотчетно, и этимъ всегда

пользовались и пользуются самозванцы, сектаторы. Между тѣмъ

система эклезіастическаго управленія между мусульманами вообще не развита до должнаго совершенства; а шіиты же въ этомъ

отношеніи еще много уступаютъ суннитамъ. Нѣсколько словъ

объ этомъ заслуживаютъ вниманія:

V. Почему шіиты особенно склонны къ прозелитизму.

Вообще по ученію ислама всякій правовѣрный долженъ быть

или муджтехида, т. е. авторитетъ, достигшій истины и ду

ховнаго первенства своимъ признаннымъ благочестіемъ, соб

ственнымъ критическимъ изслѣдованіемъ корана и другихъ источниковъ религіозныхъ постановленій, — или муткаллида

т. е. послѣдователь того, который достигъ этого первенства. Законъ предоставляетъ право всякому дойти до степени этого

авторитета, но условія его такъ многосложны и трудны, что

1) Надпись многихъ серебряныхъ персидскихъ монетъ, чеканенныхъ въ 4554 году въ городѣ Мешедѣ, гдѣ посѣщаются персидскими богомольцами останки 8-го имама Али сына Мусы, прозваннаго Ар-Риза — съ одной стороны представляетъ «Кельби-аситaни - Али-Хусейнѣ», т. е. Хусейнъ (имя Государя), собака Алieва порога. — 156 —

достичь его могутъ лишь немногіе, да и притомъ они должны быть признаны въ томъ цѣлымъ сословіемъ современныхъ

улемовъ. Въ «Курсѣ мусульманскаго законовѣдѣнія по школѣ

Ханефидовъ» (издан. въ Казани, въ 1845 г.) подробно изло жено (введеніе, стр. ХХI— L) какъ о различныхъ степеняхъ

иджтихада (т. е. религіозно-юридическаго авторитета), такъ

и о степеняхъ таклида (т. е. о значеніи и обязанностяхъ послѣдователя). Здѣсь нужнѣе всего упомянуть о томъ только, что сунниты, при всей свободѣ, какую законъ предоставляетъ

всякому мусульманину достигнуть степени авторитета, не при

знаютъ возможности существованія другаго правильнаго ученія

послѣ четыреха своихъ имамовъ и не допускаютъ новыхs

авторитетовъ внѣ своего ученія, почему, въ продолженіи почти

1000 лѣтъ такъ невредимо держатся школы четырехъ имамовъ, и между суннитами реформа могла быть только въ Тарикатѣ,

но никогда въ Шаріатѣ "). Хотя въ вопросахъ второстепен ныхъ и встрѣчается разногласіе между законниками одного и того же исповѣданія, но сила обычая страны всегда беретъ верхъ въ такихъ случаяхъ и правы тѣ только, которые его

поддерживаютъ: потому въ Турціи правы рекомендующіе ку реніе, а въ Бухарѣ–воспрещающіе его; оба же народа одного и того же исповѣданія!

У шіитовъ это дѣло совсѣмъ иначе. Имамá ихъ тайно

управляетъ дѣлами ислама и невидимо влагаетъ слово въ уста вдохновенныхъ муджтехидовъ, достойныхъ откровенія. Всякій,

дошедшій до степени полнаго иджтихада, т. е. ученіемъ и

святою жизнью — считается, пока онъ въ живыхъ, управ

ляющимъ духовными и даже гражданскими дѣлами своихъ му

*) Указанные нами въ статьѣ о муридизмѣ (Русское Слово. Декабрь 1859 г.) болѣе тридцати пяти религіозныхъ орденовъ въ исламѣ всѣ образовались __ между суннитами только по Таригкату. — 157—

гкаллидовъ (послѣдователей). Каждый такой муджтехидъ пишетъ особое сочиненіе «Рисалэ», для руководства своимъ послѣдова телямъ; но оно имѣетъ свою обязательную силу только пока живетъ

авторъ. Въ такихъ сочиненіяхъ мы находимъ подробныя правила

для отправленія житейскихъ обязанностей мусульманина; но

нерѣдко, и даже довольно часто, мы встрѣчаемъ въ нихъ разногласіе, иногда даже существенно касающееся важнѣйшихъ религіозныхъ вопросовъ "). Сейидъ Али Табатабайскій, знаменитый муджтехидъ во всей Персіи съ начала сего столѣтія по 1816 годъ, имѣлъ около

полутора милліона мугкаллидовъ, въ числѣ которыхъ находился

самъ покойный Фетхъ-Али-Шахъ. По кончинѣ его ему наслѣ

довалъ сынъ его Сейидъ-Мохаммедъ, побудившій Шаха и народъ

къ войнѣ 1826—1827 г. *). Къ нему перешли почти всѣ

мугкаллиды его отца. Какъ во многихъ религіозныхъ вопросахъ Сейидъ-Мохаммедъ былъ разнаго мнѣнія съ своимъ родителемъ,

то одни и тѣ же мугкаллиды должны были измѣнить свои повѣрья

и подчиниться религіозно-ученымъ гипотезамъ новаго муджте

хида. Этотъ обычай такъ вообще принятъ, что иногда мугка

ллиды, переходя изъ ученія въ ученіе, перемѣняютъ свои по

вѣря три, четыре раза и болѣе, изъ этого можно судить, во первыхъ, до какой степени предоставляется муджтехидамъ право

толковать религіозные вопросы по своему собственному разу

*) Читай для соображенія гл. П, 5 ХП, п. 2. *) Въ любопытномъ дневникѣ Мирзы Нacр-улла-Султана, брата Миръ-Хайдера, (Бухарскаго государя), находившагося всю свою жизнь, вслѣд ствіе преслѣдованія своимъ братомъ, въ эмиграціи и наконецъ кончившаго свою жизнь въ Петербургѣ въ 1830 году (Рукопись эта находится въ Вос точной библіотекѣ С. Петербургскаго университета № **,1975), явно ука зано на этого муджтехида: въ шахской мечети онъ возбудилъ народъ на вой ну противъ Россіи и черезъ два мѣсяца Аббасъ-Мирза предпринялъ походъ на Закавказскія провинціи. мѣнію и усмотрѣнію; во вторыхъ, до какой степени народъ, въ

особенности чернь, привычена къ прозелитизму. Къ этому при бавимъ еще, съ одной стороны, тайное значеніе тариката въ

Персіи 1); съ другой — слѣпую преданность народа своему

имаму и то нетершѣливое ожиданіе появленія этого имама, въ которомъ Персіяне перещеголяли Евреевъ, ожидающихъ Мессію.

Изъ всего этого понятно, какъ легко умному и хотя немного

ученому плуту собрать около себя тысячи черни и выдать себя за ожидаемаго медія или его предтечу. Это дѣло бывалое

и непрестанное въ Исламѣ. Но успѣхи не всегда одинаковы. Если самозванецъ выскочилъ изъ среды людей неизвѣстныхъ ни

своею ученостью, ни строгостью своей жизни, ни даже своимъ происхожденіемъ, то онъ не пойдетъ дальше ближайшей опас

ности. Если же, напротивъ того, онъ потомокъ какого нибудь святаго, или изъ извѣстныхъ муджтехидовъ, или же человѣкъ

всѣми признанный образцомъ строгой жизни, то успѣхъ его

вѣренъ, въ особенности, если онъ соединяетъ въ себѣ эти дос

Таковы были успѣхи шейхидовъ почти за 30 лѣтъ тому

назадъ и–въ недавнее время — успѣхи бабидовъ. Не забу демъ притомъ, что послѣдніе успѣли сдѣлать большіе перево

роты, результаты которыхъ еще впереди, потому что не одни

только религіозные элементы были двигателями этого тайнаго общества, но и элементы политическіе, основанные на нача

лахъ духовныхъ, религіозныхъ.

1) Хотя таригкатъ явно, не проповѣдуется у шіитовъ, какъ это дѣлается между суннитами вообще, но многіе десятки тысячъ можно встрѣтить во всякой Персидской провинціи, среди образованныхъ и необразованныхъ, та кихъ, которые тайно поддаются этому ученію, и нынѣ оно составляетъ фило софію почти всего образованнаго класса въ этой странѣ. . — 159—

VІ. Что именно приготовило описанное иами возстаніе въ Персіи?

Кстати, заглянемъ вмѣстѣ съ читателемъ немного поглубже

въ исторію духовной, гражданской и политической жизни Пер совъ впродолженіи господства ислама между ними и въ своемъ

бѣгломъ обзорѣ этого дѣла посмотримъ, какія печальныя картины

представляетъ вѣчное разладіе въ главныхъ пружинахъ народ наго благоустройства.

1. Когда исламъ распространился силою меча по государ

ству Сaсанидовъ и наслѣдіе Ормуздово досталось, для новой разработки, на долю арабскихъ пропагандъ, столкнулись тамъ

двѣ противоположныя силы: фанатизмъ арабовъ въ распростра

неніи ученія корана и любовь туземцевъ къ своему прошед

шему, къ своимъ обычаямъ. Хотя при этихъ обстоятельствахъ

еще долго держался внѣшній бытъ покореннаго народа, но

внутренняя его жизнь, утомленная постоянною борьбою этихъ

противоположныхъ силъ, незамѣтно приходила въ совершенное

разстройство, духъ его въ упадокъ и все это постепенно приво дило страну къ нравственному разрушенію и плачевнымъ ре зультатамъ. Съ такимъ сильнымъ орудіемъ, каковъ фанатизмъ,

побѣдители–арабы, вначалѣ, конечно, шли впередъ безпрепят ственно, посѣвая сѣмена ученія корана и ѳеократизма; но послѣ

плоды отъ этихъ сѣмянъ постепенно перерождались отъ вліянія новой почвы, незамѣтно показались новые всходы; незамѣтно

явились тамъ и сямъ начала расколовъ, незамѣтно въ имамета

подкрадывалась монархія, въ ѳеократизмъ–цѣлая система дип ломатіи. Наконецъ исламъ распался на царства и расколы: фана

тизмъ и деспотизмъ шли рука объ руку и торжествовали повсюду. На востокѣ въ народѣ ходитъ мудрое изреченіе, что «опіумъ управляетъ существомъ ему преданнымъ какъ тиранъ своимъ

государствомъ: онъ оберегаетъ его отъ внѣшнихъ недруговъ "),

") Восточная медицина утверждаетъ, что опіумъ въ умѣренныхъ пріе — 160—

но сама своими свойствами приводитъ его организмъ къ неза

мѣтному разрушенію». Это удачное сравненіе можно въ полномъ

смыслѣ примѣнить и къ фанатизму. Фанатизмъ, это горячка духа, которая приводитъ въ ярость человѣка или сословіе, которое она заражаетъ. Эта ярость страшна для другихъ, но не менѣе того изнурительна для одержимыхъ болѣзнью. Но чѣмъ больной необразованнѣе, грубѣе, тѣмъ страшнѣе его ярость. Въ исторіи революціи Европы представляется намъ

много поразительныхъ фактовъ въ этомъ. Обратимся сперва къ образованнымъ народамъ:

Когда эта болѣзнь прививается къ нимъ, она раздражаетъ слабыя ихъ струны–интересъ, гордость, самолюбіе, пристра

стіе. Чтобы болѣе разжечь и безъ того опасный огонь, агитато

ры проповѣдуютъ какія-то убѣжденія, какіе-то принципы; тутъ призываются на помощь священныя имена религіи, чести,

патріотизма; проливается родная кровь, изнуряются народ

ныя силы, а хладнокровный зритель ужасной сцены пожимаетъ плечами и удивляется, до чего доводитъ человѣка фанатизмъ.

У необразованныхъ и полудикихъ народовъ эта болѣзнь

дѣйствуетъ еще сильнѣе; ярость въ немъ дѣлается еще страш

нѣе; самый поразительный примѣръ — подвиги сарацыновъ въ

трехъ частяхъ свѣта и дѣла ассасинова или измаилидовъ въ исламѣ.

Не столько ученіе Мохаммеда, сколько политика какъ самого

его, такъ и его преемниковъ поддерживала общее невѣжество

самихъ Арабовъ и покоренныхъ ими народовъ; они инстинк тивно знали, что фанатизмъ безъ невѣжества не можетъ сдѣ

лать великихъ чудесъ. Оно и въ самомъ дѣлѣ такъ. Невѣжда-фа натикъ идетъ на смерть съ полнымъ убѣжденіемъ, что, пройдя

махъ предохраняетъ отъ простуды, придаетъ аппетитъ, укрѣпляетъ тѣло, и проч. — 161 —

это ущелье, онъ получитъ призъ вѣчнаго блаженства. Имѣя де сятки тысячъ такихъ отчаянныхъ фанатиковъ, чего не можетъ на

дѣлать съ ними ихъ храбрый вождь!...

Покуда сила фанатизма могла служить халифамъ вѣрнымъ

орудіемъ къ побѣдамъ и славѣ, покуда политика ихъ могла под держивать перевѣсъ ея надъ противоположной силой, втайнѣ

дѣйствующей въ разныхъ странахъ громадной ихъ имперіи, — исламъ усиливался и государство ихъ процвѣтало. Но явнымъ

усвоеніемъ ихъ себѣ свѣтской власти въ осязательной формѣ

монархіи, къ фанатизму прибавился еще деспотизмъ. Первый сдѣлался наслѣдственнымъ достояніемъ духовнаго сословія, вто

рой жезломъ самоуправленія; а политика играла въ срединѣ

роль медіатора между халифами и улемами, чтобы удержать государство въ возможной гармоніи. Однакоже исламъ началъ терять свое прежнее значеніе; постепенно являлись и усилива

лись расколы; возникли новыя государства, новыя исповѣданія. Но фанатизмъ и деспотизмъ также и здѣсь не дремали: изну

ряя одно сословіе, одну династію, они переходили къ другимъ и

наконецъ утвердились: первое за духовными всякаго раскола, всякаго исповѣданія, а деспотизмъ сдѣлался неотъемлемымъ достоя ніемъ свѣтской власти.

Такимъ образомъ, народы, исповѣдующіе исламъ, управля лись съ духовной стороны фанатизмомъ, а съ свѣтской—дес

потизмомъ. Оба эти бремени изнурили ихъ силы, притупили ихъ способности и остановили ихъ умственное развитіе, кото

рое съ тѣхъ поръ уже не могло подняться съ первыхъ своихъ

ступенекъ. Вотъ характеристика духовной и гражданской жиз

ни всѣхъ мусульманскихъ народовъ, окружающихъ насъ нынѣ,

разумѣется, съ незначительными оттѣнками различія. 2. На основаніи сказаннаго, новоперсидскій народъ впродол женіи слишкомъ тысячи лѣтъ томился подъ тяжкимъ игомъ фа

натизма и деспотизма. Въ отношеніи къ первому, онъ всегда — 162 —

слѣпо повиновался своему духовному начальству, а это, не бывъ

развито, не имѣя благоустроенной системы–какъ мы замѣтили

выше,—не могло удержать единства ученія. Потому-то и уси лились расколы. Такое духовное разъединеніе при существова

ніи постояннаго деспотизма постепенно сглаживало и уничто

жало чувство патріотизма и наконецъ выраженіе этого чувства

совсѣмъ пропало изъ персидскаго лексикона. Въ отношеніи же ко второму, народъ по необходимости носилъ бремя управленія тирановъ, нисколько не сочувствуя правительству. Тутъ глав ную роль играла одна только сила; не было ни любви къ оте

честву, ни закононаслѣдія. Потому династія смѣнялась динас

тіей и идея о правильномъ, организованномъ государствѣ была

совсѣмъ чужда угнетенной Персіи. " Такъ коротала свой вѣкъ страна эта шодъ тягостными пе

ремѣнами до позднѣйшаго времени, и послѣдняя династія Кад

жарская, которая царствуетъ уже слишкомъ 80 лѣтъ 1), болѣе другихъ сознаетъ нужду въ сближеніи съ Европой, и молодой Шахъ болѣе заботится о введеніи правильной сис

темы управленія, объ улучшеніи судьбы своего государства.

Но въ этомъ много препятствуетъ фанатизмъ духовенства и

закоснѣлая каста обскурантовъ изъ старыхъ придворныхъ. Ду ховные, по наслѣдственной привычкѣ, желаютъ видѣть себя во

главѣ нравственнаго управленія мусульманскимъ народомъ, а го

судари и предводители этого народа должны также подчиниться

ихъ духовному вліянію и этимъ показать примѣръ своимъ под

даннымъ и подвѣдомственнымъ: муджтехиды вовсе не считаютъ

1) Т. е. считая съ Ага-Мохаммедъ-Хана. Хотя отецъ его, Мохаммедъ Хассанъ-Ханъ, считается основателемъ этой династіи (въ 1747 г.), но его соперникъ Зендскій Керимъ-Ханъ побѣдилъ его и отнялъ у него похищен ныя имъ владѣнія. Послѣ смерти Керимъ-Хана евнухъ его Мохаммедъ-Ханъ, сынъ того же Мохаммедъ-Хассанъ-Хана, захватилъ престолъ (въ 1779 г.),— и съ тѣхъ поръ царствуютъ Каджары, — 163 —

себя подданными царствующихъ особъ, напротивъ, выдаютъ се бя за намѣстниковъ имама–невидимаго правителя судьбою ис

лама. Отсюда они имѣютъ, въ совокупности, неоспоримый пе ревѣсъ надъ правительствомъ и даже въ дѣлахъ политики. Еще

памятно намъ вмѣшательство мужтехида Сеидъ-Мохаммедъ Та батабаи въ политическія дѣла; памятно намъ, какъ онъ явил

ся въ Тегерани въ годъ кончины Императора Александра 1-го и

уговорилъ Шаха, противъ его воли, сдѣлать походъ противъ

Россіи, что, впрочемъ, стоило слишкомъ дорого Персіянамъ. Старые придворные, люди слишкомъ вліятельные своимъ родомъ,

своими поколѣніями, преданные старымъ обычаямъ, слѣдственно и враги нововведеній, чуть что замѣтятъ въ Шахѣ склонное къ

какой нибудь реформѣ, тотчасъ входятъ въ тайные переговоры

съ духовными–и тогда нельзя ожидать ничего хорошаго!

3. Вліяніе духовенства всякаго исповѣданія на народъ пос

тоянно отчуждало и отчуждаетъ его отъ сочувствія къ прави

тельству, и выраженіе зелемэ (притѣснители) давно сдѣлалось въ народѣ общимъ именемъ свѣтскаго начальства. Оно дано

ему духовными, которыхъ слова и дѣйствія не подлежатъ цен

сурѣ правительства. Правительство же съ своей стороны при нуждено было смотрѣть на это сквозь пальцы, и чтобы достиг

нуть цѣли, во время нужды, обращало свою политику на пер востепенныя силы духовенства, ласками и лицемѣріемъ, лишь

бы склонить ихъ на свою сторону.

Такимъ образомъ тайная ненависть между правительствомъ

и духовенствомъ модифировалась обоюдною нуждою одного въ

другомъ. Тутъ мировую поддерживало постоянное лицемѣріе и

лесть; въ народѣ же выигрывали только тѣ изъ государей, ко торымъ удавалось подвести свой деспотизмъ подъ систему ре лигіознаго фанатизма.

Такое положеніе дѣла не могло не произвести борьбы въ — 164 —

чувствахъ народа. Дѣло вспыхнуло, но, къ сожалѣнію, имъ боль

шею частью управляли злоумышленники.

VП. Заключеніе.

Главные вопросы реформы, предуготовленной политическими

предводителями бабизма были: обузданіе произвола правитель ства; уничтоженіе роскоши какъ при дворѣ, такъ и у придвор

ныхъ; уничтоженіе самоуправства министровъ, губернаторовъ и

вообще чиновниковъ; перемѣна туюла (арендъ) ") на жало ванье; правосудіе судей; безкорыстіе улемовъ и точное испол неніе закона. Всѣ эти вопросы давнымъ-давно ходили изъ устъ

въ уста между народомъ и повсемѣстно былъ слышенъ ропотъ

въ Иракѣ и Адербиджанѣ *). Но цѣли, противъ которыхъ были устремлены стрѣлы народнаго негодованія, такъ были тверды, что эти стрѣлы лишь ломались объ нихъ и обломки ихъ обра

щались въ новыя оружія новаго тиранства! Политическіе пред водители бабидовъ, во имя новаго ученія, желали составить на

дежную силу, чтобы разомъ опрокинуть скалы препятствія, бу

дучи увѣрены, что народъ устремится за ними по проложенному

1) Губернаторамъ и вообще важнымъ чиновникамъ вмѣсто жалованья наз начаются доходы съ извѣстныхъ городовъ, селъ и деревень. Эти арендаторы дѣлаютъ неслыханныя и безнаказанныя злоупотребленія; или продаютъ свои права, т. е. свою аренду другимъ, которые распоряжаются также самопро. извольно. Хотя обиженнымъ и предоставлено жаловаться въ случаѣ притѣс ненія, но это никогда не помогало и не помогаетъ, потому что арендаторы тамъ также умѣютъ черезъ свои связи предупредить всякую для себя не пріятность. У нихъ также есть пословица: эль эли юваръ — рука руку

*) Даже впослѣдствіи само правительство въ началѣ министерства Мирзы Тагки-Хана было принуждено обратить вниманіе на исправленіе многихъ изъ нихъ, за что покойный первый министръ пострадалъ и погибъ вслѣдствіе ин тригъ, оставивъ однако по себѣ незабвенное имя въ народѣ. — 165,—

ими пути. Но безпорядки между самими этими предводителями, незнаніе дѣла, за которое они взялись, а болѣе всего увлече ніе злоумышленниковъ изъ нихъ собственнымъ положеніемъ,

собственной выгодой–все это вмѣстѣ не дало дозрѣть начатому дѣлу и послужило поводомъ къ описаннымъ нами безполезнымъ кровопролитіямъ.

Хотя бабидовъ гласно нынѣ не существуетъ и ищущіе ре

формъ не имѣютъ точки опоры, но причины, производившія политическій бабизмъ, все еще волнуютъ слои образованнаго

общества въ Персіи. Въ Тегерани и въ Тавризѣ, какъ уже за мѣчено нами выше, недавно основаны масонскія ложи, Силь

ные люди участвовали въ этомъ дѣлѣ; даже самъ Шахъ былъ

склоненъ къ покровительству этому ордену. Старые ненавист

ники нововведеній и духовенство сильно интриговали противъ этого дѣла; но результаты его неизвѣстны. Однакожъ тамъ и сямъ

въ нѣкоторыхъ слояхъ общества передаютъ изъ рукъ въ руки письма и брошюры, содержащія въ себѣ предостереженія прави тельству противъ злоупотребленій министровъ и царедворцевъ; на

самопроизволъ губернаторовъ и чиновниковъ; на разоряющую

государство роскошь какъ при дворѣ, такъ и у царедворцевъ; на необузданную власть улемовъ; однимъ словомъ, на господство

самопроизвола и отсутствіе правосудія! — Описаніе какого-то сновидѣнія, писанное увлекательнымъ языкомъ и представлен

ное, какъ говорятъ, черезъ одного весьма сильнаго государствен

наго человѣка, самому Шаху, въ послѣднее время произвело

большой шумъ въ Тегерани. Оно содержитъ, говорятъ, мисти ческое изложеніе всего того, что происходитъ въ Персіи. Сно видѣцъ ни слова не говоритъ противъ царствующаго лица; на

противъ, онъ восхваляетъ его энергію, его готовность ко всему благому, его любовь къ своему государству, но вмѣстѣ съ тѣмъ

проситъ его обратить вниманіе на серіи злоупотребленій въ его

государствѣ, неприличныя его царствованію. Всѣ улучшенія, — 166 —

предлагаемыя сновидцемъ, дѣйствительно прекрасны: они клонят

ся къ новой реформѣ въ видѣ умѣренной, разумной монархіи.

ОТДѣЛЕНІЕ П.

Обзоръ ученія бабидовъ,

Сдѣлавъ обзоръ развитія шіизма въ Персіи съ самаго на

чала ислама до появленія Шейхидовъ, результатомъ котораго

было образованіе въ этомъ государствѣ религіозно-политической секты подъ именемъ бабизма, считаю не лишнимъ познакомить

моихъ читателей съ ученіемъ этой секты настолько, насколь

ко оно можетъ быть доступно неоріенталисту. Письменные

матеріалы, изъ которыхъ составлена большая часть изложенныхъ

здѣсь свѣдѣній, всѣ написаны на арабскомъ и персидскомъ

языкахъ; слѣдственно изслѣдованіе ученія бабидовъ, на осно ваніи критическаго разбора этихъ матеріаловъ, отдалило бы насъ отъ нашей цѣли: она заключалась въ ознакомленіи читающей

публики съ важными современными событіями въ Персіи, которыя были причиною неслыханныхъ переворотовъ въ этой

странѣ и которыя однакожъ дали возможный толчокъ Перci янамъ къ сознанію своего печальнаго положенія, къ познанію

свободы и права человѣка. Ученое сочиненіе объ доктринѣ

бабидовъ, въ которое долженъ войдти критическій разборъ

вышеупомянутыхъ матеріаловъ, было бы конечно весьма важною заслугою для европейскихъ оріенталистовъ; но покуда эти матеріалы не приведутся въ ясность, покуда мы не достанемъ

точнаго корана бабидовъ ") и точныхъ руководствъ къ ихъ

1) Сверхъ находящагося у меня въ рукахъ «Корана бабидовъ» я видѣлъ еще подобный же списокъ съ нѣкоторыми брошюрами на арабскомъ языкѣ — 167—

ученію, крайне трудно и опасно взяться за это дѣло. Оставляя успѣхи въ этомъ до болѣе благопріятнаго времени, мы

довольствовались покуда настоящимъ литературнымъ обзоромъ

дѣла, сколько оно извѣстно намъ по фактамъ и преданіямъ;

онъ, осмѣливаемся думать, болѣе или менѣе удовлетворитъ любознательности нашихъ”читателей.

Г. Убѣжденіе Баба.–Первые бабиды.

Мы высказали въ исторіи Ислама ") свое убѣжденіе, что всякая истинно-религіозная идея, къ какому бы періоду и на роду она ни принадлежала, въ первоначальной своей чистотѣ представляетъ богатый источникъ высокихъ мыслей, достойныхъ

созерцанія и что эта идея не можетъ не быть сродна евангель ской истинѣ.

Бабъ, какъ мы его описали, явился въ исламѣ съ полнымъ

сознаніемъ всѣхъ нелѣпостей, какихъ полна религія, исповѣдуе мая въ его отечествѣ; онъ проповѣдывалъ строгую жизнь, которая заключается не въ буквальному исполненіи закона, но

въ нравственномá его созерцаніи; онъ постоянно говорилъ

о воздержаніи и молитвѣ, о любви и цѣломудріи. Вотъ все, что мы знали въ сущности о первоначальной его жизни.

Странная его задумчивость, любовь къ уединенію, двусмыслен ныя его рѣчи съ любопытными, желающими выводить изъ него

въ коллекціи рукописей, пріобрѣтенныхъ недавно императорской академіей наукъ отъ извѣстнаго нашего оріенталиста Ханыкова. Академикъ Дорнъ нынѣ занимается ихъ разборомъ и вѣроятно скоро сей ученый нашъ" оріенталистъ сообщитъ намъ о нихъ свое мнѣніе. 1) Русское Слово. Августъ 1860 г., стр. 135. По независимымъ отъ насъ обстоятельствамъ, этотъ трудъ нашъ остался неоконченнымъ; но на дѣемся издать его отдѣльно, въ С0В0КуПНОСТИ., Въ непродолжительномъ времени. — 168—

таящіяся въ немъ мысли, или съ цѣлью привязаться къ нему

и обвинить его предъ шаріатомъ, или же, въ самомъ дѣлѣ, изъ чистаго желанія знать въ чемъ онѣ состоятъ — все это

постоянно приманивало къ нему малыхъ и великихъ, любо

пытныхъ и любознательныхъ и распространяло повсюду объ

немъ разные толки. Онъ получилъ въ народѣ имя меджзуба-— юродиваго, и это имя вдвойнѣ послужило въ пользу успѣховъ

образовавшейся секты; суевѣрные смотрѣли на него какъ на

святаго и толковали по-своему всѣ двусмысленныя его рѣчи; равнодушные считали его сумасброднымъ и преслѣдователи его ни къ чему не могли привязаться. Такъ жилъ Бабъ невредимо

долгое время и втайнѣ составилось общество бабидовъ, частью изъ мечтателей и суевѣрныхъ, по привычкѣ ожидающихъ вто раго появленія имама, частью изъ революціонеровъ, недоволь

ныхъ ни правительствомъ, ни духовенствомъ, и частью изъ злоумышленниковъ, желавшихъ своимъ покровительствомъ ба бизму проложить себѣ дорогу къ собственной цѣли, къ собствен

ному значенію. Такимъ образомъ составились три категоріи

бабидовъ: 1) слѣпые поклонники Баба между чернью; 2) по литическіе дѣятели, ученики Баба и 3) злоумышленные

раскольники. Всѣ члены послѣднихъ двухъ категорій усердно дѣйствовали въ пользу распространенія славы Баба между

чернью и во имя его приглашали людей къ тайному обществу и возстанію. Бабъ во все это время является какъ миѳическое

лицо; изъ десятковъ тысячъ его поклонниковъ въ разныхъ

провинціяхъ Персіи его близко знали лишь немногіе, да и тѣ

вполнѣ не постигали его, потому что онъ постоянно говорилъ двусмысленно, языкомъ непонятнымъ. Людей онъ къ себѣ при

вязалъ самою строгою жизнью и только объ этомъ ясно пре подавалъ всѣмъ окружавшимъ его.

Въ послѣднее время его угнетенно-молчаливой жизни на

родъ толпами ходилъ смотрѣть на него издали и уносилъ такія — 169—

впечатлѣнія, какія только вселяло въ нихъ его блѣдное, кра сивое, страдальческое лицо и неописуемая смиренность, полная

всепобѣждающаго терпѣнія; въ день же его казни у всѣхъ было полное сочувствіе къ его невинности; ибо, какъ не разъ гово

рено нами, въ народѣ ходила молва о несправедливости къ нему духовенства и правительства. Такимъ образомъ имя Баба день ото дня становилось громче и громче, и наконецъ тысячи людей,

безъ всякаго сознанія и совершенно слѣпо, предавались всякому призывающему ихъ, въ это имя, новому ученію.

У Баба было одно ученіе: жить не по буквами закона,

но по духу закона, созерцаніемъ закона. Все, что дошло до потомства по преданію сподвижниковъ ислама, по его словамъ,

искажено, передано неправильно. Въ Коранѣ, пришисываемомъ

Бабу, мы находимъ очень мало собственно о его идеяхъ,

о его ученіи, Когда мы говоримъ о «Коранѣ Баба», тутъ пред ставляется намъ только одна мысль, что Бабъ, хотя во время

своего заключенія, предаваясь подъ часъ внушенію близкихъ своихъ учениковъ,Сейидъ Хасана и Сейидъ Хусейна, предпринялъ

составить новыя правила своего ученія, а можетъ быть и на

писалъ что нибудь, но главный и окончательный трудъ въ пер

вой редакціи такъ называемаго «Бабoва Корана», безъ сом

нѣнія, принадлежитъ именно этимъ двумъ приверженцамъ Баба;

а потому собственно по корану этому мы не можемъ знать въ

подробности объ ученіи самого Баба ").

") Въ народѣ ходила молва, что Бабъ сочинялъ и писалъ Коранъ такъ быстро (напримѣръ въ часъ по тысячи строкъ или стиховъ!), что умъ человѣческій не могъ этого постичь. Ученики самое это представляли за чудо, подтверждающее его таинственное значеніе. Ложный слухъ этотъ взялся, какъ надо думать, изъ того, что ученики Баба, изъ лести, или политики своей, придавали словамъ Баба многостороннія значенія: «всякое его слово содержитъ тысячи мыслей», говорили они, и всякая строка, писанная имъ, принималась за тысячу строкъ. Такъ льстили они Бабу; но въ народѣ рас — 170—

Кромѣ проповѣдуемаго Бабомъ воздержанія и старанія жить

не по буквамъ закона, а по духу закона, мы имѣемъ основаніе

приписать ему еще нѣкоторыя высокія мысли, а именно:

а) о Богѣ; б) о томъ, что все въ природѣ чисто и в) осво

бодѣ женщины и уничтоженіи произвольнаго развода.

1. Мысли Баба о Богѣ все тѣ же, какія находимъ въ Мохам

медовомъ Коранѣ; но въ предметахъ, относящихся до ученія

о божествѣ (илятійата), подлежащихъ безконечнымъ спорамъ

и толкамъ у мусульманскихъ схоластиковъ, мы навѣрное не

знаемъ какъ думалъ самъ Бабъ. Судя по письмамъ (см. два

письма въ приложеніи къ этому отдѣленію), полученнымъ нами

отъ одного примѣчательнаго «философа-изслѣдователя» (мухаг кигкъ), въ одно время съ Бабомъ преподававшаго его ученіе

въ Закавказьѣ, а потому, вѣроятно, схваченнаго въ этомъ краѣ

и сосланнаго на жительство въ г. Смоленскъ "), мы видимъ, что Бабъ и его близкіе ученики держатся древняго ученія

му"тезелидова, разработаннаго впослѣдствіи шейхидами. Оно

заключается въ томъ, что Богъ—высочайшее существо, творецъ всего видимаго и невидимаго — едина и не имѣетъ себѣ

пустили молву, что Бабъ писалъ тысячу строкъ въ одинъ часъ! Самъ Сеидъ Хусейнъ дѣйствительно принадлежалъ къ числу рѣдкихъ скорописцевъ; въ день онъ писалъ по цѣлымъ тетрадямъ безсмысленныхъ фразъ, заключающихъ въ себѣ болѣе повторенія одного и того же, чѣмъ что нибудь дѣльное. Это раздавалось черни какъ таинственное произведеніе «чудотворца» Баба. Экземпляръ Корана, у меня находящійся, должно быть принадлежитъ также къ числу этихъ произведеній. "

1) Имя его Сейидъ-Миръ-Абдуль-Керимъ. Онъ вышелъ изъ Ордубада 28 лѣтъ тому назадъ и 11 лѣтъ онъ былъ въ ссылкѣ; стало-быть онъ былъ сосланъ въ 1853 году, т. е. вскорѣ послѣ тегеранской катастрофы. (Для соображенія см. примѣч. 5 ко второму письму).—Нынѣ, какъ до насъ до шли слухи, этотъ примѣчательный Сейидъ отпущенъ на свободу и находится въ Астрахани. — 171 —

подобія, и что всѣ его аттрибуты, какъ-то: всевѣдѣніе, все знаніе, всемилосердіе и т. п. суть вѣчно — нераздѣльны съ

его высочайшимъ существомъ и ихъ нельзя представлять внѣ

его существа отдѣльными отвлеченностями. Хотя это ученіе

му"тезелиды приписываютъ себѣ и говорятъ оно возникло вслѣд ствіе опасенія, чтобы исповѣданіе различныхъ внѣшниха аттри

бутовъ единаго Бога не бросало на высочайшее существо тѣни

многобожія; но надо полагать, что оно просто изъ древности

перешло къ нимъ изъ рода въ родъ, изъ устъ въ уста схо ластиковъ, изъ платоновой системы философіи. Мы увидимъ это

ниже, въ примѣчаніяхъ къ двумъ письмамъ къ намъ смоленскаго Сейида.

Въ какой степени самъ Бабъ раздѣлялъ это воззрѣніе, мы

не знаемъ; только знаемъ, что смоленскій Сейидъ прежде самъ былъ послѣдователемъ Баба и держался его ученія.

2. О томъ, что все въ природѣ чисто. Эта евангельская

истина была предметомъ сперва тайнаго и потомъ явнаго ученія

Баба и разработана его ученикомъ, принявшимъ его имя и

должность въ зенганскомъ дѣлѣ (см. гл. 11 п. ХШ—ХVП). «Все чисто ва природѣ, говорили они "), но необходимо воз

держаніе»; поэтому Бабъ, какъ намъ извѣстно, не употреблялъ опіума, не курилъ табакъ и даже не пилъ кофе.

1) Чистое и нечистое составляютъ, какъ у евреевъ, два главныхъ предмета постоянныхъ прѣній между мусульманскими законниками. Въ ихъ фикхѣ (религіозныхъ постановленіяхъ закона) цѣлый отдѣлъ трактуетъ объ этомъ. Индо-еврейскія эти утонченности въ различіи чистаго отъ не чистаго, происходившія первоначально отъ климатическихъ причинъ, уже отвергнуты новозавѣтнымъ ученіемъ. То же самое дѣлаетъ и ученіе Баба. Мулла-Мохаммедъ-Али, одинъ изъ признанныхъ муджтехидовъ шіитскихъ, принявшій бабизмъ, писалъ и торжественно проповѣдывалъ эту истину, говоря, что есть воздержаніе и невоздержаніе. рекомендуя первое и порицая вто роe (Гл. 11 п. ХШ 2). — 172 —

3. Объ уравненіи права женщина съ правами мужчина,

объ уничтоженіи произвольнаго развода, о предоставленіи женщинамъ свободы въ обществѣ. Объ этомъ мы находимъ даже

въ «Бабoвомъ коранѣ» и вообще, по всѣмъ преданіямъ, оно относится къ ученію самого Баба. Что идеи эти дѣйствительно

принадлежатъ ему, то можно подкрѣпить еще тѣмъ фак

томъ, что это ученіе преподавала женщина, современная уче

ница Баба, подъ именемъ Гкурретуль-Айна, или Тагирэ, о

которой мы упомянули во П-й главѣ, п. V, и Бабъ зналъ о томъ очень хорошо. По свидѣтельству г. Севрюгина, а за нимъ

также г. Мошнина, вотъ текстъ Бабова корана о семъ ученіи:

«Любите дочерей своихъ, ибо онѣ предá Богома гораздо болѣе возвеличены и любезны чѣмá сыновья. Тотъ, кто при

мета; это исповѣданіе, не долженъ давать развода. Между

вами и женами вашими не должно быть покрывала, даже

если бы это покрывало было тоньше древеснаго листка, дабы

женщины ни чѣмъ не огорчались: это есть для васъ милость Божія ").

Всѣ эти принципы Баба чрезвычайно сближаютъ его ученіе

съ христіанскимъ; но, къ сожалѣнію, мы вовсе не знаемъ: какія

у него были мысли о самомъ Спасителѣ? Не сомнѣваемся,

однакожъ, что онъ вѣровалъ въ него гораздо возвышеннѣе, чѣмъ

простой мусульманинъ, по крайней мѣрѣ вѣровалъ по духу

ученія мохаммедова корана; объ чемъ онъ постоянно пропо вѣдывалъ. Эта книга говоритъ, что «Христосъ есть слово Божіе,

1) Въ моемъ спискѣ «Бабoва корана,» я не могъ найдти этого мѣста, но это еще не значптъ, что его тамъ пѣтъ. Этотъ списокъ состоитъ изъ множества тетрадей, исписанныхъ самымъ мелкимъ и весьма труднымъ для разбора почеркомъ, безъ обозначенія начала или конца главы, безъ указанія на число страницъ (см. стр. 187), такъ что если не случайно, то никакъ нельзя отыскать въ нихъ то, чего желаешь безъ окончательнаго разбора всѣхъ тетрадей, чего мы еще не успѣли сдѣлать. 9 — 173 —

рожденное отъ Святаго Духа» (Коранъ, гл. 3, ст. 40; гл. 4,

ст. 169; гл. 19, ст. 17); слѣдственно Бабъ вѣрилъ этому съ высшей точки созерцанія, вѣрилъ по крайней мѣрѣ въ томъ смыслѣ, въ которомъ Мохаммедъ, желая разрѣшить оставшіеся

потомству споры Моноѳелитовъ съ Монофизитами, старался

внушить своимъ первымъ прозелитамъ изъ христіанъ вѣрованіе въ Іисуса, сына Маріи, рожденнаго отъ Святаго Духа. Мы же

знаемъ, что тогда мысли Мохаммеда объ этомъ вопросѣ были

гораздо возвышеннѣе чѣмъ они оказываются впослѣдствіи.

Здѣсь позволимъ себѣ замѣтить, что если нѣкоторые христі анскіе богословы разсматриваютъ первоначальный исламъ какъ

расколъ христіанства–въ самомъ же дѣлѣ этого нельзя опроверг нуть, — то первоначальный бабизмъ, въ томъ смыслѣ, какъ

мы его представляемъ, неиначе можно принять, какъ за самую

очищенную вѣтвь этого раскола. Сверхъ того, разсматривая

отношеніе первоначальнаго бабизма, на основаніи предъидущихъ

принциповъ его ученія, къ исламу, мы видимъ то же самое,

что между христіанизмомъ и іудеизмомъ. Напримѣръ христіане

исповѣдуютъ ветхій завѣтъ, чтутъ пророковъ и смотрятъ на

законъ какъ на сѣнь грядущихъ блага евангельскихъ; бабиды

исповѣдуютъ коранъ и хадисъ (преданіе) и смотрятъ на нихъ

какъ на эмблемы будущей истины —бабизма.–Евангеліе смот

ритъ на законъ чисто съ духовной, созерцательной точки. Павелъ апостолъ говоритъ: «вѣма бо закона духовена есть», — Бабъ велитъ жить не по буквами закона, а по духу закона.

Однимъ словомъ, основное ученіе бабизма во многомъ под

ходитъ къ христіанству, и думаемъ, что самъ Бабъ и подоб

ныя ему явленія — хотя бы зенганскій Мулла-Мохаммедъ-Али и смоленскій нашъ философъ Сейидъ–были скорѣе христіане,

чѣмъ магометане, не смотря на то, что носили это имя въ

народѣ. Стало-быть первоначальный бабизмъ, какъ онъ понятенъ

изъ рѣчей самого Баба и подобныхъ ему учителей этого ученія, — 174 —

былъ бы великій шагъ къ христіанизму, еслибы не исказили его невѣжды-формалисты, собственно изъ видовъ интереса.

Мы знаемъ навѣрное, что многіе изъ лицъ, имѣвшихъ случай

бесѣдовать съ бабидами, говорили намъ, что они, читая новый

завѣтъ на персидскомъ языкѣ, удивлялись, видя въ немъ соб

ственное свое ученіе, и что они искали знакомства съ христі

анами; но незнаніе языка съ ихъ стороны, а съ другой равно

душіе современныхъ христіанъ нашихъ ко всему тому, что не входитъ въ программу собственнаго ихъ интереса, пре

пятствовали этимъ ищущимъ, можетъ быть, хрістіанства, до стичь своего желанія.

Приложеніе къ предъидущему

Здѣсь считаемъ не лишнимъ представить переводъ двухъ собственноручныхъ и любопытныхъ писемъ къ намъ смолен

скаго Сейида, на которыя мы ссылались въ этомъ отдѣленіи

нашего повѣствованія. Они такъ оригинальны своимъ мисти

ческимъ направленіемъ, что, надѣюсь, читатель пробѣжитъ ихъ

съ удовольствіемъ. Большая часть нашихъ примѣчаній къ этимъ письмамъ относится до нѣкоторыхъ соотвѣтственныхъ вопросовъ

изъ Платоновой системы философіи, которые, по нашему мнѣ

нію, въ изустныхъ преданіяхъ дошли изъ рода въ родъ до му

тезилидскихs схоластиковъ ").

Письмо первое.

Это письмо адресовано къ намъ Сейидомъ отъ 4-го декабря 1860 года, когда до него дошло извѣстіе о нашемъ желаніи

видѣть его и воспользоваться его бесѣдами объ ученіи бабидовъ.

1) См. въ началѣ сего 1 пункта; о мысли Баба о Богѣ. — 175—

Не знаемъ, какое понятіе составилъ себѣ о нашемъ любопыт ствѣ смоленскій Сейидъ, но его загадочное письмо заключаетъ

въ себѣ собственное его воззрѣніе на духовную жизнь и буд

то желаніе передать его намъ какъ «ищущимъ истины» Вотъ оно:

«Миръ жаждущимъ лицезрѣнія Господа, ищущимъ Его! Спро

силъ нѣкто о знаніи; ему отвѣчали: знаніе есть нравственное

средоточіе въ храмѣ мудрости; нужно учиться у обильнаго

мудреца; питаться, по его назначенію, пилюлями премудрости. Черезъ это врачеваніе перейдти изъ четырехъ грубыхъ стихій въ четыре свѣтлыя, и, такимъ образомъ, постичь ничтожество

видимыхъ формъ, изолировать себя отъ ихъ представленій и

соединиться съ своимъ началомъ "). Для ищущихъ знанія съ

духовной точки, видимое разногласіе стараго и новаго завѣта и корана непремѣнно уничтожится; тогда они узнаютъ, что на

духовныхъ небесахъ пророки и всѣ святые суть одного начала.

Въ этомъ началѣ нѣтъ различія, и различіе видимое есть толь

ко проявленіе внѣшняго міра "). Всеблагій сотворилъ человѣка, конечно, не для знанія только внѣшняго міра, но и для дости

женія сказаннаго средоточія–истиннаго знанія. Достигая это,

ты освобождаешься отъ цѣпей чуждыхъ элементовъ (т. е. фи

зическаго міра) и созерцаешь въ себѣ великій міръ (идей); тог

да ты не видишь уже себя въ частности. Видимое солнце оди

1) По смыслу Платоновой философіи, идеи (т. е. вѣчные типы, по которымъ получаютъ формы всѣ категоріи бытія) пребываютъ въ высочайшемъ разумѣ—въ Богѣ, изъ котораго онѣ истекаютъ и который есть ихъ общая субстанція. *) По той же Платоновой системѣ идеи имѣютъ единое только реаль ное и абсолютное существованіе; предметы же индивидуальные не иное что, какъ тѣни, или, такъ сказать, копіи съ нихъ. Наше же понятіе объ нихъ равномѣрно не иное что, какъ только ихъ блѣдное отраженіе; слѣдственно, разные индивидуумы, по своему только соотношенію съ одной абсолютно су ствующей идеей, составляютъ цѣлую, одну и ту же спецію. — 176—

наково освѣщаетъ 18 тысячъ міровъ "); но въ этомъ хаосѣ

кто созерцаетъ занимаемую имъ степень (т. е. идею своего рода), тотъ пойметъ, что и онъ, и весь міръ суть преходящи.

Если онъ кинетъ взоръ на самого себя (т. е. на форму,

въ которую закована его безсмертная душа), то увидитъ, что

онъ, среди восемнадцати тысячъ формъ, не другое что, какъ

вѣчный прахъ ?). Тогда-то онъ припомнитъ слова: «Вотъ вамъ обѣщанный адъ» *).

«Съ твоей стороны усердное изслѣдованіе (истины), а со сто роны истины (Бога)–влеченіе "). Миръ вамъ всѣмъ и милосер діе Бога и Его щедроты!»

1) Это число взято изъ преданія, въ которомъ сказано, что вся вселен ная состоитъ изъ 18-ти тысячъ міровъ божіихъ, изъ которыхъ нашъ міръ составляетъ только одинъ.—Четыре стихіи суть начала земнаго міра, ко торый, по внутреннему составу и внѣшнимъ формамъ, родамъ, семействамъ своимъ и видамъ, подраздѣляется на множество міровъ; все же отвлеченное и доступное только понятію и воображенію, должно дѣлиться на столько же міровъ. Все это вмѣстѣ именуется алеми-кебирь или акберъ, т. е. вели кій міръ–universus.—Можетъ статься, что число 18 т. взято отъ предпо лагаемаго числа звѣздъ преданій древнихъ. *) это темное мѣсто выражаетъ слѣдующее солнце одинаково освѣщаетъ всякій предметъ; но всякій предметъ, по своей способности (по своему ка честву или свойству) болѣе или менѣе принимаетъ свѣтъ солнца. Но все это отраженіе ничто предъ самымъ солнечнымъ свѣтомъ. Лишись предметъ воз можности воспринятія, лучей и отраженія, тогда онъ останется совершенно ни что–несчастный элементъ мрака. *) Это слова Мохаммедова Корана (сурэ 36, подъ заглавіемъ ясинъ, во второмъ десятистишіи). Какъ видѣли мы въ началѣ письма, Сейидъ того мнѣ нія, что всѣ пророки на небеси суть одного начала и что нѣтъ разногла сія между Кораномъ, Ветхимъ и Новымъ Завѣтами и проч. Здѣсь Сейидъ хо четъ сказать, что вѣчный адъ человѣка тамъ, гдѣ онъ лишенъ божественнаго начала и сознаетъ это лишеніе; слѣдственно онъ понимаетъ адъ не по буквамъ закона a по духу закона. " *) Въ подлинникѣ джeзбѣ. Это техническое слово въ Тарыгкатѣ значитъ ——- — — — —— ———

— 177 —

Это письмо полно мистицизма, не чуждаго схоластической

философіи среднихъ и новыхъ вѣковъ. Нашъ смоленскій Сейидъ высказалъ въ немъ свое философическое воззрѣніе на религію.

Но намъ не этого одного хотѣлось: мы имѣли намѣреніе узнать

побольше: объ ученіи бабидовъ, о наружныхъ формахъ ихъ

богослуженія, о ихъ религіозныхъ обрядахъ и постановленіяхъ и т. п. Потому-то, вскорѣ по полученіи перваго письма мы

благодарили Сейида за сдѣланную намъ честь и предложили ему нѣкоторые вопросы: а) какое онъ имѣетъ понятіе о баби

дахъ? б) Какія внѣшнія выраженія исповѣдуемой ими рели гіи, т. е. имѣютъ ли они положительные намазы (времен

ныя молитвы), посты и другіе ахкамы и адабы (постановле

нія и обряды)? в) Какъ онъ думаетъ о Коранѣ, приписывае момъ Бабу?

На всѣ эти вопросы смоленскій Сейидъ отвѣчалъ слѣдую

щимъ письмомъ:

Письмо второе.

«Во имя Бога милостивѣйшаго и благаго. Хвала Богу, со творившему всѣ четы изъ того, что производитъ земля, изъ са

михъ ихъ и изъ того, чего человѣкъ не постигаетъ "). Бла гословеніе и миръ да будетъ надъ Его пророками и святыми!

благодать, которая влечетъ къ Богу его избранныхъ. Это начало пути къ со зерцанію божества. Начавшій путь этотъ называется саликъ; увлеченный бла годатію на этомъ пути называется меджзубъ–какое имя дано было Бабу въ началѣ его поприща, см. гл. 1, п. 1. 1) Это взято изъ Корана, ст 36, гл. 36. Подъ четами разумѣются различные роды и виды земныхъ произведеній (такъ толкуетъ Бейзави). По смыслу предшествующаго 33-го стиха этой же главы Корана, мертвая земля, оживленная творческою силою Бога, производитъ все земное. Такимъ образомъ эти произведенія сочетаются, каждое по своему семейству, роду — 178 —

«Миръ также и вамъ, изслѣдователь истины, и милосер

діе Бога и благословеніе Его!—Письмо ваше получили; содер

жаніе его поняли: вамъ угодно было разузнать о вѣрѣ Баби

довъ, о наружныхъ выраженіяхъ ихъ исповѣданія. Трудно рѣ шать вопросы относительно внѣшней жизни другихъ, въ осо

бенности этихъ Бабидовъ 1). Я не видалъ ихъ во внѣшнемъ ихъ представленіи и отъ нихъ самихъ я не слыхалъ правила

ихъ (наружнаго) исповѣданія "); о внутреннемъ же ихъ испо

вѣданіи, вѣроятно, вы знаете ").

Двадцать пять лѣтъ тому назадъ ") сей автоматъ *) также бродилъ въ степи заблужденія и неизвѣстности, происходив шихъ отъ множества разногласій и несообразностей въ наруж

ныхъ формахъ религіи и исповѣданій. Не могъ бы я ухватить

ся за что нибудь и выйдти изъ отчаяннаго положенія, еслибы

не милости путеводителя несчастныхъ заблудшихs "). По

и виду, и производятъ подобныя себѣ. Все же, что внѣ этого производства, — Богъ сотворилъ изъ непостижимыхъ человѣку началъ. 1) Т. е. возставшихъ въ Персіи подъ названіемъ Бабидовъ, *) Это значитъ, по нашему, что авторъ, удалившись съ раннихъ лѣтъ изъ Персіи, унесъ съ собой свои понятія о реформѣ, именно въ ту пору, когда Шейхиды (см. выше, гл. П п. 1) и ихъ подражатели распространяли свою философію, свое ученіе. Слѣдовательно, онъ или вовсе не зналъ о всемъ происходившемъ въ своемъ отечествѣ, впродолженіи его пребыванія въ Россіи, или зналъ очень мало, и то по слухамъ, можетъ быть и съ негодо ваніемъ.

*) Явное сознаніе, что Сейидъ былъ бабидъ, въ томъ же смыслѣ, какъ мы представили самого Баба. *) Т. е. какъ разъ въ ту пору, когда ученіе Шейхидовъ произвело шумъ во всей Персіи. Письмо смоленскаго Сейида писано въ январѣ 1861 года; 25 лѣтъ по лунному счисленію составляютъ около 24-хъ солнечнаго счисле нія; стало-быть это было около 1837 года. *) Говоритъ о себѣ какъ о формѣ, въ которой закованъ его духъ; эта частица вѣчной идеи. (См. 1-е письмо). *) Делиль-уль-мутехейеринѣ, т. е. Богъ. Это выраженіе въ Тары — 179 —

своей благости онъ надѣлилъ мою земную жизнь изъ чаши

умерщвленія ") и изгналъ изъ видимаго царства плоти вліяніе

внѣшняго представленія я "), и наконецъ, по своей неописуе мой милости, призвалъ меня въ первобытный міръ *). Такъ

онъ прервалъ мои отношенія съ міромъ привратныхъ *) и привлекъ меня къ тому, кто пребываетъ за вратами внутри храма (т. е. истина). И такъ, если бы не благодать свыше, то я былъ бы первый изъ погибшихъ.

«Знай, что начало религіи есть познаніе Бога. Совершенное познаніе Его заключается въ Таухидѣ *); совершенное же уче

ніе о Таухидѣ заключается въ изолированіи Его отъ аттрибу товъ–по тому свидѣтельству, что всякій аттрибутъ составляетъ

идею внѣ описываемаго предмета "). И такъ, кто припишетъ

катѣ весьма часто употребляется въ этомъ смыслѣ; другаго мѣста нѣтъ для него въ мусульманской литературѣ. Чаще всего его можно слышать изъ устъ дервишей. 1) Т. е. сподобилъ меня умерщвлять свои страсти. *) Сейидъ хочетъ сказать, что внѣшнее я въ немъ уступило мѣсто внут реннему, духовному. *) Т. е. міръ духовный. См. 1-е письмо. *) Въ подлинникѣ «съ міромъ бабскимъ». Въ первой главѣ этого сочиненія мы видѣли, почему основатели секты бабидовъ звали Бабъ (двери). Здѣсь авторъ намекаетъ на то, что онъ удостоился того, что былъ призванъ оста вить двери и преддверіе и созерцать того кто за дверьми въ храмѣ.–Какъ это мѣсто, такъ и слѣдующая фраза: «Еслибы не благодать свыше» и проч., прямо указываютъ на негодованіе нашего Сейида на дѣйствія бабидовъ въ Пер сіи и подкрѣпляетъ наше мнѣніе о первоначальномъ ученіи Баба и о лож ныхъ прибавленіяхъ къ нему. Чит. выше это отдѣленіе, п. 1 и пониже, п. П. *) Т. е. ученіи о единствѣ Бога. 9) читай повыше, п 1. мысли Баба о Богѣ.—Когда говоримъ: «Богъ творецъ, Богъ всевѣдущъ, Богъ всевидящъ» и. т. п.—творчество, всевѣдѣ ніе, всевидѣніе составляютъ отдѣльныя идеи, точно такъ, какъ въ Фра захъ—человѣкъ ученый, добродѣтельный, злой и. т. п., эти качества пред ставляютъ отдѣльная идеи 6нѣ Чел0ВѢКа, « — 180 —

Богу какіе нибудь аттрибуты (внѣ Его), тотъ ограничиваетъ

Его; кто ограничиваетъ Его, такъ тотъ считаета Его "); а кто считаетъ Его, тотъ говоритъ противъ Его предвѣчнаго един

ства *). Но святъ Господь превыше всего того, что говорятъ грѣшники!

«Хотя по умерщвленіи сего автомата его водятъ по проме

жуточному міру "), но да будетъ на здравіе всякому счастливцу

его собственная чаша; бѣдному же Сейиду довольно и кашелекъ, которыми онъ питается. "

«Миръ отъ Бога да будетъ тѣмъ единобожникамъ, которые радуются въ несчастіи!»

*) Т. е. приписываетъ ему числительность. *) Это философическое опредѣленіе ученія Таухида (т. е. вѣры въ еди наго Бога), въ исламѣ принадлежитъ первому имаму шіитовъ, или четвертому халифу суннитовъ, а именно Али. Вотъ его слова: «Начало религіи есть знаніе Бога. Совершенное знаніе Его заключается въ исповѣданіи Таухида (т. е. Его единства); совершенное исповѣданіе Таухида заключается въ чистотѣ сознанія, что Богъ изолированъ отъ всѣхъ (внѣшнихъ) аттрибутовъ, по тому свидѣтельству, что всякій аттрибутъ представляется чѣмъ-то инымъ, какъ предметъ описанный, и всякій предметъ описанный нѣчто иное, чѣмъ принисанное ему описаніе. И такъ, кто описываетъ Бога какимъ бы то ни бы ло качествомъ, тотъ творитъ Ему подобіе; кто творитъ Ему подобіе, тотъ дѣлитъ Его; кто дѣлитъ Его, тотъ умножаетъ Его; кто умножаетъ Его, тотъ Его не знаетъ. Кто указываетъ на Него (говоря: вотъ Онъ тамъ-то), тотъ ограничиваетъ Его; кто ограничиваетъ Его, тотъ приписываетъ Ему числи тельность (Богъ на небеси, Богъ на землѣ, Богъ на сушѣ, Богъ на водахъ,

и т. п.) и пр. и пр. (см. собраніе рѣчей и изреченій Али по заглавію Хасaucu-Али–въ нашей библіотекѣ восточныхъ манускриптовъ, № 94). *) Алеми-берзахъ значитъ–міръ между настоящимъ физическимъ и бу дущимъ вѣчнымъ. Здѣсь души грѣшниковъ получаютъ очищеніе. (Значитъ, это не что иное, какъ чистилище Данте). Но здѣсь авторъ аллегорически гово ритъ о промежуточномъ времени между его обращеніемъ въ истинную вѣру и ожидаемымъ имъ переселеніемъ въ вѣчность, разумѣя гоненіе и преслѣдо ваніе во все это время. — 181 —

Изъ этого письма также нельзя извлечь ничего относитель

но того, о чемъ мы просили нашего смоленскаго Сейида; можно понять только, что онъ вначалѣ былъ въ числѣ тѣхъ, кото

рые считали Баба за святаго, сверхъестественнаго человѣка,

и что потомъ, черезъ ученіе этого же Баба, достигъ онъ выс

шаго созерцанія. Все же это духовное созерцаніе заключается повидимому въ отвлеченностяхъ, составляющихъ, какъ мы ви

дѣли, схоластическую философію у мусульманъ, философію, ко торая и безъ того создала на Мохаммеданскомъ Востокѣ болѣе

20-ти различныхъ школъ еще до появленія бабидовъ.

П. Что сдѣлали ученики Баба?–Какъ они искажали принципы

своего учителя?

Религія, основанная на чистой философіи, на духовномъ со

зерцаніи, всегда составляла достояніе чистаго разума, сферу

такъ называемаго внутренняго закона Божія: тутъ судила и свидѣтельствовала еще незапятнанная совѣсть человѣка. Но ког

да разумъ сталъ затмѣваться увлеченіями, страстями, и люди

не внимали внутреннему голосу, тогда вызванъ былъ внѣшній

закона. Онъ устраивался на началахъ того же духовнаго созер цанія; но, къ несчастію, подъ вліяніемъ людскихъ страстей, ис кажался разногласіемъ, противорѣчіемъ и наконецъ затмѣвалъ и

самую истину, на которой первоначально былъ основанъ. Повѣ

рять можно эту злополучную теорію съ практикой и дойти до

истины при малѣйшемъ обзорѣ всѣхъ вѣроисповѣданій, которыхъ

элементарныя начала, по нашему убѣжденію, всегда основаны

на первоначальной, наидревнѣйшей христіанской истинѣ.

Начала ученія Баба и истинныхъ его учениковъ, какъ мы видѣли, очень сходны съ моралью евангельскою. Но что изъ

этого сдѣлали другіе ученики его? Они создали свой коранъ,

написали нелѣпыя брошюры, проповѣдывали обоготвореніе Баба — 182 —

и всякаго имама или духовнаго вождя, управляющаго дѣлами

бабидовъ; старались поселять фанатизмъ въ своихъ послѣдовате

ляхъ, лишь бы достигнуть такимъ орудіемъ своей цѣли. Въ

чемъ же заключается эта цѣль? Она представляется намъ двоя

кою: частною и общею. Первая была чисто эгоистическая, съ

которой каждый учитель усердно подвизался на поприщѣ рас

пространенія своего значенія между послѣдователями; почему образовались разные кружки бабидовъ, съ различными, но всегда

и вездѣ грубыми убѣжденіями. Вторая была чисто политичес

кая, съ которой всѣ учители бабизма еще ревностнѣе стара лись вооружать своихъ послѣдователей противъ мусульманскаго

духовенства и правительства. Общій интересъ соединялъ ихъ

всѣхъ однимъ наружнымъ именемъ, слилъ ихъ въ одно цѣлое, общее всѣмъ имъ исповѣданіе и придавалъ имъ большое зна

ченіе; успѣхи ихъ возрастали и положили начало давно желан нымъ реформамъ и описаннымъ нами мѣстнымъ революціямъ.

Проводники истиннаго либерализма, которыхъ числомъ было весьма немного, увидя въ массѣ своихъ послѣдователей одинъ

только духъ несознательнаго фанатизма, не могли найдти въ ней

общаго сочувствія къ себѣ, и потому съ надеждою, можетъ

быть, на будущія перемѣны, предались общему духу суевѣрія,

искони господствующему въ народѣ. И потому, во всѣхъ опи санныхъ нами подвигахъ бабидовъ, главнѣйшій номинальный ин

тересъ, руководившій ихъ въ опасностяхъ, заключался не въ

томъ, чтобы кровью выкупить свободу отечества, но въ идеѣ:

что пришло начало царства Сахибуз-земана,—управителя міра,— что бабиды скоро наслѣдуютъ всѣмъ земнымъ царствомъ и что за гробомъ ихъ ожидаетъ небесное блаженство. Вотъ то обѣ

щаніе, которымъ испещрены, въ разныхъ цвѣтахъ, страницы

такъ называемаго Бабова корана.

Важнѣе ничего не могло быть для омраченнаго ума необра

зованной толпы, какъ соединеніе интереса моральнаго съ мате — 183 —

ріальнымъ, и это, конечно, было вѣрнѣйшей и сильнѣйшей

пружиной слѣпаго фанатизма, котораго добивались ревностные про

повѣдники новаго ученія. Чтобы поддержать этотъ фанатизмъ и еще болѣе усилить его въ сердцахъ слѣпыхъ прозелитовъ, лже

учители раздавали имъ разные талисманы и молитвы, какъ бы

для охраненія ихъ отъ огня и меча непріятельскаго, а на

болѣе вѣрующихъ они возлагали отличительныя титла, чтобы

возбудить въ нихъ соревнованіе къ отличію, а въ другихъ же

ланіе подражать имъ. Всякій учитель бабизма, къ какой бы ка

тегоріи онъ ни принадлежалъ, является во все это время ли цомъ могущественнымъ, волѣ котораго, выраженной во имя Баба,

слѣпо должны были подчиняться всѣ его приверженцы. Каждый

изъ этихъ учителей управлялъ дѣлами своихъ подчиненныхъ,

разрѣшалъ ихъ религіозные вопросы и проповѣдывалъ имъ вѣру

по своему убѣжденію "); поэтому мы видимъ покуда между бабидами лишь начала распаденія ихъ на секты, которыя, одна

кожъ, не успѣли еще сложиться въ отдѣльныя полныя формы, потому что прежде необходимо было имъ соединиться въ одну

сильную политическую корпорацію, чтобы имѣть опору противъ преслѣдованія правительства и духовенства.

Первостепенные учители ") проповѣдывали во имя Баба,

но порою внушали своимъ прозелитамъ считать ихъ равно сильными Бабу, какъ мы видѣли въ описаніи разоренія Зен

гана случай съ Муллою Мохаммедомъ-Али ”). Второстепенные

") См. для соображенія гл. П. Отд. 1. п. V. *) Коранъ бабидовъ именуетъ ихъ «буквами истины» и опредѣляетъ ихъ числомъ 12.

*) Таковы были, въ свое время, Хаджи-Мохаммедъ-Али Мазандаранскій, смоленскій. Миръ-Абдулъ-Керимъ, о которыхъ мы уже говорили выше, и нѣкоторые другіе. О равномъ достоинствѣ первостепенныхъ учениковъ Баба, или буквъ истины, съ самимъ учителемъ, мы находимъ указанія н въ ко ранѣ бабидовъ. — 184 —

учители дѣйствовали только во имя Баба и проповѣдывали

исламъ въ духѣ новаго ученія, т. е. «Бога едина, Мохаммеда

его пророка, Али его вели и Баба — управитель міра 4

царь ислама». Такое исповѣданіе совершенно было бы со

гласно съ ученіемъ шіитовъ (мусульмане–шіиты, какъ мы

видѣли нѣсколько разъ, ждутъ Мeгдія-Сахибуз-Земана, ")–если

бы они приняли Баба за ожидаемаго имама; но теперь Оно могло оставаться только въ тайныхъ кружкахъ бабидовъ, образо

вавшихся подъ управленіемъ ложныхъ фанатиковъ. Но въ чемъ состояло дальнѣйшее вѣрованіе и обрядное

ученіе этихъ фанатиковъ? мы ничего точнаго, опредѣленнаго объ этомъ не знаемъ. Желая воспользоваться въ этомъ отно

шеніи свѣдѣніями смоленскаго философа, мы писали къ нему,

и задавали объ этомъ нѣсколько вопросовъ; но отвѣтъ его

(см. письмо второе), во-первыхъ, вовсе насъ не удовлетво рилъ; во-вторыхъ, явно доказывалъ намъ, что онъ совсѣмъ не

сочувствуетъ всему тому, что бабиды затѣяли въ Персіи во имя Баба. — Изъ корана, приписаннаго Бабу, судя по экзем

пляру, который, благодаря заботливости ученаго нашего оріента листа Ханыкова, находится у насъ, нельзя извлечь никакой

правильной системы религіи, никакихъ уложеній о правилахъ

и обрядахъ; онъ состоитъ, какъ мы замѣтили выше, изъ набора

словъ и фразъ, щедро разбросанныхъ повсюду, съ безконечными

повтореніями одного и того же, безъ всякаго порядка и раздѣ ленія предметовъ. Несмотря на усиленное занятіе съ нашей

стороны этимá кораномъ, мы ничего не могли извлечь изъ

него, исключая обѣщаннаго бабидамъ царства надъ всей землей,

внушенія имъ о боготвореніи Баба и всѣхъ «буква правды.» (т. е. святыхъ, проповѣдниковъ и всѣхъ самоотверженныхъ

сподвижниковъ ученія"Баба) и т. п.—Но изъ всего того, что

1) См. предисловіе п. Ш. Гл. 1. п. 1V. — 185 —

до насъ дошло отъ очевидцевъ собственно о вѣрованіяхъ ба

бидовъ, равно какъ и изъ повѣствованій персидскаго историка

мы составили слѣдующія понятія о семъ предметѣ:

1. О вѣрованія въ Баба и въ буквы истины.

Первые ученики Баба въ самомъ началѣ образованія и развитія ихъ тайнаго общества выдавали своего учителя за дверь кá истинѣ, за лицо имѣющее тайныя сношенія съ невидимымъ

имамомъ Сехибуз-Земаномъ, царемъ и управителемъ ислама, котораго они, какъ и всѣ Шейхиды, превозносили еще эпи

тетомъ Балкійeтуллаха, т. е. остаткомъ божества на землѣ "). Слѣдственно ученики Баба первоначально давали ему на яву тѣ же почести, которыя присвоиваютъ себѣ первостепен

ные муджтехиды шіитскіе (см. гл. П, отд. 1 п. У). Но втайнѣ, чтобы упрочить за нимъ высшее духовное значеніе, въ

это время къ общему символу вѣры шіитовъ прибавили еще

четвертый членъ (см. гл. П, отд. 1. п. 1 и П), въ которомъ

помѣщено его имя сперва такъ: «Али-Мoхаммеда» (т. е. Бабъ) есть раба Балкійeтуллаха (т. е. тайнаго имама); а

потомъ–что «Баба есть тайна (друга) Баткійeтуллаха».—

Черезъ нѣсколько времени, когда бабиды усилились и учитель ихъ въ заточеніи былъ лишенъ общаго доступа къ нему любо

пытныхъ и слава о чудесахъ, приписанныхъ ему его учени ками, распространилась повсюду, однимъ словомъ, когда онъ сталъ мифическимъ лицомъ для толпы слѣпыхъ поклонниковъ,

*) Эта фраза одинъ разъ только упоминается въ Коранѣ Мохаммедовомъ, а именно въ гл. Х1, ст. 807. Толкователи не могли въ ясности опредѣлить ея значеніе (Буквально она значитъ остатокъ Бога). Мистики Шейхиды и Бабиды привязались къ ней и растолковали ее въ смыслѣ остатка божества, т. е. сосредоточіе силы божественной, назначенной или оставленной Богомъ для управленія міромъ: не явное ли это вліяніе началъ буддизма вкоренившихся въ исламъ еще въ первыхъ порахъ насильственнаго распространенія послѣд няго въ Персіи? (См. Гл. П. отд. Г. п. П). — 186 —

его вовсе невидавшихъ, ученики называли его уже не рабомъ, не другомъ невидимаго имама, а самимъ этимъ давножданнымъ

имамомъ и въ символѣ вѣры слова: «раба или другъ Балкій

етуллаха» перемѣнили на «сама Балкійeтуллахs»; а слова

«тайно» или «друга Балкійeтуллаха», разъ вошедшія въ символъ

вѣры, оставались за другими, т. е. ихъ стали прилагать къ именамъ другихъ сподвижниковъ бабизма, такъ что не прошло

много времени, какъ у бабидовъ появился еще пятый членъ символа вѣры, а именно «такой-то есть тайна Балкійeтуллаха.

Этотъ почетъ вѣроятно предоставленъ былъ всякимъ тайнымъ

кружкомъ бабидовъ своему ближайшему, какъ видно, учителю, намѣстнику Баба. Покуда мы знаемъ только одного изъ тако выхъ, котораго бабиды величали этимъ почетомъ въ символѣ

вѣры, это Хаджи-Мохаммедъ-Али Мазандаранскій (см. о немъ

въ гл. П, п. У1 и слѣдующіе). Такимъ образомъ символъ вѣры бабидовъ въ послѣднее время состоялъ изъ слѣдующихъ пяти

членовъ: 1) Свидѣтельствую что нѣтъ Бога кромѣ Аллаха;

2) свидѣтельствую что Мохаммедъ его посланный; 3) свидѣтель ствую что Али его вели 1); 4) свидѣтельствую что Али-Мохам

медъ есть самъ Багкійетуллахъ и 5) свидѣтельствую что такой-то

(учитель) есть (сuрра) тайна Багкійeтуллаха *). Для сокращенія будто символа вѣры, а въ самомъ дѣлѣ для усиленія значенія Баба и его сподвижниковъ, слѣпые приверженцы этого ученія

обыкновенно довольствовались произношеніемъ перваго и двухъ

1) См. гл. П, отд. 1, п. П. *) Подъ «тайною» разумѣется другъ, съ которымъ можно подѣлить свои тайны. Въ мистицизмѣ «тайнымъ Бога» называется избранникъ, ко торый знаетъ тайны божественнаго откровенія. Али носитъ между мистиками это имя (сuрруллахъ). Слѣдовательно «тайна Балкійeтуллаха» значитъ другъ невидимаго имама. Иные мистики слово сирръ, которое находится въ символѣ въ смыслѣ тайны, переводятъ таинствомъ въ отношеніи къ во площенію. — 187 —

послѣднихъ его членовъ: «Нѣта Бога кромѣ Аллаха; Баба Баткійeтуллахъ и такой-то его тайна».

2. О переселенія души.

Шейхиды, какъ мы видѣли выше (гл. П, п. 1), вѣрили что аттрибуты Всевышняго олицетворяются въ святыхъ; это

же самое повѣріе мы видимъ и у бабидовъ. По словамъ Су

пегра бабиды давали своимъ вождямъ и учителямъ имена аттри бутовъ Бога; сверхъ того инымъ членамъ семействъ таковыхъ

они давали имена святыхъ мужескаго и женскаго пола въ исламѣ, приписывая имъ и достоинства этихъ святыхъ. На

примѣръ Мазандаранскій Хаджи–Момаммедъ-Али носилъ имя

Высочайшаго; Миръ-Абдулъ-Керимъ–имя 8-го имама: въ пер

вомъ видѣли олицетвореніе аттрибута Бога (высочайшій), во второмъ — перерожденнаго имама Ризы, 8-го имама шіитовъ

исна-ашаридовъ. Сверхъ того они вѣрили, что послѣ смерти

каждаго изъ такихъ святыхъ людей, черезъ 40 дней, душа его опять возвратится въ міръ въ новой формѣ, что мы

видѣли въ обѣщаніи Мазандаранскаго героя Бушреви (см. гл. П,

п. ІХ), о своемъ появленіи послѣ смерти.

Въ экземплярѣ корана бабидовъ, у меня находящагося, я

нашелъ рядомъ нѣсколько фразъ, которыя, мистическимъ своимъ

направленіемъ, указываютъ на ученіе о переселеніи душъ; гдѣ эти фразы, т. е. въ которой главѣ, въ которой тетради–я не

могу указать, потому что сказанный экземпляръ корана состоитъ изъ 70 тетрадей или 1120 сплошныхъ страницъ, т. е. безъ

обозначенія ни начала, ни конца, ни порядка тетрадей, ни числа

страницъ. Вотъ буквальный переводъ этихъ фразъ: «Скажи, жизнь Аллаха не похожа на жизнь творенія (т. е. человѣка); ей нѣтъ ни начала, ни конца, ей не предшествовало ничего;

жизнь же творенія, поистинѣ ей предшествовала жизнь — 188 —

буквы истины». Далѣе: «Поистинѣ Богъ началъ свое тво

реніе буквами истины». Еще далѣе: «скажи, что Богъ произ

водитъ буквы жизни изъ творенія..... а потомъ чрезъ буквы жизни къ себѣ всѣмъ показываетъ путь: это значитъ то, что

сказано, Богъ производитъ живыхъ въ мертвыхъ и мертвыхъ

Подъ буквами истины въ коранѣ бабидовъ разумѣются свя тые на небесахъ; подъ буквами жизни–святые на землѣ. Вы

ходитъ, что Богъ началъ сперва буквы истины и ихъ жизнь

предшествовала жизни его твореній; потомъ черезъ буквы истины

онъ всѣмъ показываетъ путь къ себѣ: стало быть эти буквы

истины, созданныя прежде всѣхъ, постоянно переселяются въ

міръ, чтобы руководить людей къ Богу, или производить живыхъ т. е. буквы жизни изъ мертвыхъ. Какъ-же мертвыхъ Богъ

производитъ изъ живыхъ?Это тутъ же весьма загадочно разъяснено такъ: руководствуя къ себѣ твореніе, которое есть мертвое,

черезъ буквы истины, которое есть живое, Богъ производитъ

мертвыхъ (т. е. людей) изъ живыхъ (буквъ истины); это зна

читъ Богъ творитъ человѣка, который въ самомъ себѣ мертва, вселяя въ него букву жизни, слѣдственно твореніе мертвое изъ

Какъ ни запутано это мѣсто корана бабидовъ, но оно прямо

или косвенно указываетъ на ученіе о переселеніи душъ.

3. О бракѣ.

По собственному ученію Баба, какъ мы видѣли, права жен

щины были уравнены съ правами мужчинъ и уничтоженъ былъ произвольный разводъ. Но, какъ объ женщинѣ сказано было,

что она предъ Богомъ болѣе возвеличена и любезна, чѣмъ муж

чина (см. въ гл. П, отд. П п. 1 текстъ Бабoва корана), то ученики Баба постепенно ей предоставляли слѣдующія права

и преимущества: 1) Первые ученики Баба, уничтоживъ произ — 189 —

вольный разводъ со стороны мужей положили, что если за

мужняя женщина захочетъ тебeрри, т. е. освобожденія себя отъ мужа, то она вправѣ это сдѣлать; другими словами:

она можетъ дать разводную своему мужу. 2) Послѣ этого, по поясненію другихъ учителей бабизма, женщинамъ было предо

ставлено право, сдѣлавъ теберри съ бывшимъ мужемъ, брать себѣ въ мужья кого захочетъ. 3) Спустя еще нѣкоторое время,

права женщины еще увеличились: персидскій историкъ гово

ритъ, что одна женщина могла имѣть, по ученію бабидовъ,

до 9-ти мужей разомъ! 4) По объявленіи же ученія о фатретѣ (см. пониже пунктъ 5), бабиды на бракъ начали смотрѣть съ Платоновой точки зрѣнія: постановили коммунизма; женщинъ.

Но старый принципъ въ исламѣ, вошедшій въ коренной на родный обычай, освященный честью и охраненный ревностью,

не давалъ двумъ послѣднимъ преимуществамъ женщины раз

виться въ полной степени. Ни одинъ очевидецъ, исключая Су пегра, персидскаго историка–если можно назвать его очевид цемъ–не признался намъ въ томъ, что между бабидами ком

мунизмъ женщинъ дѣйствительно существовалъ на практикѣ, равно о томъ, что одна женщина, въ одно время, имѣла бы болѣе одного

мужа; хотя очевидцы же не опровергаютъ существованія ученія

фатрета, теберри и, даже, коммунизма женщинъ.

4. О нѣкоторыхъ религіозныхъ постановленіяхъ и обрядахъ.

Въ первое время развитія бабизма, предавшіеся этому ученію, начали постепенно отдаляться отъ шіитовъ въ отправ леніи религіозныхъ обязанностей; но эта постепенность всякій

разъ была настолько, насколько измѣненіе повѣрій по шаріату дозволялось шіитамъ, что давно вошло уже у нихъ въ религіоз ный обычай. Мы замѣтили въ своемъ мѣстѣ, что по силѣ этого

обычая шіитъ можетъ перемѣнять свои повѣрья, свои религіозныя — 190 —

убѣжденія по нѣскольку разъ (см. гл. П, отд. 1, п. 5); слѣдственно это постепенное измѣненіе своихъ повѣрій, своихъ

убѣжденій, сообразно съ внушеніями духовныхъ, было не новое дѣло для прозелитовъ бабизма. Между тѣмъ это постоянное

измѣненіе повѣрій и убѣжденій незамѣтнымъ образомъ наконецъ

совершенно отдѣлило бабидовъ отъ шіитовъ, и тогда не трудно было коноводамъ бабизма вселять въ своихъ Послѣд0ВаТелЯХЪ

все, что имъ было угодно. Первые религізные и обрядные вопросы, которые подвер гались измѣненіямъ, были маловажные; объ нихъ въ подробности

мы не знаемъ и не стоило бы упоминать о нихъ. Послѣ, когда

бабизмъ усилился, и бабиды начали категорически отдѣляться отъ шіитовъ, въ эти измѣненія вошли слѣдующіе вопросы:

А. Вопросы относительно религіозныхъ убѣжденій по нѣкоторымъ

важнымъ пунктамъ шаріата,

1) Поста рамазанскій сократили изъ З0 дней въ 19! Причина такого измѣненія заслуживаетъ любопытства, и по

тому я считаю не лишнимъ изложить ее здѣсь. Въ схоласти ческой философіи шейхидовъ важнѣйшую роль играетъ едино

сущность Бога (Вахдeти-вуджуда). Мы не коснемся самаго предмета–иначе бы пришлось слишкомъ много удаляться, но

скажемъ только, что слово вуджуда, т. е. существо высочай шаго Бога, въ ихъ схоластикѣ составляетъ нѣчто слишкомъ

священное, при произношеніи котораго истинные единобожники

(мувеххиды) должны содрогаться не менѣе Іудеевъ при произ

ношеніи слова «Еіова», которое значитъ «Сама-сущій» 1).

1) Евреи никогда не произносятъ этого слова, считая его слишкомъ свя тымъ для грѣшныхъ устъ; его замѣняютъ они обыкновенно словомъ Адонай (Господь). — 191 —

Слово «вуджуда» въ арабскомъ языкѣ состоитъ изъ четырехъ

буквá (вджуда), которыхъ числительное значеніе въ кабалис тикѣ—19 "). Отсюда число девятнадцать считается суевѣр ными изъ шейхидовъ священнымá. Учители бабизма, воспитан

ники школы шейхидовъ, чтобы еще болѣе чтить святость этого

числа, все дѣлили на 19, всякое богоугодное дѣло совершали

19 разъ. Въ томъ числѣ годъ дѣлили на 19 мѣсяцевъ,

мѣсяцы дѣлили также на 19 дней, такъ что у нихъ въ году считалось 361 день. Въ этомъ отношеніи они по крайней мѣрѣ

шагомъ ближе подошли къ нашему счисленію; т. е. вмѣсто 11

дней разницы между христіанскимъ и магометанскимъ годомъ, у бабидовъ она составляла только 4 дня *). На этомъ осно ваніи вмѣсто 30 дней бабиды постились только 19 дней ?).

2) Вмѣсто Хумса, т. е. 1/, части добычи, положенной

Мохаммедомъ въ его Коранѣ (гл. 8, ст. 42) для неимущихъ, они назначили одну треть. Здѣсь надо сказать, что въ пер

выхъ порахъ ислама бейтуль-маль, т. е. казна ѳеократичес

*) Употреблять буквы, вмѣсто цифръ всегда было и есть принятое обыкновеніе въ исламѣ, даже въ ихъ календаряхъ. Этотъ древній обычай заимствованъ у Евреевъ и принятъ даже въ церковно-славянскій языкъ. Слово вуджудъ пишется вджуд, т. е. послѣ в гласная у выражается въ арабскомъ не гласной буквой, а гласнымъ знакомъ; звукъ дже отвѣтствуетъ славянскому 4: слѣдовательно арабское выраженіе этого слова состоитъ изъ четырехъ буквъ, а именно в—6; дж—3; у (то же в, потому что буква эта, когда согласная, произносится в, когда гласная,—у)—6 и д—4; стало быть все слово.—19. *) Какъ извѣстно, у мусульманъ годъ составляется изъ 12-ти лунныхъ мѣсяцевъ и въ лѣтосчисленіи они считаютъ въ году 354 дня, раздѣливъ свои мѣсяцы поперемѣнно на 29 и 30 дней, такъ что во сто лѣтъ нашихъ у нихъ считается 103 года. *) Къ сожалѣнію, мы не могли узнать какъ называли бабиды свои мѣсяцы по сему раздѣленію года. Кажется, они не успѣли привести это въ ясность, соблюдали же свой постъ въ Рамазанѣ только 19 дней. —— —— — — — — — ————

— 192 —

каго общества, составлялась изъ имущества и денегъ, добы вавшихся: 1) отъ грабежа или трофеевъ, которые доставались

побѣдителямъ послѣ всякой войны съ невѣрными. Такимъ путемъ добытое имущество, по закону корана, дѣлилось на 5

частей: четыре изъ нихъ раздѣлялись поровну участвовавшимъ

въ войнѣ, а 1/, поступала въ бейтуль-маль для содержанія неимущихъ. 2) Подать-джезse, назначенная кораномъ же, на право жизни иновѣрцамъ въ мусульманскомъ государствѣ.

3) Хераджа, поземельная подать, возложенная на покоренныхъ

иновѣрцевъ, платящихъ джезse, за право пользованія собствен ною землею, какъ бы принадлежащею, по праву сильнаго,

покорителямъ. 4) Зекята: или очищеніе имущества отъ грѣха.

Эта подать, по распредѣленію Паріата, давалась самими

мусульманами въ пользу неимущихъ изъ своихъ доходовъ или какого бы то рода ни было матеріальныхъ выгодъ. Казною же

распоряжался имамъ или глава правовѣрныхъ 1). Такимъ уси ліемъ дохода казны политическіе коноводы бабидовъ хотѣли

увеличить средства къ осуществленію своей цѣли.

3) Къ Азану *) (вступленіе къ намазу) прибавили четвер

1) Въ шаріатѣ всякаго исповѣданія есть особыя статьи о доходахъ бей туль-маля, подъ заглавіемъ вeзаифъ, зекатъ, мeчанимъ и тому подоб ное. Бейтуль-малемъ распоряжались халифы или имамы, потомъ государи ислама, которые присвоили себѣ власть халифовъ. Въ Персіи хумсами и зекатами распоряжаются ихъ муджтехиды, которые себя никогда не забы ваютъ. Мы знаемъ муджтехидовъ, которые не бѣднѣе, если не богаче самого Шаха.

*) Всякая пятивременная молитва (намазъ) начинается азаномъ. Онъ состоитъ изъ символа вѣры, съ прибавленіемъ къ нему еще нѣсколькихъ воз званій, какъ то Богъ великъ, встаньте на молитву и т. п. Каждое воззваніе дѣлается по два раза, и мусульмане услышавъ азанъ должны по спѣшить къ намазу. Слово азанчей (азанчи) уже не чуждо русскому языку: имъ выражаютъ лицо на минаретахъ, призывающее правовѣрныхъ къ молитвѣ. — 193 —

тый членъ символа вѣры, о которомъ мы упомянули выше

(п. 1, о вѣрованіи бабидовъ).

Б. Вопросы относительно нѣкоторыхъ обрядовъ и повѣрій.

1. Въ употребленія «мугръ» для земнаго поклона въ намазѣ.

Земной поклонъ (суджуда) въ намазѣ совершается въ

сидячемъ положеніи; молящійся, склонивъ голову, челомъ бьетъ

въ землю и произноситъ положенную молитву. Но для того,

чтобы лобъ въ это время коснулся именно праха, мусуль

мане — шіиты употребляютъ «мутра». Это родъ лепешки, со ставленной изъ глины, величиною обыкновенно въ медаль,

также круглой. Для этого глина составляется у нихъ изъ праха «священной могилы» ихъ имамовъ. Такой мура составляетъ

принадлежность намаза у шіитовъ и при случаѣ неимѣнія на

стоящаго мура, его замѣняютъ чѣмъ нибудь землянымъ или

деревяннымъ, лишь бы оно было чистое, гладкое. Молящійся

при земныхъ поклонахъ, непремѣнно долженъ касаться лбомá

этого мугра и при этомъ произносить положенную молитву. Бабиды положили употреблять вмѣсто одного мугра–три,

а именно одинъ (потоньше) для лба и два (потолще) для щекъ, безъ чего считали земные поклоны недѣйствительными: М0

лящійся въ такомъ положеніи, говорили они, всемá лицомъ

долженъ повергаться въ прахъ предъ Господомъ. Подобныхъ измѣненій въ обрядахъ, говорятъ, было довольно

много у бабидовъ, и приведенное нами достаточно для любо IIЬIТСТВЯ.

2. Въ привѣтствіи при встрѣчѣ.

Мусульмане вообще, по положенію своей религіи, при

встрѣчѣ привѣтствуютъ другъ друга пожеланіемъ мира по — 194 —

слѣдующей формулѣ: первый долженъ говорить селямуна

алейкума, или асселяму-алейкума, т. е. мира вамs; другой обязанъ отвѣтствовать: ва алейкомуссалямá, т. е. и вамъ мира.

Бабиды этотъ религіозный обрядъ перемѣнили на слѣдующее:

Первый говорилъ: «Аллаху-акбера»—Богъ великъ; другой— Аллаху-adзамá — Богъ всемогущъ. Болѣе обыкновенное при

вѣтствіе выражалось у нихъ словами мерхебена бика, т. е. благосостояніе тебѣ. Какъ мусульмане, по закону своему, не

могутъ употреблять свою привѣтственную формулу при встрѣчѣ

съ немусульманиномá, такъ и бабиды не употребляли свою при встрѣчѣ съ небабидома.

3. Въ употребленіи перстней.

Мусульмане, по древнему повѣрью между ними, считаютъ

богоугоднымъ дѣломъ и, притомъ, предвѣщателемъ счастія упо требленіе на мизинцѣ перстней съ бирюзою или съ сердоликомъ,

почему рѣдкаго благочестиваго мусульманина можно встрѣтить безъ такого перстня. На этихъ перстняхъ обыкновенно вы

рѣзывается имя Аллахs, Али, или же какая нибудь фраза изъ корана.

Бабиды между собою положили употреблять для перстней

преимущественно бѣлый сердоликъ и вырѣзывать на камнѣ кромѣ слова изъ корана еще имя своихъ имамовъ, выраженныхъ циф

рами или какими нибудь знаками "). Въ Мазандаранѣ пре имущественно вырѣзывали имя Хаджи-Мсхаммеда-Али подъ

фирмою Сирру-Балкійeтуллаха, т. е. тайна управителя міра (см. стр. 186, 5-й членъ символа вѣры.

1) Цифрами способомъ выше указаннымъ стр. 191 примѣч. 1; знаками ими обусловленными между собою; все это дѣлалось изъ осторожности. — 195 —

Приложеніе къ предъидущему.

О талисманаха и молитвахъ.

Всѣ вышесказанныя измѣненія въ правилахъ религіозной жизни соблюдались только до появленія закона о свободѣ изъ

подъ ига шаріата (см. пониже п. 5); но что же касается до повѣрій и предразсудковъ, то они до такой степени пре

увеличились между ними, что этимъ они перещеголяли самыхъ

суевѣрныхъ мусульманъ. Въ моихъ рукахъ находятся два талис

мана и одна рукописная брошюрка, доставленныя мнѣ г. Мель

никовымъ, бывшимъ нашимъ студентомъ Восточнаго разряда, а нынѣ служащимъ при Министерствѣ Иностранныхъ Дѣлъ, который пріобрѣлъ ихъ во время своего пребыванія въ Теге

рани. Эти документы служатъ образцовыми произведеніями

самыхъ нелѣпыхъ предразсудковъ и суевѣрія. Собственно талис маны эти, состоящіе изъ пятиугольныхъ кусковъ, кругомъ исписанныхъ одними и тѣми же фразами, повторяющимися 74

раза, принадлежатъ къ числу тѣхъ, которыя раздавались баби дамъ учителями ихъ для сбереженія отъ смерти и несча стія. Брошюра, состоящая изъ 27 страницъ въ четвертушку,

на арабскомъ языкѣ, содержитъ въ себѣ правила, которыя всякій бабидъ долженъ выполнять предъ его отправленіемъ и во

время его шествія къ порогу своихъ первостатейныхъ учителей

для посѣщенія ихъ. Всѣ эти правила такого содержанія, что прямо указываютъ на сверхъестественныя качества этихъ учите

лей. Сочинитель ихъ посылалъ исповѣдующихъ бабизмъ къ

этимъ учителямъ, съ внушеніемъ гораздо большаго страха и

богопочитанія, чѣмъ тѣ, съ которыми посылаютъ шіитскіе

муджтехиды своихъ мушкаллидовъ для поклоненія къ гробу ихъ имамовъ. Въ особенности примѣчательна въ этой брошюрѣ

длинная молитва, которую посѣтитель, подходя къ учителю,

«божьему другу», какъ сказано въ брошюрѣ, долженъ читать — 196 —

громогласно. Она примѣчательна во-первыхъ выспренностью фразъ, выдуманныхъ для того, чтобы величать «божьяго друга»;

во-вторыхъ наборомъ словъ, сплетенныхъ въ поэтическомъ раз

мѣрѣ и иногда въ рифмахъ, но связанныхъ довольно часто безъ

всякаго правила и даже безъ всякаго смысла, отчего думаю, что она составлена не хорошимъ знатокомъ арабскаго языка, а мо

жетъ быть тѣмъ же Сейидъ Хусейномъ, который составилъ, по

нашему мнѣнію, коранъ бабидовъ (гл. П, ГV) и талисманы, раздаваемые ихъ ополченцамъ. Для того, чтобы показать степень

нелѣпости этой молитвы въ томъ и другомъ отношеніи, пред ставляю въ переводѣ нѣсколько образчиковъ.

1) Въ отношеніи къ выспренности фразъ, внушающихъ бого почитаніе:

а, «Первая эссенція, которая получила прелестную форму,

восходила, блистала и сообщила (міру) свѣтъ изъ сферы пре быванія Предвѣчнаго—была Ваша».—Такъ начинается молитва,

адресованная «божьему другу». Здѣсь кажется намекъ на идею, которая развита въ первомъ письмѣ смоленскаго философа

(гл. П, отд. 2, стр. 175), что на духовныхъ небесахъ пророки и святые суть одного начала и что видимое для

смертныхъ различіе происходитъ отъ проявленія внѣшняго міра.–Слова текста «была Ваша» (во множественномъ числѣ),

выражаютъ мысль, что молитва адресована въ лицѣ «божьяго

друга» ко всѣмъ «святымъ».

б, Нѣсколько далѣе молитва продолжаетъ: «Если бы не Вы,

то ничто (т. е. никто) не знало бы Аллаха; если бы не Вы, то ничто не почитало бы Аллаха; если бы не Вы, то ничто

не прославляло бы Аллаха.....».

в, Еще далѣе: «Аллахъ утвердилъ Вася на своемъ пре

столѣ; далъ Вамъ лопуса 1) отъ себя, назначилъ Васъ раздавать

*) Слово нитекъ значитъ способность говорить правильно; отсюда мен — 197 —

всякому дольщику его долю 1); избралъ Васъ для того, чтобы

передать всякому подчиненному судьбамъ (Божіимъ) судьбу

его... ")» и т. п. " 2) Въ отношеніи къ безсвязному набору слова, и безсмыс

ленныхъ фраза, я могу указать только на образцы послѣдней кате горіи, т. е. на безсмысленныя фразы, потому что желаніе кос

нуться собственно неправильности языка отвлекло бы насъ

далеко въ лингвистическую критику, что вовсе не было бы умѣстно здѣсь. И такъ пусть читатель полюбуется наборомъ словъ, каковыми полна эта молитва. Представляя здѣсь вѣрный

переводъ двухъ образчиковъ изъ нея, мы сознаемся, что не понимаемъ ихъ; можетъ быть поймутъ другіе.

а) «Какъ я могу описать — говоритъ молящійся «божьему

другу»—какую нибудь эссенцію изъ эссенцій вашей изолировки,

свѣтъ изъ свѣта вашей святости, форму изъ формъ вашихъ

желаній, тайну изъ тайнъ вашей воли, молитву изъ молитвъ вашей славы, постановленіе изъ постановленій рабства къ вамъ,

листъ изъ листьевъ древа вашего управленія (міромъ)— когда Аллахъ указалъ мнѣ на преграду пути (между мною и) сферою

вашей святости?.... ибо всѣ творенія со всею канфарною (чистою, прозрачною?) эссенціей своихъ существованій ничего не значатъ предъ цѣнностью покрова вашего свѣтлаго проявленія!»

б) Далѣе: «Если я скажу, что Вы, это Вы, то земля уже повѣствовала свои разсказы, что Ваши имамы не описываются

тылка–логика... Буквально сказано: Аллахъ сдѣлалъ Васъ способными гово рить отъ него. *) См. объ олицетвореніи аттрибутовъ Бога; гл. П, п. 1; гл; П; отд. 2, п. 2, о переселеніи души (стр. 188). *) Т. е. управлять его судьбами: послать на жизнь и на смерть. — Текстъ можно перевести иначе и такъ: дабы передать всякому подлежащему суду, его судъ, т. е. его обязанность. Смыслъ одинъ и тотъ же; но первый переводъ болѣе въ духѣ мистизизма. — 198—

ими (?), что всѣ существа невидимыя и видимыя суть повѣ ствованія изъ повѣствованій, которыя изолированы въ спеці альности своего проявленія.... »!!

Таково содержаніе молитвы и стиль ея языка, и нѣчто

въ этомъ духѣ, но гораздо проще языкъ и смыслъ сочиненія

изъ 70 тетрадей у меня находящагося подъ названіемъ Корана бабидовъ.

Объ окончательномъ отказѣ бабидовъ подчиняться шаріату.

Какъ мы говорили выше, бабиды вначалѣ были мусуль мане шіитскаго имамидскаго исповѣданія. Желая очищать это

исповѣданіе отъ искаженій, вкравшихся въ первоначальные

принципы религіи, самъ Бабъ не предлагалъ новой религіи, но

выхъ обрядовъ. Когда же составились тайные кружки бабидовъ

изъ необразованныхъ суевѣровъ въ Фарсѣ, въ Иракѣ, въ Хора

санѣ, въ Таберистанѣ и въ Адербиджанѣ, то само собою разу мѣется, что эти кружки, нося еще имя шіитовъ, должны бы ли постепенно отдаляться отъ бывшихъ своихъ единовѣрцевъ и

въ этомъ должны были волею или неволею поддаваться увле ченіямъ своихъ наставниковъ, проповѣдывавшихъ тотъ же ис ламъ, но не такъ какъ понимали его шіиты, бывшіе ихъ еди

новѣрцы, а какъ должно было понимать его по «новому уче нію», основанному, по ихъ мнѣнію, на коренномъ догматѣ

вѣры. По этому догмату шіиты ожидали непремѣннаго втораго пришествія имама–управителя міра. «Онъ прибылъ», говорили бабиды; стало-быть вѣрующіе въ него должны вѣрить въ его уче ніе, въ его воззрѣніе на всѣ религіозные вопросы, которые

входятъ въ обширную програму ислама; а это ученіе состав ляло бабизмъ и должно было быть преподаваемо ближайшими

учениками Баба. Самъ Бабъ, какъ мы говорили, не предлагалъ новой религіи, новыхъ обрядовъ. Въ самомъ началѣ его — 199—

жизни мы видимъ, что онъ въ самомъ строгомъ смыслѣ исполнялъ всѣ предписанія шаріата: совершалъ намаза, намаза, соблюдалъ пос

ты, посѣщалъ Кербеля и Мекку и проповѣдывалъ строгую жизнь; но его ученики, изъ-подъ руки устраивая дѣла раско ла по своему желанію и радуясь своимъ успѣхамъ, распускали

въ народѣ, что будетъ реформа, будутъ новые законы, и говорили, что покуда Бабъ ихъ назначилъ для руководства из

бранныхъ Богомъ для славнаго поприща бабизма и для при готовленія ихъ къ тому дню, когда они будутъ торжествовать надъ всѣми препятствіями и подъ знаменами имама, завладѣютъ

всѣмъ свѣтомъ и благами будущей жизни! Стало быть всякій

кружокъ бабидовъ покуда подчинялся ученію своего ближайшаго учителя и отъ этого въ первыхъ порахъ распространенія ихъ

ученія явились различные мѣстные обряды (См. выше объ обря дахъ), разныя частныя повѣрья, и впослѣдствіи образовались вышесказанныя нами начала раскола и измѣненія въ 4-мъ и

5-мъ членахъ символа вѣры. Между тѣмъ нельзя было такъ легко отучить слѣпыхъ не

вѣждъ отъ обыденнаго отправленія религіозныхъ обязанностей,

ибо мусульманинъ не могъ не совершать намаза, не могъ не совершать омовенія, не могъ не соблюдать поста. Положено было

исполнять всѣ эти обязанности по новымъ правиламъ, и это

исполнялось повсемѣстно, хотя съ различіемъ въ нѣкоторыхъ обрядахъ. Такъ продолжалось дѣло до укрѣпленія бабидовъ въ

Шейхъ-Тебарси (1848 года). Теперь они думали пришла пора совсѣмъ чуждаться мусульманъ, и вражда, укоренившаяся ме жду ними и шіитами, совершенно разъединила ихъ; обѣщаніе

будущаго могущества бабизма и царства бабидовъ по всему лицу земли окончательно поселило въ нихъ презрѣніе ко вся

кому, кто не носилъ имени бабида и все это исторгало изъ

ихъ сердца любовь къ прежнимъ своимъ обычаямъ. Тогда глав ные сподвижники политическаго бабизма воспользовались такимъ — 200 —

положеніемъ своихъ подчиненныхъ и проповѣдывали ученіе

фатрета "), т. е. освобожденіе отъ ига закона. Это ученіе состояло въ слѣдующемъ: покуда не утвердится бабизмá по

всему лицу земли, покуда царство Баба не утвердится

и не выдастся новый кодекса Бабoва закона, всѣ бабиды сво бодны отъ исполненія религіозныхъ обязанностей. На этомъ основаніи бабиды сложили съ себя исполненіе всѣхъ религіоз

ныхъ обязанностей, т. е. не совершали намаза, не соблюдали

поста, не считали шіитовъ и вообще мусульманъ своими со братьями единовѣрцами, пили вино, не считали ничего нечис

тымъ (неджесs), ничего харама, т. е. воспрещеннымъ по закону "); но удержали за собою только одно, съ которымъ трудно разстаться невѣждѣ,—это повѣрья и предразсудки, которые такъ сильно искажали ихъ ученіе и о которыхъ мы упомянули

Вышеизложенное ясно показываетъ до какой грубой степе

ни искажено первоначальное ученіе Баба и каково могло быть послѣдствіе невѣжества! Никогда человѣкъ не разочаруется такъ

безвозвратно, какъ при переходѣ изъ міра прекрасныхъ идей

1) Фатретъ между прочимъ значитъ пространство между двумя пальцами. Отсюда–промежутокъ времени. Въ мохаммедовомъ коранѣ это слово упо … треблено только одинъ разъ (въ 5 главѣ, въ 22 стихѣ) въ смыслѣ промежут ка времени между двумя пророками. Здѣсь бабиды разумѣли промежутокъ вре мени между двумя законами, шаріата и будущаго закона, имѣющаго явиться отъ имени Баба. Этотъ кодексъ новаго закона, очевидцы говорятъ, былъ готовъ и нахо дился подъ сохраненіемъ у одного сподвижника бабизма по имени Муллы Абдулъ-Керима, убитаго впослѣдствіи въ тегеранскомъ дѣлѣ (гл. П, 5ХХ, п. 2). Говорятъ, что этотъ господинъ, во время преслѣдованія бабидовъ въ Казвинѣ (онъ самъ былъ Казвинецъ), какъ мы упомянули въ ст. о Гкурре туль-Айнъ (гл. П. 5 5), заложилъ эту книгу въ стѣну неизвѣстнаго дома; и послѣ его убіенія сколько ни искали ее, нигдѣ не нашли. *) См. гл. 11, 5 ХШ, п. 2, въ примѣчаніи. — 201 —

въ міръ формъ грубыхъ, угловатыхъ, нетолько вовсе несоот вѣтствующихъ началамъ, на которыхъ онѣ основываются, но совершенно имъ противоположныхъ. Не идя далеко, обратимся къ той истинѣ, которая составляетъ средоточіе божественныхъ

идей въ христіанскомъ мірѣ. Раскройте евангеліе: прочтите его

отъ доски до доски; повѣряйте святую жизнь отцовъ церкви, про чтите ихъ молитвы, потомъ обратитесь къ внѣшнимъ религі ознымъ формамъ христіанскихъ расколовъ,–не поразитъ ли васъ, читатель, переходъ изъ міра великихъ божественныхъ

идей въ міръ самыхъ грубыхъ формъ? Если въ христіанствѣ мы видимъ успѣхи увлеченія пагубныхъ страстей, вопреки бо

жественной истинѣ; если въ исторіи экклезіастическаго управ ленія мы видимъ явные слѣды обскурантизма, ведущаго къ окон

чательному невѣжеству, вооружающаго воспитанниковъ Хри

стовой любви неслыханнымъ, кровожаднымъ фанатизмомъ, при зывающаго ихъ именемъ церкви къ враждѣ, ненависти и про клятію своихъ собратовъ, — все это изъ расчетовъ, изъ-за себя

любія; если, однимъ словомъ, въ христіанизмѣ мы видимъ тор жество неправды, то можемъ ли, не краснѣя, упрекать въ этомъ язычниковъ, іудеевъ и мусульманъ?

К О Н Е ЦЪ. 0lll 404IIIIЬII УК1ТЕЛЬ

собственныхъ именъ, техническихъ словъ, равно и важныхъ пред Мет0ВЪ, уПОМИНаемыХЪ, Изл0женныхъ и объясненныхъ въ этомъ С0чиненіи, съ указаніемъ на страницы изданія.

А. Ага-Мохаммедъ-Ханъ 162 (прим.) Агка-Мухаммедъ, дѣятель въ Ааронъ—154. Адербиджанѣ–54, 58. Аббасиды 153. Азамиды (см. Ханафиды). Аббасъ-Кули-Ханъ (Сардаръ) — Азанъ (вступленіе къ намазу). 68, 74. Опаздываетъ въ своемъ 192 (примѣч.). назначеніи противъ бабидовъ— (74—76). Неожиданно и не-во Азанчи — призывающій на мо время пріѣзжаетъ въ Шейхъ литву. 192 въ примѣч. Теберси и осаждаетъ баби Азизъ-Ханъ, важное лицо–111, 112. довъ–(79)-Его надменность;его неудача и бѣгство–(80-81). Его Акберъ-Гкумскій 69, 170. безчеловѣчіе —(84). Его хвас Алеми-Акберъ 176 примѣч. товство. Расходятся съ главно Алеми-Берзехъ 180 примѣч. командующимъ (85). Алеми-Кебиръ 176 примѣч. Аббасъ-Мирза, братъ нынѣшняго Али, зять Мухаммеда, назывался Шаха, стр. 33, 132 (въ примѣ Бабъ, т. е. дверью–10, 39,— чаніи 2). Дѣдъ нынѣшняго шаха «Даръ дарующій»—47. Понятія стр. 157 (примѣч.). шіитовъ объ немъ —(139, 143, . IV. 147, 148--150, 154). Абдулла . . . стр. Али-Абадъ (селеніе) 85. Абдуллахъ бинъ Зобейеръ 151. Али-Аскеръ-Ханъ–131. Али-Ханъ, начальникъ Тавриз Абу-Менсуръ . . . . . . . . ГV. скаг0 полка–113. Абу-Талибъ-Ханъ (ротный К-ръ), наказанный полками 112. Аліиды 147. Ага (значеніе слова)91 въ примѣ Аль-Багкыръ (Мухаммедъ) 147, Чяніи. 152.

Ага-Мохаммедъ-Али 54. Его долж Аль-Мегди — 28. Примѣч. 47, (см. Мегди). ность, его характеръ–(37), при Амиръ-Арсланъ-Ханъ, Губ—ръ вязанность его къ Бабу–(38). зенганскій 102, 105. Его мужество и самоотверженіе много принесли пользы баби Амиръ-Низамъ 31. Антонъ (Безнинскій) 9 примѣч. дамъ–(39). Его казнь-(40). Ага-Ресуль, бабидъ. Его судьба– Аттрибуты (Высочайшаго суще 93. ства) по ученію Шейхидовъ Ага-Мохаммедъ-Хасанъ, одинъ олицетворяются–47. изъ убійцъ Муллы-Хусейна Афшарскій отрядъ 106. 82. Ахсаи 46. См. Шейхъ-Ахмедъ. ж пытаніе Бабу. Разные толки (22, 23).—Его поручаютъ прид Бабъ (Мирза-Али-Мухаммедъ). ворному сановнику. Неудоволь Его происхожденіе (1). — От ствіе народа. Испытаніе Баба правляется въ Бендеръ-Бушэръ. Въ присутствіи однихъ только Его поведеніе тамъ (2). — От духовныхъ лицъ, подъ предсѣ правляется въ Кербеля; обра Дательствомъ наслѣднаго прин щаетъ на себя вниманіе окру ца (24, 25). —Несообразность жающихъ. Разсказъ персид показаній персидскаго историка скаго историка объ немъ; по объ испытаніи Баба и резуль сѣщаетъ лекціи Шейхъ-Сейидъ таты этого испытанія (26, Каземъ(3–5 49–50). Его назы 27).—Бабъ въ Маку. Его по ваютъ Меджзубъ (юродивый). веденіе тамъ. Дѣла въ Маку Слухъ объ немъ распростра (28, 29).—Положеніе Баба во няется повсюду. „(6)–Возвра время перемѣны правительства щается въ Ширазъ; проповѣ вслѣдствіе кончины Мухаммедъ дуетъ строгую жизнь. (7,51).— Шаха (30, 31).—Строгія мѣры Посѣщаетъ лекціи Шейхъ-Аби правительства. Бабъ переведенъ да. Разные толки объ немъ. 8. въ Чегрикъ и оттуда въ Тав Избирается въ муршиды (52).— ризъ (32—34).—Несправедли Въ первый разъ называется Ба вый судъ надъ Бабомъ (34, бомъ — дверью истины (10, 35) — Измѣна его учениковъ 53).–Отправляется въ Мекку. (36—38).–Казнь (39).–Муже Его слава распространяется. ственная смерть его ученика. (11, 54). — Возвращается изъ Промахъ стрѣльцовъ. Говоръ въ Мекки; схваченъ и арестованъ. народѣ (40, 41).—Заключеніе (13)–Разсказъ объ немъ пер 0 личности Баба (41—44).— сид. историка: испытаніе Ба Убѣжденіе Баба (167—174).— ба въ Ширазѣ, коварство ши Онъ не желалъ учредить новую разскаго губернатора; губерна религію 199. — Новый Бабъ торъ испаганскій спасаетъ его. (108). (13 — 14). — Разсказы объ этомъ очевидцевъ. (15).–Бабъ Бабиды (бабинцы, бабисты), по въ Испагани. (16).–Испаган слѣдователи Баба. У, примѣч. 1. скій губернаторъ оказываетъ Первые бабиды (167—174).— ему ласки; онъ поручаетъ его Начала ихъ успѣховъ (54, 55).— первому исфаганскому лицу. Его Первая стычка въ Хорасанѣ испытаніе; результаты испыта (64).–Ополченіе ихъ въ Мазан нія. (17—19).—Его перемѣща даранѣ (61 и слѣдующія).— ютъ во дворецъ Имарсти — Укрѣпляются у Шейхъ-Таберси Садры–(20).—По смерти испа (68).–Первое дѣло въ Шейхъ ганскаго губернатора Баба вы Таберси (76).–Разоряютъ пер зываютъ въ Тегерань; но по сидскій лагерь (77, 78).–Вто распоряженію перваго министра рое дѣло въ Шейхъ-Таберси: велѣно сослать его въ Маку мужество бабидовъ (79–83).— или въ Черикъ. Онъ неожи Третье дѣло въ Шейхъ-Таберси. данно въ Тавризѣ (21, 22).— Ужасное зрѣлищѣ. — Оконча Приготовляютъ публичное ис тельная ихъ побѣда (84—88).— — 205 —

Четвертое дѣло: ихъ бѣдствіе (89-93).–Истребленіе бабидовъ В. въ Шейхъ -Таберси (95–97).— Варнова 146. Бабиды въ Зенганѣ (98—102).— Вacек съ (деревня) 74, 76. Возстаніе бабидовъ въ Зенганѣ Вахдети- вуджудъ — единосущ (103 — 105). — Укрѣпляются ность Бога. 190 здѣсь (106).–Нечувствительная Вели-Ханъ 128. неудача ихъ 107.–Опять бе Вели и Виляйетъ (ихъ значеніе). рутъ верхъ надъ шахскимъ вой 15о. скомъ (108).—Упадаютъ духомъ, Воспитаніе (духовное). См. Ир узнавъ о казни Баба. (109).— ШàДЪ. Подчиняются новому Бабу.(109), Воспитанникъ (духовный). См. (110).–Ихъ успѣхи(110-117).— Муридъ. Ихъ конецъ въ Зенганѣ. (118) Воспитатель (духовный). См. Мур — Бабиды въ Нeйризѣ. См. шидъ. слова Дараби и Нейризъ. Вуджудъ (вджудъ) существо Вы Бабиды въ Тегеранѣ и ихъ судь сочайшаго Бога 190 и 191 ба. (131—139).—Существованіе (примѣч.). бабидовъ въ Персіи и въ на стоящее время. 140.--Ихъ уче ніе. (166).—(См. по оглавленію). Дѣленіе ихъ на три категоріи. Гади-Ханъ 93. (168). Гадиръ-Хумъ 148, 154. Бабекъ, Бабекиды ГV. 152. Гандже (Елисаветополь). 17, при Бабинцы, бабисты. 10 (см. Ба мѣч. 1. биды). Годъ: его раздѣленіе на мѣсяцы Багкійэтуллахъ, 185, 186. и дни у бабидовъ 191. Бадруд-Дуджа. 60. См. Гкурре Гулаку-Ханъ 153. туль-Айнъ. Гулевиды 152. Гкуррeтуль-Айнъ прозолитка 39, (въ примѣчаніи);eя востаніе.(57, Балаханэ–(балконъ) 33. 61„65). Послѣ встрѣчи съХаджи Баля-Рустакскій (Джафаръ-Кули Мухамед-Али — исчезаетъ въ Ханъ). 87. провинціи Мазандеранской (66). Баль-фурушъ или Баръ-фурушъ Слухъ о ея судьбѣ (97, 138, 64, 65. Страх ъ жител ей. 66. 172). Бастамъ. 64. Гюлышенъ, улица въ Зенганѣ 110. Батыниды 153. Бейтуль-Маль, казна ѳеократичес Д. каго общества. 191. Братство (муридизмъ) 46. Давудъ–Мирза (принцъ) 76: по Буддизмъ имѣлъ вліяніе на обра гибъ въ пожарѣ, произведен зованіе различныхъ сектъ 146 номъ бабидами въ главной и слѣд. квартирѣ персидскихъ войскъ. Буквы правды 184. (77). истины, жизни 188. Дараби (Сейидъ-Яхъя) 15, 55. Бухвостовъ Ив. Ив. 9. въ примѣч. Его происхожденіе и профессія —206 —

(121). Является на политичес Иршадъ (духовное воспитаніе) кую сцену (120); онъ въ Ездѣ 46 и слѣд. (121); онъ въ Фессе (122).–Его Исламъ: не можетъ быть пре дѣла въ Нейризѣ (123—127).— градою цивилизаціи, П.—При Его судьба (127—131). жизни Мухаммеда(141—144).— Деджаль (антихристъ) 29. (въ —Распадается на секты (144, 145 примѣчаніи). и слѣд.). Делиль-уль-мутехейиринъ 175 Исламъ-Ханъ 23. (примѣч.). Исмаилъ, сынъ Джафара 147. Джафариды 152. Исна-ашариды (имамиды) 145. Джафариды(Исна”-ашариды)153— 155. " К. Джафаръ-Кули-Ханъ 87. — Его смерть 88. Кади-Келя, деревня 79. Джаферъ (Ас-Садыгкъ) 152. Каджарская династія 162. Джезье (подать) 192. Казвинъ —отечество Гкурретуль Дорнъ (академикъ) V, примѣч. 2. Айнъ. Смуты тамъ 58–61. Каземъ-Ханъ 23. Е. Кази-Мулла 42. Кальаи--Али--Мерданъ-Ханъ Ездъ. 121. Главное укрѣпленіе бабидовъ Езидъ. 151. въ Зенганѣ 105. Кара-Кузлю. См. Махмудъ-Ханъ. З. Каракузлюскіе полки 128. Кара-су. рѣка 85. Зейдиды. 152. Кащтъ, деревня 86. Зейдъ. 147. Кашанъ 63. Зейнуль-Абидинъ-Ханъ, началь Касимъ-Бек ъ 107. никъ Нейриза 123—125. Кербеля, на берегу Евфрата 3. Зенганъ (Зенджанъ). Слухи о Кербеляіи 3. (Прим. 3)—6. сборѣ бабидовъ тамъ (95)—Под Керимъ-Ханъ (Зендскій)162, прим. робности о городѣ и о событі Керимъ-Ханъ 48 (прим.), 51, 52, яхъ въ немъ (98, 102)—Откры Керусскій полкъ 113, 119. тое тамъ возстаніе бабидовъ Кете?–(чилавъ) 75 прим. 2. (103—105.) Кея-Куля мѣстечко 86. Зерендскій полкъ 113. Кирманъ 48 (прим.). Зерринъ-Таджъ 60. См. Гкурре Кодексъ (законовъ бабидовъ)200 туль-Айнъ. (примѣч.). Коранъ бабидовъ 165, 169, 184.

Л. Иджтихадъ 156. Имаметъ 42. Лариджанскій отрядъ 74, Имамиды (шіиты) 148, 152. См. еще Джафариды. Легcaи 46. См. Шейхъ-Ахмедъ. Имамъ-джум ъ”а 18. Ликаонскіе язычники 146. Имарети-Садры 20. Логусъ 196. — 207—

Льути 16, 23. Ихъ истребленіе. Мергкади-Мутаххеръ 3. Прим 3. (Въ примѣчаніи къ стр. 16.) [Мешедъ. Мешеди 3. Примѣч. 3. Походъ противъ Саляра (34). М. —Покорился (108). Мешеди-Пиръ, укрѣпленіе баби Мазандаранъ (похидъ въ—)34— довъ въ Зенганѣ 106, 107. Всегда славился религіозными Мигръ-Али-ханъ 128, 129. распрями своихъ жителей (62). Милянъ 69. (Дѣла въ этой де Маку 24, 27, 29, 33. ревнѣ) 70. Маликиды 144, 145. Ми"раджъ 8. Примѣч. 3. Мамегани. См. Мулла-Мохаммедъ. Мирза въ значеніи Сейида (см. Мансуръ . . . ГV. это слово) 1 примѣч. 2. манучехръ-ханъ (см. Мутамадуд-Мирза, какъ эпитетъ, поставляе Дауле) 63. мый предъ собственнымъ име нимъ или позади его 90. Прим. Масонскія ложи въ Персіи 165. Мирза-Абдулла, начальникъ бата Не слѣдуетъ реи 94. Махмудъ-Ханъ 3I ихъ смѣши Мирза-Агка-Ханъ, первый ми (Келяитеръ) I (вать. (въ при нистръ 132. Махмудъ-Ханъ ЕIмѣчаніи, стр. Мирза-Абдуль-Вахабъ-Ханъ 136, (Гкара гузлю) " (97) Мирза-Ахмедъ (Баганшахъ) 23, Мегди (Аль-Мегди) — царь Ис 55. лама, невидимо управляющій міромъ 25, 28, 29,” 146, 147. IМирза-Ахмедъ 24, 70 Мегди-Кули-Мирза. "Его проис-Мирза-Керимъ-Хамъ, одинъ 459 хожденіе 90 (въ примѣчаніи) убійцъ Муллы Хусейна 82. Назначенъ правителемъ Мазан-Мирза-Нacруллахъ-Султанъ- 157 дарана, съ порученіемъ уту (примѣч.). шить возстаніе бабидовъ (74).— Мирза-Салихъ 105. Плоды его распоряженія.(75).–IМирза-Таткы-Ханъ (первый ми Едва спасается отъ преслѣдо нистръ; примѣчательный чело ванія бабидовъ (77—79).–Его вѣкъ) 17 (въ примѣч.); 24, 30 распоряженія въ городѣ Сари. 31, 34, 115. Вторичный его походъ вслѣд-IМирза-Фереджуллахъ —укрѣпле ствіе наказаннаго коварства ніе бабидовъ въ Зенганѣ 106. лариджанскаго сардаря. Новыя Миръ. См. Сейидъ. неудачи (79—88).–Ему назна-Миръ-Абдуль-Керимъ 187. чается Шахомъ помощникъ, Миръ-Хайдеръ 157 (примѣч.). (90).—Новая его оплошность Мишкатъ 154 (въ примѣч.). (92).—Измѣняетъ своему слову Міяминъ 64. и такимъ образомъ устраиваетъ Моавіэ 151. окончательную гибель баби-IМоисей 154. дамъ (96, 97). Монофизиты. 173. Моноѳилиты. 173. Меджзубъ 6. Примѣч. 1. Мельниковъ 195. Мохаммедъ («пророкъ»), Назы Меляхидэ 147. вался городомъ знанія 10. Мерагинскій отрядъ 106. Мохаммедъ-Ага 107. Мерванъ (умейядъ) 151. Мохаммедъ Бекъ 67. — 208 — … Мохаммедъ-Мурадъ-Ханъ Зеренд энергическія дѣйствія (62,63).— скій, начальникъ отряда 113. Соединяется съ Хаджи въ Бар Мохаммедъ-Ханъ — Назначается фурушѣ. (66). — Его дѣйствія Шахомъ противъ зенганскихъ противъ Сардара (68, 69).—Дѣ бабидовъ 109—112. лаетъ укрѣпленіе въ Шейхъ Мохаммедъ-Шахъ (скончался въ теберси(64).—Его дѣятельность 1848 г.) 64. и 0тличныя распоряженія въ дѣ Мошнинъ V. Примѣч. 2, 33, 35, лахъ Пр0ТИВъ 0саждавшаго ба I79. бидовъ шахскаго войска; его Мувеххиды–истинные единобож побѣды(76—79).–Его смерть въ ники 190. дѣлѣ, въ которомъ бабиды одер Мугръ 193. жали побѣду. Его завѣщаніе Мугкаллидъ (значеніе и вліяніе) (79—83) 156—158, Мулла-Шейхъ-Али 54 (прим.) 1зз. Муджтехидъ власть его(156—168). Мулла Юсуфъ; Шейхидъ; наибъ Мулла-Али-Асгаръ, прозелитъ Ба баба въ Адербиджанѣ 22, 57.— ба. 63. Его успѣхи тамъ (58). ѣдетъ въ Мулла-Абдуль-Кадиръ, прозелитъ Мазандаранъ(69). Онъ въ зато Баба 63. ченіи въ деревнѣ Васексъ. Его Мулла-Баши. См. Хаджи-Мулла освобожденіе (77) Сомнѣніе объ Махмудъ. немъ(73–въ примѣчаніи). Слу Мулла-Мохаммедъ Гератскій, про хи объ его судьбѣ (97). зелитъ Баба 63. Муридъ 8, примѣч. 2. Его зна Мулла-Мохаммедъ (ахундъ маме ченіе (46, 48, прим. 1). ганскій) 24, 25, 35, 55. Муридизмъ 46. Мулла-Мохаммедъ-Али. Слухи объ Муршидъ 8, прим. 2. Его зна немъ 95.—-Краткое изложеніе ченіе (46). объ немъ (99—101).–Открыто Муса-Ар-Риза 147, 155 (примѣч.). проповѣдаетъ ученіеЕаба(102).— Мустафа-Ханъ 74.—Каджарскій Первый безпорядки въ Зенганѣ I()7. и послѣдствіе этого(103, 104).— Мустафа-Кули-Ханъ 128, 129, 130, Егоуспѣхи (105—108). Объяв 131. ляетъ себя новымъ Бабомъ. Его Мутезилиды 47 (примѣч.). огромные успѣхи(108—117) Его Мутемедуд-Даулэ (Менучехръ смерть и печальный конецъ ба Ханъ) 14, 17, 18, 20, 36. бидовъ (117-120). Мухтаръ 151. Мулла-Мохаммедъ-Тагкы (онъ же Мухтесибъ 9. Примѣч. Хаджи и ахундъ) вѣроятно отецъ мужа или жениха Гкур ретуль-Айнъ 58. примѣч. 2;61, примѣч. 2. I . Наибъ (намѣстникъ) 11, 48. Наибус-Сельтенз 33; примѣч. 2; Мулла-Хусейнъ (Бупруи), одинъ 132. изъ главныхъ учениковъ Шейха Насихут-таварихъ, новѣйшая все 51. Называетъ себя Наибъ общая исторія на персидскомъ (намѣстникомъ) Баба (11, 54, языкѣ—V, примѣч. стр. 4, 10, 55 — 57, 58). Его смѣлость и примѣч. 1; стр. 26, 34 (прим.). — 209 —

Нaсырійэ–полкъ 110—112. Сейидъ, потомокъ пророка 1. Нaсыруд-динъ-Мирза 30. Прим. 2; 2, прим. 3. Нaсырудъ-динъ Шахъ. Его готов Сейидъ-Али (табатабaскій) 157. ность ко всему хорошему, отно Сейидъ-Ахмедъ 37. сящемуся до цивилизаціи–Ш. Сейидъ-Миръ-Абдуль-Керимъ Неджесъ (нечистое, въ религі (смоленскій арестантъ)170. Его озномъ отношеніи) 200. письма 174—181. Нейризъ, селеніе, 122, 123. Сейидъ-Мохаммедъ (Табатаба Несируль-Мулькъ, временный пра скій) 157, 163, витель фарсистана 122. Нефси-Аммарэ 7. отъ Баба 37, 169. Нишабуръ 63. Сейидъ-Хусейнъ 36. Его проис Носейриды 147. хожденіе и образованіе (56).— Нуcретуд-Дауле. (См. Фирузъ Его замыселъ (37, 38) —Его влі Мирза) 131. яніе на Баба (55, 57)—Его от реченіе отъ Баба (37.)— Пре П. данъ смерти (138, 169). Сейидъ-Яхья. См. Дараби. Павелъ апостолъ 146. Сенгеръ, укрѣпленіе 80. Персія. Персіяне, Персы.–Способ Сефевиды 153, 155. ны къ образованію Ш, ГV. Ихъ Сивилизэ (civilisé). Употребляется склонность къ ученію о вопло нынѣ въ письменномъ языкѣ щеніи 48. у Персіянъ–П. Прим. 2. Постъ (у бабидовъ) 190. Силяхурскій полкъ 128. Символъ вѣры у магометанъ. Одно Р. прочтеніе его избавляетъ отъ смерти. 12, прим. 2. Раушени 42. Сифатиды 47 (примѣч.), 143. Риза,—Имамъ 3. Примѣч. 3. Смоленскій Сейидъ–тоже. Риза-Ханъ, бабидъ 93. Суджудъ—земной поклонъ. 193. Сулейманъ-Ханъ (Афшаръ). Наз наченъ Шахомъ въ помощь мазандаранскому генералъ-гу Савадъ-Кухъ 67. бернатору 90.—Его отличныя Садруд-Даулэ, командиръ Хемсэ гнѣва шахскаго (95). Са"идуль-Улема 67. Султанъ-Хусейнъ-Мирза, принцъ Саляръ 34. Его возстаніе въ Хо 76.—Погибъ въ пожарѣ. произ расанѣ 99. веденномъ бабидами въ глав Самсамъ-ханскій полкъ. Цѣль его ной квартирѣ персидскаго войс переформированія. 31, 32, 40, ка (77). примѣч. 2. Нынѣ его не су слова) 143 ществуетъ (32 въ примѣчаніи). Суннетъ (значеніе Сари 68, 69, 84. (въ примѣч.). Сахибуз - Земанъ — невидимый Сунниты. Ихъ секты 143—145. Супехръ или Сушегръ, историкъ Себзэ-Мейданъ 67. 77, 1 1. Севрюгинъ V. Примѣч. 2; 56, 172. Сюрхэ Келяй, мѣстечко 85. — 210 —

р. Фирузъ-Кухскій отрядъ 106. Фирузъ-Мирза (Нуретуд-Дауле), Табатабаскій (муджтехидъ Сей правитель Фарсистана 126, 128. идъ-Али) 157. Тавризскій полкъ 113 Х. Тагирэ 59, 60. См. Гкурретуль Айнъ. Хагкыгкатъ, истина, которую Тaгклидъ 156. достигаютъ на пути тариката. Тагкыйэ (уложеніе) 150, 153 46. Талисманъ у бабидовъ 195. Хаджи (значеніе слова)3, прим. 3. Таляръ (рѣка) 67, 85 (въ прим.). Хаджи-Мирза-Агкаси, первый ми Тарикатъ.VІЗначеніе слова 46.— нистръ 20.—4 пасается бѣгст Лучшее средство къ реформѣ. вомъ (30, 32).–Обвиняется въ (42, 156). медленности въ преслѣдованіи Тахмасъ-Кули-Ханъ 87. Баба (36, примѣч.–63). Таухидъ 179, 180. Примѣч. Хаджи-Мирза-Багкыръ 35. Теберри (освобожденіе отъ мужа) Хаджи-Мирза-Джанъ, прозелитъ 159. Баба. 63. Тегерань. (нахожденіе тамъ баби Хаджи-Мумаммедъ или Хаджи довъ) 131—139. — Нравствен Мухаммедъ-Али–П, примѣч. 1; ныя причины возстанія баби 54, 58. Дѣйствуетъ въ Хора довъ въ Тегерани и во всей санѣ и Мазандаранѣ; Ѣдетъ Персіи (159–164). навстрѣчуТкурретуль-Айнъ (65). Турція. Высшее сословіе довольно Онъ въ Баръ-Фурушѣ ожида образовано. П. Нынѣшняя по етъ Муллу-Хусейна (66).—Его литика оттолкнула ее назадъ значеніе при укрѣпленіи въ только въ отношеніи къ циви Шейхъ-Таберси (69–72)При лизаціи–П. нимаетъ участіе въ первой Туюль (аренда) 164. вылазкѣ бабидовъ противъ осаждавшихъ Шейхъ-Таберси ф. (76).–Слегка раненъ (78).— Принимаетъ на себя должность Фагкыхи (законники). Возстаютъ Муллы-Хусейна послѣ его смер противъ шейхидовъ 47, 48. ти (83)—Его умныя распоря Фанатизмъ. 160. женія и успѣхи. (83–88) Баби Ферахилъ (деревня) 73. ды утомляются. Неудачи. Бѣд Феррухъ-Ханъ. начальникъ аф стie(91 --95).–Сдается осталь шарскаго полка; назначенъ на ными муридами. Ихъ бѣдствен чальникомъ новой экспедиціи ный конецъ, (95—97) въ Зенганъ противъ бабидовъ Хаджи-Мохаммедъ-Али упоми 113—115. Поддается обману и нается въ символѣ вѣры у ба погибаетъ съ цѣлымъ отрядомъ бидовъ 187. (116) Хаджи-Мулла-Махмудъ (Мулла Фессъ, древній городъ 122. Баши) 24, 25, Фетретъ (освобожденіе отъ ига Хаджи-Мухаммедъ-Тагкы(ахундъ) закона) 189, 200 и примѣч. 58. Хаджи-Мухаммедъ-Салихъ 58. — 211 —

Хаджи-Сейидъ-Каземъ (шейхъ) въ письменный языкъ Персовъ, 4, 5. См. Шейхъ-Сейидъ-Ка П. Примѣч. 2. 364мъ.

Хазаръ-джарибскій отрядъ 74, Хазрети-Азимъ 136. Чегрикъ 22. 23. Ханафиды (Азамиды) 144. Чилавъ, кушанье 75. Ханиковъ 184. Харамиды, Хоррамиды 152. Харамъ (запрещенное закономъ) III. 200, Хаттабиды 152. Шаріатъ 156. Леджетуль-вида 154 (въ примѣч.). Шафіиды 144, 145. Хемсэскій полкъ (кавалерійскій) I()6. Шахъ. Его гнѣвъ на то, что его Хенбелиды 144, 145. Войска не могутъ сладить съ Хераджъ 192. горстью бабидовъ въ Мазан Хесанъ (имамъ) 15. даранѣ. Его угрозы (89).—За Хесенъ-Али-Ханъ Керусскій (на говоръ бабидовъ противъ него чальникъ) 113. (136)—Раненъ (132, 1з7). Хозревъ-Мирза 31. Шахъ-Аббасъ (Великій) 153. Хорасанъ. Всегда славился склон Шах-рудъ 64. ностью своихъ жителей къ ре Шахсевенскій отрядъ 106,110,112. лигіознымъ распрямъ 61. — Шейхъ-Абидъ 3. Безпорядки тамъ (99). Хосревъ-Бекъ. Дѣлаетъ нападеніе Шейхъ-Али (Мулла), коноводъ на бабидовъ 68. тегеранской партіи 58, 133. Шейхъ Ахмедъ 4 — Основатель " Хосревъ-Ханъ 17. ученія Шейхидовъ 46. — По Христіанскій (Самсамъ-Хановой) П0лкъ 32. мѣстурожденія назывался Ле саи или Ахcau,–тамъ же. Его Худжетъ- 28, 35 (примѣч.). ученіе 47. Хумсъ, пятая часть военной до бычи 191. Шейхъ-Сейидъ-Каземъ 4.–Зани маетъ мѣсто Шейхъ-Ахмеда Хусейнъ, государь сефевидской (49).—Число его муридовъ (54). династіи. 155 (примѣч.). Шейхъ-Таберси (укрѣпленіе баби Хусейнъ, внукъ «пророка» 3, 151. довъ) 68, 71. Первая вылазка Хусейнъ-Абадъ, деревня 64. бабидовъ здѣсь (76).–Вторая Хусейнъ-Ханъ (Низамуд-Даула) вылазка (79, 83).–Третья вы I3. лазка (83–88). Шекaкскій полкъ 107. Шемсуз-Зуха 60. См. Гкурретуль П. Айнъ. Шерифуль-Улема 100. Цивилизація. Въ какихъ размѣ Шейхиды–предшествовали баби рахъ она на Востокѣ—II—IV. дамъ 45.–Ихъ значеніе (50).— Слово сивилизе (civilisé) вошло Приходятъ въ упадокъ (55).

— 212—

Ширазъ—мѣсторожденіе Баба 1. Шiэ. Значеніе слова 144 (въ при мѣчаніи). Шіиты 145 — 147. Исповѣдаютъ открыто 153—(См. Имамиды, 4 Джафариды). Склонность ихъI ""” къ прозелитизму (155—164). 1Яхъя-Ханъ (Иль-Хани) 33.